Бестселлеры

Интервью с Василием Звягинцевым

Здесь публикуем критические отзывы, публицистические заметки, интервью с писателями ЭФ и не только, а так же репортажи с выставок, книжные обзоры и все, что интересно нашему литературному сообществу.

Модератор: Анна Ша

Интервью с Василием Звягинцевым

Сообщение Забатар » 26 апр 2012, 17:24

    Материал из февральского номера эл. журнала "Создатели миров"
    http://www.creators-of-worlds.ru/load/sborniki/fevral_2012_14/36-1-0-83
    
    «Фантастика такой жанр, что она просто обязана «сеять разумное, доброе, вечное…» Интервью с Василием Звягинцевым
    
    http://journal.creators-of-worlds.ru/_pu/3/95611527.png
    
    Василий Дмитриевич, заметила некоторую тенденцию – часто врачи скорой помощи начитают заниматься каким-либо творчеством. Некоторые начинают писать песни и становятся знаменитыми бардами, вы начали писать книги. Неужели ночные дежурства стимулируют творчество?

    Почему только «Скорой»? Вообще врачи очень любят писать книги. В процентном отношении врачей-писателей больше, чем представителей любой другой профессии. Только в России в ХХ веке не меньше десятка авторов первой величины, начиная с Чехова и заканчивая Лукьяненко (Пока. Возможно, уже появились новые, мне ещё неизвестные). Стимулируют к творчеству не только ночные дежурства (хотя по ночам, когда нет вызовов, писать вполне комфортно), а вся профессия целиком. Знание человека снаружи и изнутри, во всех его проявлениях, красивых и не очень. Масса жизненных коллизий, свидетелем которых становишься ежедневно. Исповеди, которые приходится выслушивать. Необходимость наблюдать человеческие страдания любой степени тяжести и способность делать своё дело, оставляя «общечеловеческие» эмоции «за кадром». Знание психологии, невропатологии, психиатрии и прочих интересных предметов. Некоторая отстранённость от повседневности, вроде как у древних жрецов, носителей недоступного. По-моему, этого достаточно, чтобы любой мало-мальски одарённый литературно врач начинал что-то писать. Причём – в любых существующих жанрах. От «Мастера и Маргариты» до «Дозоров». Ну а на «Скорой», конечно, есть ещё дополнительный фактор – непрерывная смена обстановки, постоянный, как это сейчас называется, «драйв», необходимость в любую секунду быть готовым к любой неожиданности, переключиться с терапии на травматологию, с психиатрии на акушерство, самому вести машину по ночному зимнему лесу и т.п. Я всё же работал не в городе в тёплом кабинете, а на станции центральной районной больницы, обслуживавшей три десятка сёл и деревень, расположенных в радиусе полусотни километров. Вроде как служба в спецназе ГРУ сравнительно с городской комендантской ротой.
    
    Прекрасно понимаю вашу работу. У меня мама проработала акушеркой на селе 27 лет. (Тот еще экстрим!) Скажите, а вам роды приходилось принимать? 
    К счастью, на работе – нет. Только в институте на соответствующем цикле. Видимо, в Кольчугинском районе все женщины были сознательные и рациональные – рожали своевременно и в положенном месте, а то ведь зимой, в тесной холодной машине, при свете только потолочного плафона – то ещё удовольствие.
    
    Вы стали известным фантастом еще в советские времена. Как вы чувствуете себя сейчас, когда столь многое изменилось – и характер людей, и их отношение к жизни? Чувствуете ли вы себя все таким же востребованным автором?
    Вообще-то «известным фантастом» я стал во времена ранние постсоветские. Первая книга издана центральным издательством («Северо-Запад») в 1993 году, тогда же и премирована «Аэлитой», «Улиткой» и другими наградами. Никаким образом превращение из любителя, пишущего «в стол» в «официально признанного» на меня не подействовало. Психологически, я имею в виду. И сейчас я чувствую себя вполне нормально и адекватно, поскольку изменилось в жизни гораздо меньше, чем об этом принято говорить. Смена формы правления государством, обретение всякого рода свобод, изменение экономического строя оказывает на людей не такое уж большое влияние. Причём все разговоры об «изменениях» происходят в основном в Москве и в определённых кругах. Все эти возомнившие о себе «тусовки» людей, ранее бывших, выражаясь по-русски, скоморохами, или «сферой культурного обслуживания» с жалованием в 15 рублей за концерт, а сейчас вообразившие себя «элитой», «властителями дум» и пытающиеся навязывать народу собственное представление об эстетике и «нормах жизни» - не проценты даже, а доли процента населения страны. К этой же страте отношу и «бизнесменов», «предпринимателей» с лозунгом – «у кого нет миллиарда, могут катиться в …». Они теперь организуют «революцию в норковых шубах» и очень обижаются, когда им это говорят в лицо. Но достаточно отъехать на пару сотен километров от МКАД и принципиальной разницы между девятнадцатым веком, советским временем и нынешним почти незаметно. Например, в моём Ставрополе, где я живу более шестидесяти лет отношения между людьми в принципе те же, что и до девяносто первого года. Понятия о добре и зле не слишком изменились, о дружбе тоже. Тем более, что для меня важно, вокруг те же улицы, те же знакомые с детства дома, даже деревья в старом парке, стоявшие там ещё до постройки Ставропольской крепости. Это создаёт впечатление стабильности бытия. В нашем городе уровень благосостояния большинства населения значительно возрос в сравнении с советским временем (машин, например, вдесятеро больше стало, что огорчает, и «точечной застройки» больше, чем за предыдущие семьдесят лет в городе построили). Набор базовых ценностей и психология горожан и жителей края почти совсем не изменилась. Но здесь имеет место специфика ставропольцев. Население края вообще – не то конгломерат, не то суспензия терских и кубанских казаков (оба этих войска делили между собой территорию края примерно поровну), а также и крепкого кулачества (так называемых «бедняков» здесь в царское время не было). Поэтому люди прежде всего осознали полученную свободу личной жизни и хозяйственной деятельности, исчезновение прежних дефицитов. А столичные проблемы наших людей мало интересуют. Не зря на «митинги протеста» удаётся собрать от силы сотню маргинальных интеллигентов.
    Именно поэтому, кстати, люди смотрят старые фильмы и пьесы, читают написанные и в царское и советское время книги. Да и мои романы, повествующие о событиях советского и досоветского времени, до сих пор воспринимаются адекватно. Начинал я писать для двадцати пяти - тридцатилетних людей семидесятых годов прошлого века, сегодня их читает молодежь, родившаяся уже после крушения социализма. Судя по данным интернета – активно читает. Кому-то нравится безоговорочно, кто-то не приемлет, частично или целиком, но, тем не менее, читает и выступает на форумах со своей позицией. Так что о «востребованности» судите сами.
    
    Ваш роман «Одиссей покидает Итаку» был удостоен сразу нескольких литературных премий. Все авторы по-разному относятся к наградам. А что для вас значили эти премии?
    Как и любая награда, литературная премия есть знак признания каких-то заслуг человека, хоть на поле боя, хоть за письменным столом. В этом смысле получать премии было приятно, особенно «Аэлиту». За несколько лет до этого я о таком и помыслить не мог. Такие корифеи, почитаемые с молодости – Стругацкие, Михайлов, Казанцев - были первыми лауреатами этой первой всесоюзной премии по фантастике, а тут вдруг и я! Значит, не зря по ночам писал чернильной ручкой, значит, мои мысли и чувства разделили и оценили. А так, чтобы придавать премиям какое-то особое значение – этого нет. Вот в кругах так называемых «серьёзных литераторов» премиальный процесс – чуть ли не важнейшая составная часть жизни. Там интригуют, предают, создают коалиции и подвергают остракизму. Прямо как при дворе каких-нибудь Медичи. Тем более, что за книги, выходящие ничтожными тиражами и мало кем читаемые, премии присуждают миллионные – «Букеры» всякие, «Нацбесты», «Большие книги». И здесь и за рубежом. Эти «избранные» сами себя назначают корифеями, сами деньги делят в пределах чрезвычайно «узкого круга ограниченных людей» (это такая шутка была в давние времена), организуют вояжи одних и тех же персон, «признанных Западом», на всевозможные международные книжные ярмарки и конгрессы. У нас, фантастов, всё честнее и проще – премии не имеют денежного наполнения, только статуэтка, значок, сувенирный меч… При том, что тиражи фантастики в десятки раз больше, и круг читателей шире, умнее и культурнее, не побоюсь этого слова. Прибыль, получаемая издателями – соответственно. Такой вот парадокс. Зато присуждаются наши «бесплатные» премии весьма демократично, голосованием всего «фэндома», участников того или иного конвента, широким жюри из признанных мастеров. То есть достаточно объективно определяют место той или иной книги в общем «массиве текстов». Ложно-многозначительному «творцу», подчас не слишком умеющему расставлять слова в нужном порядке скромная, но почётная награда у нас явно не светит.
    
    Двухтомник «Не бойся друзей» последний в цикле или можно ждать продолжения?
    Не могу ответить. Не от меня зависит. Желание писать есть, но во что это выльется, и будет ли вообще такая возможность? Как говорят на Востоке: «Кисмет алса», то есть – «Если будет угодно судьбе».
    
    Вы планируете написать что-нибудь отличное от Итаки?
    Если вы возьмётесь пролистать и сравнить мои книги, то увидите, что все они отличаются от исходного «Одиссея». Тематикой, сюжетом, героями. Я уже говорил – общее в них только схема мироустройства да несколько постоянных героев, иногда всего лишь упоминаемых. Поэтому я не считаю свои книги неким «сериалом». Есть авторы, как например Л. Буджолт, или Вебер. У тех действительно по 15 и более томов, являющихся поделенной на части одной книгой. Про лорда Форкосигана или адмиральшу Харрингтон. Герои везде одни и те же, и первая страница следующего тома является продолжением последней страницы предыдущего. Причём эти авторы награждены всеми престижными на западе премиями и от них никто не требует «чего-нибудь иного», а наоборот, отступление от темы чревато всякими неприятностями имиджевого и финансового плана.
    
    Мы знаем, что в советские времена авторы-фантасты отдвигались на задний план. Впереди были авторы, пишущие о торжестве коммунизма и интернационализме. Почему вами был сделан такой выбор – фантастика? Из-за неудовлетворенности той жизнью и положением дел в то время?
    Ну, как раз среди фантастов авторов, пишущих о торжестве коммунизма, было предостаточно. И интернационализм отнюдь не плохая вещь, вполне заслуживающая «отображения». Беда в том, что подавляющее их большинство писало просто очень плохо. Они и о трудовых победах земледельцев Нечерноземья написали бы на аналогичном уровне. А те немногие, что писать умели, каким-то непонятным образом в своих «коммунистических» утопиях сразу же превращались в «злобных антикоммунистов». Возьмите хоть Ефремова «Час быка». Или Стругацких. Да и Платонов – «Чевенгур», «Котлован»… Дело в том, что «коммунистическая идея», а особенно практика её реализации при мало-мальски честном её рассмотрении сразу являла свою подлинную суть. И вместо апологетического произведения как-то сама собой получалась пародия или гротеск. Книгу естественно, запрещали. В итоге во время недолгого андроповского правления было принято секретное постановление Политбюро ЦК КПСС (!), в котором предписывалось поставить «так называемую фантастику» в самые жёсткие рамки, а возникшие к этому времени почти в каждом городе «Клубы любителей фантастики» просто запретить. До расстрелов, как в сталинские времена, не дошло, но кое-кто успел получить вполне реальные сроки, как один мой знакомый, что давал друзьям почитать «Собачье сердце» Булгакова, изданное аж в 1925 г. в Париже.
    Мой же личный выбор фантастики, сначала как любимого жанра для чтения, был сделан ещё в самом раннем возрасте. Видимо, врожденное свойство личности – предпочитать вымышленные миры настоящим, или видеть окружающую действительность гораздо шире, чем кажется остальным (фильм «3Д», если хотите, по сравнению с 8-мм, снятым любительской камерой «Кварц»). К десяти годам я и всего изданного Ж. Верна прочёл, и Беляева, и то, что печаталось в «Технике молодёжи» и «Знании-силе» (старший брат выписывал). Те книги, что входили в рекомендованные моему возрасту списки, были донельзя примитивны и просто скучны. Ну что за интерес вместо «Таинственного острова» читать что-нибудь о подвигах пионеров на сборе колосков, или о конфликте хорошего с лучшим в пионерской организации 4 «б» класса?
    Примерно тогда же появилась мысль начать писать самому. На интересные мне, но не освещённые другими фантастами темы. Годам к шестнадцати стало кое-что получаться, а некоторые вещи, написанные в 18 и сейчас не стыдно перечитывать.
    Ну и, естественно, прославлять достижения социализма не было никакого желания. Мне кажется, советская власть совершила роковую для собственной судьбы ошибку, позволив печатать у нас западных авторов. Занялись «ловлей блох» у советских, а этот крайне вредный для казарменного строя поток «вражеской» литературы не заметили. Даже столь невинные фигуры, как Ж.Верн, Майн Рид и Конан-Дойл, не говоря о Джеке Лондоне, оказались вреднее любого самиздата. Потому что очень уж наглядно показывали разницу между «нормальной» жизнью и тем, что происходило у нас. В смысле интеллектуальной и физической свободы. Потому я начал придумывать истории, где советская власть просто «выводилась за скобки». Никакой политики, просто мои персонажи действовали так, будто никакой советской власти нет.
    Точно так же, имея возможность сравнивать советские и несоветские варианты, подсознательно ощущая лживость и «сконструированность» всей советской истории, от школьных учебников до военных мемуаров и прочего, я и пришёл к идее альтернативности. Мне было интересно, «что будет, если…». Естественно, любой вариант, отрицающий детерминизм исторического материализма – по советским меркам крамола.
    Кроме того, мои тексты для меня и моих друзей были формой эскапизма, ухода от надоевшей этой в совсем другие реальности.
    
    Некоторые называют вашу книгу культовой. Как вы думаете, какие перспективы в будущем у современной фантастики? Будут ли наши потомки считать хоть некоторые наши книги культовыми?
    Не нравится мне это слово – «культовый(ая)». Вообще, даже безотносительно ко мне. То у нас «культовый» певец, кое-как спевший две песни и через полгода забытый, то фильм, то книга. Мы же не папуасы какие-то. Это всё нынешние вожди и адепты «попсы» придумали, причём не от большого ума. О. Бендер и то говорил: «Не делайте из пищи культа». Книга (и любое произведение искусства) может быть популярной, увлекательной, «имеющей большой общественный резонанс», в некоторых случаях становиться «классической». Вот мы в молодые годы зачитывались, скажем, Ремарком. Да и «Стулья» с «Телёнком» почти наизусть знали, но никто не называл эти книги «культовыми».
    А у фантастики (нашей, российской) перспективы самые радужные, на мой взгляд. Помнится, семнадцать лет назад на одном из конвентов в Петербурге некий весьма именитый автор заявил, что у нашей фантастики нет никаких шансов соперничать с западной (тогда как раз хлынул жуткий вал очень плохих переводов, почти подстрочников), и следует сосредоточиться на изготовлении единичных экземпляров «высокохудожественных» книг, доступных только «посвящённым». Этаки литературный «артхаус», когда никто не смотрит, но дружно восхищаются и, опять же, делят премии. Я же возразил (и это документировано), что в ближайшие годы русская фантастика непременно победит по популярности западную. И привёл ряд доводов. Пожалуйста, итог спора – в библиографическом справочнике, распространённом на Росконе – 2010, значится, что в 2009 г. было издано 540 только романов (!), причём изданы коммерческими издательствами, то есть качество книг достаточно высокое. Суммарный тираж не считал, но он наверняка на порядки больше чем у нашего литературного «артхауза».
    Причина тут вот в чём, на мой взгляд. Так называемая «серьёзная литература» находится сейчас в глубоком кризисе. Что признают и сами авторы, и критики. Прошло двадцать лет, а писатели- «реалисты» до сих пор не знают и не понимают – что, как и зачем писать! В их среде сложился тесный, весьма сплочённый клан, паразитирующий исключительно на «чернухе». Он, этот клан, и делает погоду. «Чернуха» ДОЛЖНА присутствовать везде – в книгах о любви, о войнах, от Отечественной до грузинской 2008 года, исторических произведениях. Короче – везде. Этот клан никогда не пропустит в печать или подвергнет разгромной критике любое произведение, в котором всё хорошо у героев. Главный фильтр – толстые литературные журналы, где до сих пор заправляют те же «демократы», что и двадцать лет назад. Без их благословения ничего толкового напечатать нельзя, а если где и выйдет случайно «неформатная» книга, так немедленно в бой кинется слаженная и связанная общими интересами свора критиков. Чистый РАПП двадцатых годов прошлого века. Это тогда Булгаков насчитал более шестисот разгромных рапповских статей по поводу «Дней Турбинных» при двух положительных рецензиях. И это при том, что сам Сталин смотрел пьесу 17 раз.
    Двадцать лет «новой жизни» прошло, целое поколение выросло, и, получается ни у кого, нигде, никогда не случилось ничего светлого, позитивного, ободряющего и вдохновляющего? Как начали нам с дней «перестройки» всякие петрушевские, улицкие, прилепины, шаргуновы, сорокины и прочая и прочая и прочая внушать, сколь мы от природы рабы, жалки, мерзки и живём в дерьме, и никогда из него не выберемся (да и права такого не имеем), так оно и продолжается. И вдруг оказывается, что «народу это не нужно». Их проза и поэзия, я имею в виду. Не зря специализирующиеся на раскрутке подобного направления в литературе «толстые журналы» скатились до тиражей «в пределах статистической погрешности», а в позднесоветское время имели миллионные.
    В этих обстоятельствах фантастика взяла на себя функции ВСЕЙ «нормальной» литературы, принялась отражать жизнь, как она есть, во всех её проявлениях. В ней появились все присущие «большой литературе» жанры. С гораздо более высоким качеством исполнения (чисто для интереса сравните качество книг ведущих авторов фантастики и нынешних «реалистов»). И, что главное, в фантастике оптимистическая струя явно преобладает. И герои нормальные есть, знающие, что такое честь, долг, и нормальная, человеческая, а не «собачья» (которую пропагандируют «звёзды поп-искусств») любовь присутствует. За исключением нескольких, слегка наособицу стоящих авторов, остальные предпочитают объяснять читателю, что добро всё же сильнее зла, что из любой ситуации есть достойный выход и т.д. И, прошу заметить, в фантастике напрочь отсутствует интерес ко всякого рода извращениям, сексуальным и психическим, отнюдь не поэтизируется подлость, корысть, предательство, да и обычная интеллигентская «амбивалентность», когда и педофил, и гей и просто подонок и трус заслуживают куда большей заботы, если не восхищения, чем обычный боец ВДВ или спецназа, делающий своё дело на чеченской или грузинской войне в стиле толстовского капитана Тушина или лермонтовского Максима Максимовича.
    Кажется, такой статистикой никто не занимался, но мне интуитивно кажется, что число суицидов среди знатоков и ценителей фантастики в десятки, если не в сотни раз меньше, чем среди поклонников Петрушевской и Сорокина, допустим…
    Ходит такая байка, что число самоубийств в Лондоне сократилось на треть после того, как везде заменили таблички: вместо «Выхода нет» стали писать «Выход рядом», или «Выход с другой стороны».
    Вот наша фантастика и старается сообщить читателям, что выход есть из любой ситуации, и выход достойный. Не зря один из наших писателей сказал: - «Из всех вариантов поступков выбирай этически безупречный».
    А уж что из наших книг будет сочтено потомками заслуживающим сохранения и преклонения – не нам судить. «Двенадцать стульев» тоже писались почти как фельетон, быстро и без претензий, а вот ведь… Из написанного в «наши дни» останутся известными и популярными книги Стругацких, Ефремова, Булычёва - это наверняка. А вообще, как мы можем судить о вкусах и предпочтениях наших потомков?
    
    Ну, по поводу того, что в современной фантастике отсутствует сексуальные и психические извращения, подлость, корысть, предательство, могу с вами поспорить. На нашем сайте как раз в последнее время слышались жалобы на то, что авторы-фантасты начали ставить все эти ... чуть ли не в плюс героям. Герои-подлецы довольно популярны в интернете. Все это вызывает некоторое недоумение - неужели это именно то, чего нам не хватает в героях.
    Начну с того, что интернет очень легко и быстро стал площадкой для выражения самых низменных черт человеческого характера. Раньше, если помните, люди с психическими отклонениями писали только на заборах и на стенах общественных туалетов. Кое-кто, более продвинутые – доносы в органы или «письма в газету». Сейчас – для миллионов читателей сразу. Так что популярность подлецов в интернете – это, скорее, норма. Отчего я, при всех моих свободолюбивых убеждениях являюсь сторонником ЖЕСТОЧАЙШЕЙ цензуры именно в Сети. Вплоть до запрета вообще писать что-либо без указания ФИО и адреса регистрации. В конце-концов – идеал у нас, кажется, свободный человек свободного общества, а не подонок, плюющий с суп на коммунальной кухне!
    Далее – возможно, я просто не читаю тех книг, о которых вы говорите. До сего дня девяносто процентов прочитанных мной книг современных авторов всё-таки стремятся отобразить лучшие черты человеческого характера в предлагаемых обстоятельствах, если же речь идёт о «негативе» - так это отдаётся героям отрицательным. Просто фантастика такой жанр, что за исключением самых мрачных антиутопий (не люблю, кстати, хоть у Платонова, хоть у Стругацких или ещё кого-то, вроде Пелевина) она просто обязана – имманентно – «сеять разумное, доброе, вечное». Укреплять (или внушать) мысль о том, что, как бы там ни было, прогресс и технический и нравственный существуют, что человек отнюдь не скотина а «венец творения» и добро так или иначе побеждает зло. Другое дело, что можно сколь угодно много книг написать именно для выяснения – а что же такое добро и, соответственно, зло.
    
    Альтернативная история (фантастика) в последнее время вызывает все больше споров и обсуждений. Хотелось бы узнать ваше мнение по отношению к этому жанру. Чем обусловлен такой интерес читателей и самих авторов к альтистории?
    На эту тему уже сказано очень много. И, как мне кажется, принципиальных споров как раз очень мало, спорят обычно о качестве исполнения замысла, ну и его оригинальности, конечно. Вызывает сожаление, что буквально сотни молодых авторов в последние годы кинулись эксплуатировать двадцать лет назад использованную мною идею насчёт «попаданцев». В нашем книжном магазине уже два стеллажа отведены именно под этот «жанр». Кажется, по поводу каждого упоминавшегося у меня эпизода изготовлено по десятку и более книг. И, что интересно, в другие исторические периоды, кроме ВОВ, Гражданской и русско-японской войны, эти авторы не углубляются. Да, ещё Злотников англо-бурскую войну использовал. Я ничего против использования моих идей не имею, сам равнялся на предшественников, но эта эпидемия «попаданчества» вызвана, на мой взгляд, не стремлением найти оптимальные варианты истории, а просто мода того же рода, что и бесконечные повторения трёх нот и десятка затёртых фраз в современной эстраде. То же самое могу сказать о весьма модной «имперской теме». И тем не мене, даже это увлечение полезно – сотни тысяч читателей хотя бы таким образом приобщатся к истории, узнают новые факты, научатся размышлять над историческими процессами и находить среди них ключевые моменты. А там, глядишь, кому то захочется заняться изучением истории всерьёз.
    А вот космическая почти совсем исчезла из нашей фантастики, и это огорчает, поскольку знаменует собой, прошу прощения за каламбур, приземлённость мыслей не только авторов, но и читателей. Если нынешнее поколение молодёжи больше интересует новая модель айфона или айпода, чем путь к звёздам, это есть признак определённого нездоровья общества. Как и стремление бесконечно переигрывать собственное прошлое, кстати. То есть, сейчас как бы воплотилась реальность «Хищных вещей века» и сумела победить реальность «Стажёров», «Пути на Амальтею», «Полдня». Обитатель «страны дураков» наслаждается жизнью, сплошь состоящей из развлечений, и с презрением относится к тем, что видят звёзды и к ним стремятся.
    
    Не кажется ли вам, что в последнее время издательства отдают предпочтение тем книгам, которые не требуют при чтении особого усилия – юмористическая фантастика, любовная фантастика, если можно ее так назвать. А научная фантастика, жанр, который увлекал нас в 80-90 годы, как-то уходит в тень?
    Сложный вопрос. Возможно, издатели и отдают предпочтение облегчённым, на потребу толпе, текстам. А что им делать? Тут сложная обратная связь, всегда существующая. Знаете, какими тиражами издавался Пушкин в расцвете своего творчества? До 2-х тысяч, да и те нераспроданные. Умер с двумястами тысячами долга (миллионов двадцать по-нашему). Одновременно печатались лубочные издания стотысячными тиражами. Сойкин на них поднялся. Некрасов писал насчёт «милорда глупого». Сейчас то же самое. Писатель пописывает, читатель почитывает. Не только «НФ» уходит в тень, многие другие жанры тоже. Пожалуй, следует это воспринимать, как данность, и в то же время писателям – работать, повышать планку. Очень даже сложные книги Ефремова, вроде «Лезвия бритвы» и «Часа быка», Стругацкие, Лем и т.п. – читаются, переиздаются. Если будет полсотни писателей, работающих на уровне Ефремова – появится миллион или два читателей, на таком же уровне мыслящих. Если писатели станут применяться к всё более примитивным вкусам «пипла», да и издателей – деградация продолжится.
    Тут, пожалуй, требуется некая государственная политика, вроде той, что проводилась в двадцатые годы прошлого века – всемерное поощрение «нужных и полезных» писателей, издание массовыми тиражами и по копеечным ценам сокровищ мировой литературы, и запретительно высокие налоги на существовавшие тогда частные издательства, клепавшие, как и сейчас «чернуху и порнуху». Только в меньших объёмах. Вот здесь у меня к верховной власти серьёзные претензии. Двадцать лет прошло, а до сих пор валяется в пыли канцелярий проект закона о творческих союзах. Товарищ Сталин был плохой человек, но значение литературы понимал. Сам все новинки прочитывал, премию собственного имени присуждал, а была она по тем скудным временам – сто тысяч рублей (при средней зарплате 700-1200), плюс всяческие блага, плюс престиж. Кое-кого, конечно, расстреливал, в лагеря отправлял, но в целом поощрял литературу полезную для воспитания, патриотическую, отнюдь не всегда славословящую режим. И «Тихий Дон», и «Хождение по мукам», даже «Гиперболоид инженера Гарина» - в послесталинские времена эти книги цензура точно бы не пропустила. Тех авторов, что писали высокохудожественные и одновременно политически полезные книги награждали орденами, сажали в президиумы, давали квартиры и дачи (то же Переделкино), строили Дома творчества по все стране. А вот сначала Ельцин, потом Путин, Медведев считают литературу для государственных целей (воспитание, образование, пропаганда нужных обществу идей и просто научных знаний) совершенно не нужной, а писателя чем-то типа филателиста или рыбака-любителя. Хочет перышком по бумаге чиркать – ну и пусть его! Власти он не нужен и неинтересен, то ли дело звёзды попсовые! А вот насчёт налогов никаких послаблений – тут уж извольте, наряду с нефтяными олигархами облагают. И даже в сто раз жёстче, ибо 13% с миллиарда легче отдать, чем столько же с нескольких тысяч, на которые автор живёт, не имея никакой совершенно поддержки. Даже пенсии пожилым писателям перестали платить, как бомжам или тунеядцам.
    Случилось как-то – захотели наши вожди с писателями пообщаться, даже одного известного фантаста пригласили. И что? Чайку с печеньем попили, поулыбались друг другу, сфотографировались, но ни одного серьёзного вопроса не то чтоб решить, даже и не затронули.
    Определилась бы внятная государственная политика по просвещению и воспитанию молодёжи, изданию массовыми тиражами научно-популярной и научно-фантастической литературы, поддержке и использованию писателей (тех, кто хочет, разумеется, силой никого не заставлять «сеять разумное, доброе, вечное), аккуратная, вменяемая цензура, действующая по всем известным правилам (не боюсь этого слова, во всех «демократических» государствах она существует) – тогда бы мы наверняка увидели очередной (как в 60-е годы) расцвет ориентирующей молодёжь в нужном направлении фантастики. Да и лидеры наши национальные имели бы действенный механизм доведения своих идей до широких масс, причём в высокохудожественной, легко усвояемой форме.
    
    Я знаю, что вы добровольно покинули ряды КПСС. Это было продуманное решение или вы сделали это спонтанно? И каковы были причины, приведшие к такому решению?
    Добровольно, причём раньше, чем это сделали многие наши «признанные демократы». Вполне осознанно, без всякой спонтанности. Скажу, что это было вызвано вторым и уже окончательным разочарованием в КПСС как партии, и в её «вождях». Вступал я партию ещё в шестидесятые годы, когда сохранялись надежды, что «социализм с человеческим лицом» всё же может быть построен. Примерно такой, как описан у Стругацких в ранних книгах. Были у меня надежды, что если в партию будет вступать всё больше и больше таких как я (и как персонажи «Понедельника…»), в ближайшие годы можно всё повернуть в нужном направлении. Поглубже познакомившись с сущностью партии изнутри (в качестве одного из её мелких функционеров), я понял, что ситуация безнадёжна. И начал писать свои книги (не «антисоветские», как у диссидентов, просто «несоветские», белогвардейские, монархические и т.д.). Тут вдруг пришёл Горбачёв, началась перестройка, и я ещё раз поверил в возможность эволюции строя в нужном направлении. Но очень скоро увидел, что, во-первых, Горбачёв ничего по-настоящему менять не собирается, а во-вторых, он просто мелок для масштабов задачи. И на смену ему могут прийти «из недр этой партии» только ещё худшие. Вот тогда, в 1988 году, я решил, что делать мне в этой организации больше нечего. Без всякого шума сказал парторгу, что больше не считаю себя «членом» и взносы платить прекращаю. А партбилет не жёг, сохранил на память. Всё ж таки получал я его добровольно, и носил в нагрудном кармане ровно двадцать лет.
    
    Ваше отношение к политической обстановке в России и в странах бывшего союза? Так ли все плохо, по вашему мнению, как это описывают в печати?
    - На мой взгляд, всё совсем не плохо, по крайней мере, в России. Я прекрасно вижу все беды и проблемы нашей жизни, специально посвятил этому и «Мальтийский крест» и «Не бойся друзей», отвлекшись от продолжения сюжета «Скоро полночи», как собирался. Представляю, как всё можно было бы сделать для «всеобщего счастья». Но понимаю и то, что политические процессы, как и химические реакции протекают безотносительно к желаниям и эмоциям людей. Для уточнения этой мысли предлагаю мысленный эксперимент – найти период, когда по сумме параметров большинство русских людей жило лучше, чем сегодня? А то, что нынешние организаторы Болотных и прочих митингов заявляют, что мы исключительно по вине властей не достигли швейцарских (или американских) стандартов культуры и свободы, и поэтому означенная власть должна быть немедленно низвергнута, напоминает мне очень неприятный момент истории. Последние годы Российской империи либеральная интеллигенция вкупе с крупной буржуазией и большевиками только и делала, что проклинала «прогнивший царизм» и требовала - «Долой самодержавие». Любой ценой, не взирая на последствия! И что получилось, когда оное свергли? Тех самых либеральных борцов за свободу либо постреляли, либо часть их сбежала за границу. А все остальные долго-долго «наслаждались» тем, что получили взамен «кровавого царизма». Люди, которые сейчас требуют свергнуть «путинскую власть», чтобы получить какую-то другую, в своих претензиях похожи на тех самых «страдальцев за народ». Даже А. Блок хлебнул полной чашей полученную «свободу». Так что, на мой взгляд, каждому на своём месте следует заниматься посильным улучшением имеющейся реальности, нежели уповать на ту, что им обещают господа в норковых шубах, приезжающие на митинги на «Мерседесах», а после этого улетающие подкрепить силы в Куршевелях. Всё же, как ни крути, организаторы этих митингов как раз и принадлежат или к кругам, непосредственно грабившим Россию все двадцать лет, или к обслуге, состоящей у олигархов на содержании. Самим немцовым и каспаровым на баррикады лезть не слишком хочется, вот они и формируют свою «пехоту», из тех, кто воображает, будто с ними поделятся
    
    Какой вы видите Россию через пять лет?
    Что такое пять лет? Вообще не срок для прогнозов, если, конечно, эти пять лет не между 1913 и 1918, к примеру. Так что, сохраняя осторожный оптимизм, рискну предположить, что при сохранении жизненно необходимой стабильности (помните Столыпина: «Дайте мне спокойных двадцать лет, и вы не узнаете Россию»), кое-что должно измениться в лучшую сторону. Примерно в духе того, что звучит в предвыборных программах нынешнего премьера. Будем надеяться, что он понимает нынешнюю ситуацию и найдёт в себе силы принимать решительные и непопулярные в среде паразитических слоев решения. И не страдает «синдромом Павла первого», конечно. И это при условии, что каждый из нас начнёт, наконец, делать всё от него зависящее, чтобы жизнь менялась в нужном направлении. Как вы думаете, почему в семнадцатом веке жители Якутска не писали царю Алексею Михайловичу слёзниц – «Батюшка-царь, дрова у нас кончились, а морозы лютые, вели подкинуть самолётами пару тысяч сажен!», а ныне даже по поводу лопнувшей трубы и ямки на дороге немедленно пишут Путину, минуя районные и губернские власти, не говоря о том, чтобы самим взяться и сделать, силами жильцов дома, квартала, улицы? Очень меня забавляет опубликованное в местной газете письмо жителей одного из окраинных переулков, застроенных частными домами, - «в течение уже семи лет на нашей улице образовалась лужа, мешающая проходу, особенно в дождливую погоду. Все наши обращения в районную и городскую администрацию остаются без ответа. От отчаяния мы готовы выйти перекрывать главную улицу города». А собрав десяток мужиков с лопатами, порядок можно навести быстрее, чем одно письмо написать!
    Не на Болотных площадях нужно митинги устраивать с бессмысленными резолюциями, а тем же количеством людей сначала собственного губернатора напугать до смерти и заставить работать, а предварительно и самим хотя бы перед собственным крыльцом подмести. Недели не прошло, как я из Подмосковного санатория вернулся, но до сих пор под впечатлением – как же загажена Центральная Россия в самых благостных местах, вроде Переделкина с резиденцией Патриарха, мусор мешками и без оных вдоль пешеходных тропинок вываливают. Вдоль ж/д насыпей вообще столько мусора, что хватило бы полмосквы завалить. А вот в Калифорнии, где я тоже был, везде таблички – «Сохраним Калифорнию чистой», и на стоянке для отдыха, в ста километрах от ближайшего населённого пункта, на столах чистые пепельницы и ни соринки вокруг! За выброшенный в окно автомобиля всего лишь окурок – штраф тысяча долларов, и, главное, каждый водитель, увидевший это, немедленно наберет нужный номер телефона и передаст, куда следует, все данные нарушителя. Вот этому бы стоило поучиться, как и тому, что преступникам отпор нужно всем миром давать, и немедленно, а не Нургалиева крестить в тридцать три света, когда ваш же сосед, брат, сват явным криминалом занимается.
    Вот когда те двести тысяч человек, что митинговали на разных площадях Москвы, вместо махания бессмысленными лозунгами займутся наведением порядка (во всех смыслах), и сами (все и дружно!) перестанут гадить, взятки брать и давать, займутся воспитанием местных чиновников, вплоть до мер физического воздействия, тогда, глядишь, через пять лет мы ощутим кое-какой прогресс!
    
    Как вы думаете, кому в наше время легче жить - пессимистам или оптимистам? И к какой категории вы относите себя?
    Всегда был оптимистом, чего и вам желаю. Прожитая мною (и моими друзьями) достаточно уже долгая жизнь подтверждает мою правоту. В любых областях. Видел похороны Сталина и даже в свои восемь лет ощутил, как легко и свободно вдруг стали вести себя мои родители и их друзья. Хрущёвская оттепель, вплоть до его свержения – вообще сплошной оптимизм у всех, посмотрите тогдашние фильмы и почитайте лучшие книги. Брежневское время пережили, веселясь и надеясь на скорые перемены. Ещё в шестьдесят четвёртом году я написал, что советская власть непременно рухнет, и она таки рухнула! На двадцать пять лет позже, но это уже непринципиально. Ну и так далее. Все мои оптимистические надежды непременно сбывались, и жить в ожидании их исполнения было интересно. Тем более - положительной направленности «мыслеформы» лучше получаются у оптимистов, а пессимисты обычно зло накликивают. Нытикам-пессимистам жить всегда плохо, хоть в наши времена, хоть в любые другие. Приведу простейший, примитивный пример – вы идёте на свидание с девушкой, предстоит решительное объяснение. В одном варианте вы бодры, веселы, уверены в успехе, несёте букет цветов, светитесь радостью и острите напропалую, заведомо не предполагая проигрыша. Во втором – сутки или двое, предстоящие свиданию, терзаете себя мыслями о собственном ничтожестве и о том, что вас непременно пошлют подальше, с вашим жалким лепетанием и глазами побитой собаки. Так, как правило, и случается. Есть ещё наука «виктимология», тоже об этом.
    
    Как говорит один мой знакомый, "Люди к негативу не тянутся". В таком случае можно ли сказать, что к вам люди тянутся? У вас много друзей? Или людей, которых вы можете так назвать?
    Вопрос достаточно провокативный. Поэтому, чтобы не выглядеть нескромно, но и не заниматься «унижением, что паче гордости», предлагаю посмотреть, какое количество читателей мои книги приемлет, а какое – отрицает. Это ответ на первую половину вопроса.
    На вторую – сейчас у меня друзей стало меньше, чем было. Но пока ещё остались те, с кем дружу со школьных времён. Гораздо больше «приятелей» - то есть людей, к которым очень хорошо относишься, за тридцать или двадцать лет знакомства бывал в разных переделках, но желания «раскрывать душу» в полном смысле слова – нет. Не потому, что они этого не достойны, а просто – кажется неуместным. Как у японцев считается крайне бестактным помочь кому-то без его просьбы. Ты как бы заставляешь этого человека стать тебе обязанным. Вот и мне достаточно трудно загрузить человека своими проблемами, если можно обойтись без этого. С друзьями такая дилемма не возникает в принципе. Так что «приятелей» у меня намного больше, чем друзей. А вот с врагами не повезло. Нет, и не было. То есть, нет людей, которых я бы считал врагами в полном смысле этого слова. Встречались неприятные люди (особенно среди начальства), но и не более. А уж сколько людей числит МЕНЯ своим врагом – ей богу, не знаю.
    
    Первое фантастическое произведение, которое вы прочитали?
    Затрудняюсь ответить. Не могу вспомнить, что прочёл раньше – «Таинственный остров» или изданную в Ставрополе в 1949 г. фантасстическую повесть Г. Аматуни «Маленький лётчик Пиро». Забытая всеми книга, а интересная. Примерно тогда же, в 1950-51 г.г., прочёл «Страну дремучих трав» Брянцева, «Тайну двух океанов» и «Пылающий остров» (в довоенных изданиях). Чётко помню, что было это до поступления в школу, потому что на уроках в первом классе, когда учительнице надоедало заниматься с сорока двумя послевоенными обормотами, она вызывала меня и заставляла «романы тискать».
    А вот первое зарубежное помню отчётливо. 1956 год, ХХ съезд и всё такое, и «Техника-молодёжи» публикует настоящую американскую космическую оперу – «Сокровища громовой луны», номера 1-4. И тут же пошла публикация «Туманности Андромеды», в «ТМ» и «Пионерской правде» одновременно.
    
    Что предпочитаете на сегодняшний день, как из нашей литературы, так и из зарубежной?
    Вопрос ещё более трудный. Зависит от настроения. И старые книги перечитываю, от Дюма до Паустовского, Катаева и Солженицына, и литературные журналы стараюсь просматривать. Современную зарубежную, кроме фантастики, практически не читаю. Это сорок лет назад каждый номер «Иностранной литературы» из рук рвали, а сейчас та же серятина, что и нашей «серьёзной» прозе. Военно-исторические книги читаю, справочники всякие. За российской фантастикой слежу, но объём её такой, что одну из десяти, в лучшем случае, просматриваешь. Внимательно читаю или знакомых мне авторов «старшего», теперь уже, поколения, или из новых то, что «понимающие люди» посоветуют. Вот, за последние полгода читал Афанасьева, Конторовича, Злотникова, Вихрева. Изданные ЭКСМО в серии «Шедевры фантастики» ранее не читанные книги англо-американских фантастов 60-70-х годов. С интересом прочёл четырёхтомник Сарнова «Сталин и писатели». Весьма познавательная книга. Полезная для понимания «той эпохи». Ну и так, под настроение что-то из поэзии.
    
    Василий Дмитриевич, большое спасибо за уделенное нам время и интересные ответы!
    
    Авторы: Медведева Татьяна (tanyaversal)
    Дмитрий Аникин (Забатар)
    Также выражаем благодарность пользователям сайта за участие в подготовке интервью.

    
    Материал на сайте "Журнал Создатели миров"
    http://journal.creators-of-worlds.ru/publ/intervju/intervju/fantastika_takoj_zhanr_chto_ona_prosto_objazana_sejat_razumnoe_dobroe_vechnoe_intervju_s_vasiliem_zvjagincevym/4-1-0-302
Последний раз редактировалось Забатар 26 апр 2012, 22:44, всего редактировалось 1 раз.
 
Сообщения: 10
Зарегистрирован:
06 дек 2010, 19:48

Re: Интервью с Василием Звягинцевым

Сообщение Князь Радомир » 26 апр 2012, 17:45

    Очень интересное интервью.
 
vie

Сообщения: 955
Зарегистрирован:
15 авг 2011, 11:04


Вернуться в Публицистика, критические статьи, интервью и репортажи

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1