Бестселлеры

Роковой гримуар

Модераторы: Tat, Катя Локк, Павел.

Роковой гримуар

Сообщение ok_sunny » 15 окт 2017, 14:51

    С Анри де Сегюром, племянником бригадного генерала, в свое время входившего в окружение Наполеона, мы познакомились первого октября тысяча восемьсот сорок девятого года. В тот день я, ещё совсем юный Морис де Шуазёль, впервые переступил порог Императорского лицея.
     Сегюр был не старше меня, но гораздо сильнее. Во время неизбежных стычек новичка с задиристыми сверстниками он всегда принимал мою сторону и защищал меня. Это покровительство незаметно переросло в дружбу, открыв мне причудливый, немного взбалмошный нрав Анри и его удивительную склонность к мистике. Если я проявлял интерес к наукам, то Сегюр, напротив, обожал obscurum per obscurius (1). Порой мне казалось, что для него мистика - это продолжение детских фантазий, попытка уйти от обыденности и пошлости жизни, готовящей ему расписанную на годы вперёд карьеру чиновника в Министерстве иностранных дел.
    Самым трепетным увлечением Анри были те книги, которые именовались «гримуарами». Обычно они содержали свод магических правил, описания ритуалов и способов изготовления талисманов, рецепты различных зелий, заклинания для вызова духов. Гримуар был настольной книгой колдуна, которой он пользовался и которую постоянно пополнял новыми сведениями.
    Что скрывать, порой и я заглядывал в эти учебники магии. Большинство их претендовало на архаическое происхождение, в них использовались тексты на древних языках. Но, сличив одинаковые источники разных столетий, я убедился, что первоначальное содержание изменилось до неузнаваемости из-за ошибок и дополнений, внесённых многочисленными переписчиками. Современные гримуары существенно отличались от старинных, и смысл их был безнадёжно искажён. Что толку от магического заклинания, произнесённого неверно! Я твердил об этом Анри, но он возражал, что не все в этих книгах - плевелы, есть и вполне годные зерна.
    -Ты лишь зря тратишь время и подвергаешь опасности спасение своей души. Всё это ересь, - уверял я его.
    Но Сегюр не желал меня слушать.
    Когда мы вышли из стен лицея, я, мечтая о педагогическом поприще, по протекции отца был устроен в Сорбонну, а путь Анри, как я уже говорил, привёл его в Министерство иностранных дел. Однако разные жизненные стези, выбранные нами, не прервали нашей дружбы, скорее, напротив, мой друг, отсидев день в министерских кабинетах, тем охотнее навещал меня в тишине Сорбонской библиотеки. И его по-прежнему манили загадочные запретные книги, повествующие о тайнах мира.
    
    История, которую я собираюсь поведать, произошла, когда оба мы давно вошли в зрелый возраст и обзавелись семьями. В тот недоброй памяти день мы с Сегюром долго бродили по набережной Сены, мой друг, как обычно, внимательно разглядывал редкие книги на букинистических лотках. Потом, заболтавшись, мы очутились на неприметной улочке в районе Сент-Амбруаз.
    - Что это? – удивлённо спросил Анри, подходя к небольшому магазинчику, стиснутому справа и слева двумя помпезными зданиями.
    Надпись на вывеске сообщала, что перед нами - антикварная лавка мсье Дюбоннэ. Я никогда раньше в ней не бывал, хоть и неоднократно проходил мимо. Оказалось, магазинчик ломился от продававшихся здесь старинных жирандолей, фарфоровых ваз, потемневших портретов в резных рамах и прочих подобных вещей. Вдоль пары стен стояли шкафы, набитые старинными книгами. Сегюр, не удостоив вниманием картины и дорогие безделушки, сразу направился туда. Пробежав опытным глазом по корешкам и обрезам, он вдруг замер и издал изумлённое восклицание:
    - Будь я проклят, Шуазёль, посмотри-ка! Неужели это Книга Абрамелина?!
    Передо мной на полке за стеклом лежал толстый том в кожаном переплёте, потёртом и растрескавшемся, с дырами на углах, в которые выглядывала деревянная основа, покоробившаяся от времени. Две резные, почерневшие серебряные застёжки в форме львиных голов, поразительно изящной работы, надёжно держали в плену пергаментные страницы с обтрепавшимися краями. На обложке тускло поблёскивали полустёршиеся золотые буквы тиснёного названия.
    Разглядывая старый фолиант горящими глазами, Сегюр торопливо, волновано забормотал:
     - Считается, что этот гримуар написан магом Абрамелином. До нас дошла лишь рукописная копия восемнадцатого века, хранящаяся в Библиотеке Арсенала. Абрамелин утверждает, что почти любой может научиться волшебству по его книге и при помощи сверхъестественных сил получить беспредельную магическую власть над духами, заставив их себе служить. – Анри порывисто схватил меня за руку. – Представляешь, Шуазёль, тот, кто это сделает, сможет овладеть всей людской мудростью, приобрести любовь любого человека, найти все клады, сделать себя невидимым, вызывать и подчинять себе духов, летать по воздуху, излечивать болезни, изменять свой облик! Впрочем, до сих пор прочесть этот манускрипт никому не удавалось: он написан на диалекте арамейского, но текст зашифрован, и ключ к нему никто не может подобрать. Ходили слухи о том, что существует старинный перевод Книги Абрамелина на латынь. И вот он перед нами! Я не верю глазам! Этот уникум существует! Рассмотреть бы его получше, но тут, как назло, настоящий полумрак! Где же хозяин этой лавки?
    Анри с трепетом коснулся стекла, за которым лежал фолиант.
    - Старые вещи не любят солнечный свет, - проскрипел за нашими спинами надтреснутый голос.
    Обернувшись, мы увидели пожилого господина в красной турецкой феске, испачканном пылью старомодном сюртуке и с седыми, словно тоже запылёнными, редкими волосами до плеч. Судя по всему, перед нами стоял владелец этой лавки.
    Коротко поклонившись на наше приветствие, он продолжил:
    - Вы совершенно правы, мсье. Это латинский перевод Книги Абрамелина. Единственный, сохранившийся до наших дней, потому что инквизиция преследовала владельцев гримуара и сжигала их вместе с этой книгой. Мне она досталась по случаю от одного богатого галантерейщика, Жюля Мармонтеля. Когда торговец скоропостижно умер, его наследники решили распродать с молотка оставшееся имущество. Избавились и от этого фолианта. О его истинной стоимости невежественные глупцы даже не подозревали. – Старик потер ладони друг о друга. - Но в вас я вижу истинного знатока и ценителя. Мне приятно, что вы разделяете моё восхищение этим раритетом.
    - Я хочу приобрести его у вас, мэтр Дюбоннэ! – воскликнул Сегюр.
    - Это невозможно, мсье, - отрезал антиквар, поджав губы, и предложил уже любезнее. - Возьмите лучше «Естественную историю» Бюффона, все сорок четыре тома. Прекрасная сохранность. Отдам недорого. Вот «История насекомых» Реомюра в шести томах. Почти три сотни восхитительных складных гравюр. Тоже много не запрошу. А эта книга не продаётся, мсье. Она – настоящая жемчужина в моей коллекции.
    - Но зачем тогда гримуар лежит здесь, в лавке?
    - Немало из того, что хранится в этих шкафах – не для продажи. Я хочу, чтобы люди видели мои книги, а мои книги – видели людей. Мсье, разве вы заперли бы свое любимое дитя в тёмном чулане? Эти книги для меня - как дети. Я одинок, и они для меня – всё. Я люблю их трепетнее, чем молодая мать своего первенца. Взять хотя бы Книгу Абрамелина… - Антиквар отомкнул книжный шкаф ключом из висящей у него на поясе связки и открыл одну створку. - Согласно поверью, читать гримуары мог только их хозяин. – Старик провёл узловатым пальцем по обрезу. - Бумага, как видите, имеет багряный цвет, обжигающий чужие глаза. Говорят, даже сам владелец гримуара рискует жизнью: ведь если он не сможет справиться с теми злыми духами, которых вызвал, его ждёт смерть. Этот манускрипт считается отвратительной, еретической книгой. Однако, мсье, я смотрю на него другими глазами и вижу в нем прекрасное творение рук человека. Глядя на обтрёпанный переплёт, я представляю, какой была эта книга во всей своей первозданной красе, когда ее застёжки сверкали позолотой, а гравюры радовали глаз яркими, сочными цветами. Этот гримуар – уникален. Да, тут вы правы, мсье. И его единственным уцелевшим экземпляром владею я! Даже не просите меня с ним расстаться!
    На лице моего друга отразилось жестокое разочарование. Но он не отступил.
    - Разве вы не боитесь держать у себя колдовскую книгу?
    - Я не верю в эту чепуху, - отрезал Дюбоннэ.
    Сегюр предпринял ещё одну попытку убедить упрямца:
    - Я щедро заплачу.
    - Вы, должно быть, не представляете себе его цену, - усмехнулся старик. - Он стоит по меньшей мере восемьдесят тысяч франков.
    - Я готов заплатить за него сто тысяч.
    В глазах антиквара загорелся жадный блеск
    - Это хорошая цена, но книга не продаётся.
    - Сто двадцать тысяч!
    Дюбоннэ захлопнул дверцу шкафа.
    - Не искушайте меня, мсье.
    - Сто тридцать!
    Не в силах вымолвить ни слова, я ошеломлённо наблюдал за этим невероятным торгом.
    - Сто пятьдесят!
    Сегюр сошел с ума, подумал я. Столько стоит приличный дом в престижном квартале!
    На этой цифре старик сдался.
    - Так и быть, книга ваша, мсье.
    - Я сегодня же пришлю вам чек!
    Позабыв про меня, Сегюр торопливо зашагал к выходу.
     - Золотом, мсье, я возьму только золотом! – крикнул вслед антиквар. - И спешите, пока я не передумал!
    Я задержался, чтобы полюбопытствовать:
    - Мэтр Дюбоннэ, вы сказали, что купили эту проклятую книгу после неожиданной смерти ее предыдущего владельца. А что с ним сталось?
    Тщательно заперев шкаф, старик окинул меня внимательным взглядом и проворчал:
    - Он был обнаружен мёртвым, с ужасной гримасой на лице, в собственной спальне, закрытой изнутри. Перед ним лежала Книга Абрамелина.
    - Хотите сказать, его поразило проклятие?
    Антиквар равнодушно пожал плечами:
    - Откуда мне знать, мсье?
    Я нагнал Анри в паре кварталов от лавки. Он уже успел поймать извозчика. Нетерпеливо обернувшись, друг извинился за то, что вынужден прервать нашу прогулку, дабы поспешить в банк за необходимой суммой.
    Я попытался образумить его: глупо тратить на книгу целое состояние. Но Сегюр, не дослушав меня, бросил:
     - Ты не понимаешь! В сравнении с этим гримуаром, деньги – ничто, - и крикнул извозчику: - Трогай!
    
    Назавтра, в субботу, около трёх пополудни я заехал за Сегюром в его особняк на авеню дю Буа де Булонь. Мы ещё на прошлой неделе договорились посвятить этот день экскурсии по Всемирной выставке, открывшейся несколько дней назад.
    Впустивший меня лакей сообщил, что хозяин с вечера заперся в кабинете и до сих пор оттуда не выходил, даже отказавшись от еды. На правах друга я взял на себя смелость потревожить Анри и застал его за столом, в халате, читающим тот самый гримуар. Едва завидев меня, Сегюр захлопнул его и вскочил.
    - Морис!
    - Анри! - Я вздохнул с укором. - Ты всё-таки потратил уйму денег на эту рухлядь? Я надеялся, что ты, поразмыслив, передумаешь.
    - Ты не понимаешь! – воскликнул мой друг. – Я нашёл то, что искал столько лет! Вот она, возможность приложиться к незамутнённому источнику высшей мудрости! Не думай, что гримуар нужен мне для обретения богатства или власти над миром. Я ищу лишь понимания истинного хода вещей. Эта книга стоит каждого заплаченного за неё сантима! Продолжи тот старик торговаться, я без колебаний отдал бы вдвое больше. – Сегюр подвинул мне кресло. – Садись. Я должен объяснить тебе, почему мы не сможем видеться ближайшие полгода…
    
    Спустя месяца полтора ко мне неожиданно явился полицейский. Я впустил его в дом, ещё не подозревая, какое горестное известие услышу.
    - Комиссар Бюжо из Сюртэ(2), - представился он. - Это вы мсье де Шуазёль?
    - Да. Чем могу быть вам полезен?
    - Мне поручено расследование обстоятельств смерти мсье Анри де Сегюра.
    Я покачнулся.
    - Смерти? Бог мой! Анри умер?!
    - И при довольно странных обстоятельствах.
    Чувствуя, что у меня вот-вот подкосятся ноги, я, не в силах вымолвить ни слова, жестом пригласил Бюжо пройти за мной в гостиную. Там я поспешил опуститься на ближайший стул.
    - Прошу вас, продолжайте, комиссар, - с трудом проговорил я.
    - Ваш друг был обнаружен мёртвым в доме, который снял на полгода в пригороде Парижа, в Севре, за две тысячи франков на довольно необычных условиях, - пояснил полицейский. - В дом никто не должен был входить, а мсье де Сегюр не покидал его стен. Еду ему приносил каждый вечер сам домовладелец, мсье Планель, и оставлял ее на крыльце. Наутро она исчезала.
    Не прерывая свой рассказ, комиссар извлёк из кармана своего синего мундира засаленный блокнот и огрызок карандаша.
    - Так продолжалось пару недель, а затем еда стала оставаться нетронутой. Учитывая странность своего арендатора, Планель обеспокоился далеко не сразу – труды по доставке продуктов были оплачены вперёд, а остальное его не волновало. Поразмыслив, он решил, что жилец собрался жить тут лишь наездами. Но всё-таки пришлось вызвать полицию, когда из дома начал доноситься неприятный запах. И подозрения оказались оправданными.
    Бюжо закинул ногу на ногу, сверху пристроил на колено свою фуражку, а на неё – открытый блокнот.
    - В гостиной на втором этаже, из которой жилец убрал всю мебель, обнаружилась хижина из сучьев, обращённая входом к двери, ведущей на балкон, причём сам балкон был засыпан песком сантиметров на десять. В этой хижине нашли некое подобие самодельного алтаря. Перед ним лежал мсье де Сегюр в странных длинных одеждах. Судя по всему, когда его застигла смерть, он проводил какой-то языческий ритуал. Вы знали о том, что ваш друг увлекается оккультными науками?
    Пропустив вопрос мимо ушей, я высказал единственную мысль, которая в тот момент осталась в моей голове:
    - Как он умер?
    Бюжо пожал плечами.
    - Это неизвестно. Тело мсье де Сегюра успело основательно разложиться. Судебный врач, осматривавший его, не смог установить причину смерти.
    - Бедняга Анри! – Я прикрыл рукой глаза, борясь с подступающими слезами. – Где он сейчас?
    - В морге у моста Сен-Мишель. Туда доставляют все неопознанные трупы. Впрочем, официальное опознание мсье де Сегюра уже произведено его сыном.
    - Фабьеном? То-то он, должно быть, обрадовался смерти Анри! - невольно вырвалось у меня горькое замечание.
    Бюжо подался вперед.
    - Между отцом и сыном был разлад?
    Я неохотно пояснил:
    - Фабьен - завсегдатай бегов и скачек в Булонском лесу, а еще он играет в карты в подпольных игорных домах и в табльдотах. Он постоянно тянул из отца крупные суммы. Анри столько раз зарекался ему помогать, но снова и снова оплачивал долги сына, не переставая надеяться, что тот ещё возьмётся за ум. На прошлое Рождество Анри заявил Фабьену, что оформил на него небольшую ренту, которой вполне хватит на достойную жизнь, если не играть в азартные игры, а сверху он больше не даст ни гроша. В ответ Фабьен закатил отцу безобразную истерику, заявил, что ноги его больше не будет в родительском доме, и добавил: «В следующий раз мы с тобой встретимся только на похоронах: твоих или моих».
    - Откуда вам известно об этой ссоре? – поинтересовался комиссар, неторопливо записывая что-то в свой блокнот.
    - Мы с Анри были довольно откровенны друг с другом.
    - В таком случае, надеюсь, вы сообщите немало ценных сведений по этому делу, мсье де Шуазёль, - одобрительно кивнул Бюжо. – Именно к вам и порекомендовала мне обратиться в первую очередь мадам де Сегюр.
    - Значит, вы уже успели побеседовать с Леони! Как она перенесла известие о гибели мужа?
    - На удивление стойко, - Бюжо вскинул голову и пристально посмотрел мне в глаза. – Скажите, могла ли она желать смерти своему супругу?
    - Нет.
    - Значит, у нее не было мотива для убийства? - Карандаш комиссара по-прежнему медленно ползал по бумаге. - Не испытывала ли она недостаток в средствах, не наделала ли долгов втайне от мужа?
    - Насколько мне известно, Анри щедро оплачивал все капризы жены. Наверное, из чувства вины. Знаете, он… - Я замялся. - Он не совсем был верен Леони.
    - А! Так у мсье де Сегюра водились любовницы?
    Мне не хотелось распространяться на эту тему из уважения к покойному другу, но Бюжо, прекратив писать, поднял вверх указательный палец.
    - Щепетильность в таких случаях может помешать установить убийцу. А потому, мсье де Шуазёль, прошу вас рассказать всё, что вы знаете о связях убитого с женщинами.
    Я помедлил в нерешительности, затем прочистил горло и сказал:
    - Ну, мой друг содержал некую девицу… Ее имя – Николет Лепаж. Она снимает квартиру в доме номер пять по улице Дэз Иносан(3).
    Бюжо саркастически хмыкнул, продемонстрировав грубоватое чувство юмора:
    - Невинных? Ну, это мы проверим. – Он перевернул страницу в блокноте и продолжил писать. - А мадам де Сегюр знала о любовнице мужа?
    - Наверное, нет. Вряд ли Леони стала бы мириться с таким положением дел.
    - Так может, она и отомстила мсье де Сегюру за измену? Ревность порой толкает женщин на страшные преступления. Уж поверьте комиссару уголовной полиции.
    - Мне кажется, Леони ни о чем не подозревала. Во всяком случае, Анри не жаловался на ссоры с женой из-за его неверности.
    Бюжо поёрзал на стуле, устраиваясь поудобнее, при этом стул жалобно скрипнул под мощным телом полицейского.
    - Кто теперь унаследует состояние мсье до Сегюра? Он оставил завещание?
    - Да. Причём, незадолго до смерти изменил его и назначил меня душеприказчиком. Ранее наследниками были Леони и Фабьен, но в новом завещании Анри отписал дом и двести тысяч франков жене. Остальное – Николет Лепаж.
    - Остальное – это сколько?
    - Ещё четыреста тысяч.
    - Так много? – вскинул брови полицейский.
    Я снова замялся, сомневаясь, имею ли право сообщать такие личные подробности, но затем решился:
    - Он ее обожал. И ещё… Она беременна от Анри. И, согласно завещанию, мадмуазель Лепаж получит эти деньги, только если родившийся у неё ребёнок на тот момент будет жив.
    - Вот как? - Комиссар задумчиво покачал головой. - Четыреста тысяч? Неплохой мотив для убийства, не так ли? – Не дожидаясь моего ответа, он добавил: - Рассказал ли мсье де Сегюр Николет Лепаж о том, что хочет оставить ей такую крупную сумму?
    - Не знаю.
    - А что, Фабьен де Сегюр не упомянут в новом завещании?
    - Теперь ему полагается только та самая рента, что была назначена отцом ранее. Но, конечно, она не идёт в сравнение с тем, что получат Леони и Николет, и той долей, которая причиталась ему по старому завещанию.
    - Знал ли Сегюр-младший о том, что его родитель изменил свою волю?
    - Думаю, нет.
    - Гм, - полицейский почесал мощный стриженый затылок, - вот вам и ещё один повод отправить мсье де Сегюра на тот свет. – Он заглянул в блокнот. - Смотрите, если не считать версии о самоубийстве, которую я пока тоже не отбрасываю, у нас трое подозреваемых, и у каждого был мотив убить вашего приятеля.
    Комиссар выставил перед собой кулак размером чуть не с голову ребёнка и отогнул большой палец.
    - Леони де Сегюр могла это сделать из ревности, узнав о том, что муж ей изменяет. - Бюжо отогнул указательный палец. - Николет Лепаж – из жадности, торопясь, пока ее любовник ещё раз не переписал завещание. - Он отогнул средний палец. - Ну а Фабьеном де Сегюром могла двигать месть, если ему стало известно, что отец исключил его из числа основных наследников. Если же Сегюр-младший не знал о новом завещании, то, вполне вероятно, поднял руку на отца, надеясь вступить во владение его немалым состоянием.
    - Значит, меня вы не подозреваете? – не без ехидства полюбопытствовал я.
    - Вдова убитого отрекомендовала вас как старинного и нежного друга мсье де Сегюра, - невозмутимо ответил комиссар. - Будь у вас с ним какие-то счёты, вы бы свели их уже давно. Да и богаче от его смерти вы, похоже, не станете, потому что как душеприказчик не имеете права на долю от состояния покойного.
    Бюжо с довольным видом откинулся на спинку стула, словно уже вычислил убийцу. Желая хоть немного сбить с него спесь, я насмешливо произнёс:
    - Вы забыли о ещё одном подозреваемом.
    Комиссар снова весь подобрался.
    - О ком?
    - О книге.
    - О книге?! – Бюжо прошил меня подозрительным взглядом. – Вы серьёзно? Позвольте напомнить, что с полицией лучше не шутить.
    Я поведал комиссару о покупке гримуара. Выслушав меня и снова накарябав что-то в своем блокноте, он проворчал:
    - Выходит, вы всё знали о чудачествах своего друга! А сами вы, мсье де Шуазёль, эту склонность не разделяли?
    - Нет. Так вы нашли гримуар?
    - В доме обнаружено несколько книг, но ни одна из них не похожа на ту, которую вы описали. Впрочем, рядом с трупом мсье до Сегюра лежала куча золы. Может, это и была та самая книга, и он ее просто сжёг?
    - Сжёг?! Манускрипт, за который заплатил сто пятьдесят тысяч франков? Вряд ли.
    - Да что в нем такого, что стоит таких денег?
    - Ничего ценного для вас или для меня. Но там подробно рассказывается об обряде, описание которого Анри искал много лет.
    - И вы знали, что ваш друг собирается проводить этот обряд?
    - Да. Анри сам рассказал мне об этом.
    - Что это за обряд? Какое-то жертвоприношение? Поклонение Сатане?
    - Нет, просто молитвы, ритуалы очищения, чтение святых книг. Никакой дьявольщины. Поиск высшей истины. Анри сказал, что на подготовку к обряду уйдёт полгода, в течение которых он не должен ни с кем видеться. И если он всё сделает правильно, ему явится Ангел-хранитель и поделится с ним сокровенными знаниями. Я спокойно воспринял его причуду, подумав про себя, что обряд, разумеется, не удастся. Анри рано или поздно надоест воскурять благовония и молиться, и через месяц-два я снова его увижу. К тому же деревенский воздух, как я считал, пойдёт моему другу только на пользу.
    - А как же его служба?
    - Анри взял в Министерстве длительный отпуск, объяснив его необходимость пошатнувшимся здоровьем.
    - Кто кроме вас знал о том, что мсье де Сегюр снял дом в предместье, где собирается провести в уединении целых полгода?
    - Полагаю, его жена и сын, которым он должен был как-то объяснить свое длительное отсутствие. Надо думать, мадмуазель Лепаж Анри тоже предупредил.
     - Итак, все трое по-прежнему остаются под подозрением. - Бюжо захлопнул блокнот и сунул его вместе с карандашом в карман. – У меня к вам есть одна просьба, мсье де Шуазёль. Не могли бы вы завтра отправиться со мной в Севр, чтобы взглянуть на тот дом, где был обнаружен ваш друг?
    - Но зачем вам это нужно? У вас ведь есть целых три кандидата на роль убийцы. – Я снова не удержался от колкости: - Осталось только выбрать одного из них и арестовать.
    Бюжо шумно вздохнул и смущённо сказал:
    - Видите ли, кое-что не складывается. Дверь в гостиную была заперта, а единственный ключ от неё был найден неподалёку от тела убитого. Чтобы проникнуть в комнату, где лежал труп, полиция вынуждена была взломать дверь. Неужели придётся вынести официальное заключение о самоубийстве?
    Я вскочил и шагнул к Бюжо.
     - Нет! Анри был человеком верующим и не взял бы на душу такой грех. Я не сомневаюсь, что это подлое убийство. Знаете что, комиссар, я съезжу с вами в Севр и постараюсь помочь.
    
    Перед тем, как отпереть дверь окружённого зарослями вереска двухэтажного домика на берегу Сены, комиссар Бюжо, явившийся сегодня в гражданском платье, вынул из кармана сюртука носовой платок, прижал его к лицу и предложил мне сделать то же самое. Сия мера оказалась нелишней, ибо в доме ещё стоял сильный запах разложения.
    Мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы шагнуть в комнату, где окончились дни моего дорогого друга. Здесь царил беспорядок: повсюду были разбросаны сломанные ветки с увядшими листьями, поблёкшие, сморщившиеся цветы, несколько книг. Деревянный алтарь был перевернут, рядом валялись бронзовая кадильница, серебряное блюдо и старинная светильная лампа, из которой вытекло и засохло жирным пятном на белых сосновых досках пола какое-то масло. Большое тёмное пятно осталось и на том месте, где лежало тело несчастного Анри. Рядом, действительно, я увидел кучу золы.
    Первым делом комиссар направился к балкону и распахнул ведущую туда застеклённую дверь. Свежий ветерок, несущий прохладу с вод Сены, ворвался в гостиную, и стало чуть легче дышать.
    Бюжо повернулся ко мне.
    - Тут всё осталось, как было. Кроме, разумеется, тела, которое после беглого осмотра отправили в морг. Погибший лежал в позе, говорящей о том, что перед смертью он, должно быть, испытывал сильные страдания.
    Я поморщился. Господи, этот толстокожий полицейский даже не понимает, какую муку причиняет мне такими подробностями! Мне и так было нелегко явиться сюда.
    - Взгляните, мсье де Шуазёль, может, что-то покажется вам странным. Хотя, по мне, тут всё выглядит странно. Ну, скажем так: может, что-то привлечёт ваше особое внимание. Все-таки вы лучше, чем кто-либо, знали убитого.
    Я окинул взглядом гостиную, заглянул в разорённую хижину, пытаясь вспомнить, что рассказывал Анри о предстоящем ритуале, чтобы представить, как тот проходил. Эти ветви и цветы, в беспорядке раскиданные по полу, изначально образовывали магический круг, перед которым стоял алтарь. Здесь мой друг молился и твердил свои заклинания. Здесь же он должен был держать свой гримуар.
    Подняв валяющуюся на полу гладко оструганную палочку, я поворошил невесть откуда взявшуюся тут золу и обнаружил в ней несколько обуглившихся клочков пергамента и пару металлических застёжек в виде львиных голов. Невероятно! Передо мной, и в самом деле, лежала, наверное, самая дорогая во Франции куча золы стоимостью в сто пятьдесят тысяч.
    Затем я заглянул в две комнаты, сообщающиеся с гостиной. В одной была в беспорядке нагромождена мебель со всех трёх комнат второго этажа. В другой, напоминавшей скудостью обстановки келью монаха-аскета, не было ничего, кроме скромного ложа, кувшина с водой, таза для умывания, двух пар чистого белья, аккуратно сложенного костюма, шляпы и ботинок. Очевидно, тут мой друг и жил, отведя гостиную под некое подобие молельни.
    На первом этаже на всех поверхностях лежал заметный слой пыли, свидетельствующий о том, что Анри спускался сюда лишь для того, чтобы открыть входную дверь и забрать с крыльца еду.
    Выйдя из дома, я обогнул его и подошёл к стене с балконом. Сложенная из старых кирпичей и увитая плющом, она была высокой, но человек физически крепкий, не исключено, смог бы по ней вскарабкаться…
    В моем мозгу мелькнула догадка. Повернувшись к Бюжо, следовавшему за мной как тень, я спросил:
    - Анри говорил мне, что ритуальная хижина обязательно должна быть построена либо в лесу, либо в доме с балконом, и во втором случае дверь на балкон во время молитв обязательно оставляют открытой. Когда обнаружили убитого, балкон был открыт или закрыт?
    Комиссар на задумался на пару секунд, затем уверенно ответил:
    - Открыт.
    - Значит, крепкий мужчина мог бы попасть в дом, взобравшись по стене, убить Анри и покинуть гостиную, спрыгнув с балкона?
    Я чувствовал, что близок к разгадке.
    - Мог бы, - кивнул комиссар, - но ваш друг зачем-то засыпал весь балкон толстым слом песка.
    - Того требовал ритуал, - перебил я, чтобы пояснить.
    Бюжо хмыкнул и продолжил:
    - Если бы кто-то проник в дом или покинул его через балкон, на песке остались бы следы. Вы же сами только что видели: их нет.
    Проклятье! Полицейский был прав.
    Я ещё раз обошёл весь дом, искал какие-то зацепки, которые помогли бы мне понять, что здесь произошло, но ничего не находил.
    - Боюсь, я не смогу вам ничем помочь, - признал я наконец, злясь на самого себя за то, что оказался бессилен помочь поймать убийцу друга.
    Комиссар разочарованно вздохнул:
    - Очень жаль.
     - Вы выяснили что-нибудь новое по этому делу? – спросил я с надеждой.
    - Вчера я навёл справки о мадмуазель Лепаж. Ее отправили в Сальпетриер.
    - Клинику для душевнобольных? Но почему?
    - Она, похоже, сошла с ума, узнав, что лишилась четырёхсот тысяч франков. Оказывается, мсье де Сегюр изменил свое завещание втайне от любовницы. Возможно, собирался сделать ей приятный сюрприз. А перед тем, как отправиться в Севр, он рассказал Николет, что сделал ее своей наследницей, и если с ним что-то случится, она будет обеспечена на всю оставшуюся жизнь. Упомянул он и о главном условии: их общий ребенок на тот момент должен быть жив. А девица-то уже успела тайком вытравить плод. Небось, ей хотелось только развлекаться в Булонском лесу да в Опере и тратить в пассажах деньги своего любовника, а не с дитем возиться. Узнав, сколько потеряла, она и тронулась умом. Зато теперь ее можно исключить из списка подозреваемых. – Бюжо усмехнулся. - Вашу колдовскую книгу я тоже из него вычёркиваю, ведь она сгорела. Итак, на подозрении осталось всего двое: вдова и сын убитого.
    
    Ночью я не мог уснуть. Ворочаясь в постели, я думал над тем, что узнал от комиссара и увидел сегодня в Севре. И чем дольше я размышлял, тем сильнее разрасталась в моем мозгу мысль о том, что в смерти Анри виновен не человек.
    Мне вспомнились слова антиквара: «Говорят, даже сам владелец гримуара рискует жизнью: ведь если он не сможет справиться с теми злыми духами, которых вызвал, его ждёт смерть».
    Помнится, предыдущий владелец этого манускрипта тоже погиб при зловещих обстоятельствах. Тогда книгу нашли рядом с телом бедолаги целой и невредимой, а в этот раз она сгорела. Возможно, что-то во время магических манипуляций пошло не так, и Анри попытался сжечь гримуар, а тот в отместку его убил.
    Мне всё больше казалось, что отгадку надо искать за пределами рационального сознания. В разговоре с комиссаром я в шутку назвал книгу «ещё одним подозреваемым». А вдруг она и есть убийца? Мой ум сопротивлялся такой версии, однако иного объяснения, кроме вмешательства сверхъестественных сил, не находилось. Но как именно и почему книга уничтожила Анри?
    Снова и снова я мысленно воспроизводил обстановку гостиной, где окончил свой земной путь мой друг, и вдруг с глаз словно спала пелена. Я вспомнил важную деталь, ускользнувшую от моего внимания. В уме моем забрезжила смутная догадка, постепенно оформляясь в стройную версию.
    Едва дождавшись утра, я кинулся в полицейскую префектуру. Там мне сообщили, что комиссар Бюжо появится не ранее полудня, и мне пришлось просидеть в приёмной несколько часов, наблюдая за тем, как приходят и уходят жалобщики. Но я хотел как можно скорее сообщить Бюжо о своем озарении, а потому терпеливо его дождался.
    Увидев меня, комиссар удивился.
    - Мсье де Шуазёль! Что привело вас сюда? Неужели у вас украли часы?
    - Я вспомнил то, что поможет вам в поисках убийцы моего друга.
    - Спасибо за гражданское содействие, но убийца, можно сказать, уже пойман. Я только что арестовал Фабьена де Сегюра. Из двух оставшихся подозреваемых, согласитесь, он больше подходит на роль злодея: забрался в гостиную через балкон, убил отца и ушёл тем же путём.
    - Но ведь вы сами сказали, что балкон был засыпан песком, на котором не осталось следов!
    Бюжо досадливо поморщился.
    - Дело просочилось в газеты. Парижане осаждают префекта требованиями как можно скорее раскрыть тайну гибели крупного чиновника. Мы должны им кого-нибудь предъявить!
    - Комиссар, прошу, остерегитесь от осуждения невиновного! Я, кажется, понял, как на самом деле погиб Анри де Сегюр. Но чтобы доказать свою версию, мне надо ещё кое-что проверить…
    
    Чуть помедлив на пороге, я ступил в лавку мэтра Дюбоннэ. Здесь по-прежнему царил полумрак, так же громоздились всюду дорогие безделушки и тянулись вдоль стен книжные шкафы. На меня нахлынуло воспоминание о том, как в прошлый раз я был тут с Анри. Мой друг тогда ещё был жив и с таким пылом рассказывал мне о Книге Абрамелина, будь она трижды проклята!
    Я прошёл вдоль шкафов со старинными книгами, рассматривая названия на корешках и обрезах.
    За моей спиной раздались шаги, и уже знакомый скрипучий голос спросил:
    - Чем могу служить, мсье?
    - Мэтр Дюбоннэ! Вы меня узнаёте?
    Старик, одетый, как и в первую нашу встречу, в тот же пропылённый сюртук и феску, всмотрелся в меня, подслеповато щурясь.
    - Не имею чести вас знать.
    - Я приходил сюда со своим другом около двух месяцев назад, и он купил у вас латинский перевод Книги Абрамелина.
    - А! Тот редкий гримуар! – оживившись, воскликнул антиквар. - Конечно, я не забыл того покупателя, но вас, мсье, простите, не припоминаю.
    - Это неважно. Я пришёл, чтобы обвинить вас в смерти своего друга, Анри де Сегюра.
    - Что вы сказали? Обвинить меня? – изумился старик, отступив на шаг, и, словно спохватившись, спросил: - А что, ваш друг умер?
    - Вам ли этого не знать, мэтр Дюбоннэ! Ведь это вы его убили.
    - Какое нелепое обвинение! – возмутился антиквар. - Посмотрите на меня: я старый больной человек, разве у меня хватит сил кого-то убить?
    - Для того чтобы отнять жизнь Сегюра, вы воспользовались вовсе не силой, а дьявольской хитростью, пытаясь создать видимость, что виной всему потусторонние силы. А на самом деле Анри погиб из-за вашей одержимости манускриптами, которые для вас ценнее человеческой жизни. Когда он предложил баснословную цену за гримуар, жадность побудила вас расстаться с книгой. Но, едва дав согласие, вы уже в следующее мгновение о том пожалели, и в вашем уме родилась идея, как можно продать книгу, а после вернуть ее себе. А потому на мой вопрос о том, как погиб предыдущий владелец гримуара, вы с ходу придумали историю о загадочной смерти галантерейщика. Кстати, я не поленился уточнить в полиции: Жюль Мармонтель, действительно, умер скоропостижно, но не из-за мести злых духов, а от апоплексии, и не в одиночестве, в запертой комнате, а окружённый скорбящей родней. Для чего вы солгали о его страшной смерти, если перед этим сами заявили Анри, что считаете чепухой слухи о магической силе гримуара?
    Старик прижал руки к груди.
    - Я только хотел немного поддразнить вас, мсье. Мне показалось, вы с вашим другом увлекаетесь мистикой и не прочь услышать нечто подобное. Эта была всего лишь маленькая потачка клиенту, она вовсе не означает, что я – убийца.
    Дюбоннэ развёл руками, и на его лице отразилось такое искреннее недоумение, что я на мгновение чуть не поверил в невиновность старика, но тут же опомнился.
    - Вы лжете! Мысль о возврате книги созрела в вашей голове в тот же день. Выйдя отсюда, Анри отправился в банк, а затем вернулся за книгой. Вы продали ее, но после проследили за Сегюром, узнали, где он живёт, и продолжали слежку, стараясь найти удобную возможность снова завладеть раритетом. Я только что расспросил торговца на углу, и он сообщил, что почти весь май ваша лавка была закрыта, якобы из-за вашего нездоровья. На самом деле вы всё это время шпионили за Анри. Вы знали, что Сегюр попытается провести описанный у Абрамелина обряд, для чего ему придётся уединиться. Когда он снял дом в Севре и перебрался туда, вы последовали за ним. Вы понимали, что выкрасть книгу не получится, потому что, согласно ритуалу, Анри нельзя выходить из этих стен. И вы хладнокровно решили убить его. Думаю, вы подсыпали яд в еду, которую домовладелец оставлял на крыльце. Сделать это было совсем несложно. Как вы попали в дом, я не знаю: возможно, когда отрава начала действовать, Анри попытался выйти, чтобы позвать на помощь. Оказавшись внутри, вы дождались, когда яд сделает свое дело. Декорации, уже созданные Анри для его обряда, идеально подходили и для вашего спектакля. Весь этот мистический антураж должен был отвести глаза от истинной причины смерти Сегюра. Вы разбросали в гостиной все вещи, уложили среди них труп, а рядом с ним сожгли книгу. Вот только это была не Книга Абрамелина, а какой-то другой, менее ценный манускрипт. Если бы купленный накануне дорогой гримуар исчез, это не осталось бы незамеченным. Пришлось пожертвовать и запоминающимися застёжками с львиными головами. Затем вы заперли дверь, обошли дом и через открытую балконную дверь закинули ключ в гостиную. Именно для этого вам понадобилось там всё раскидать – чтобы никого не удивил ключ, валяющийся на полу. Да, я был в том доме в Севре и внимательно всё осмотрел.
    Произнося эту тираду, я грозно наступал на антиквара, а тот испуганно пятился от меня, пока не уперся спиной в книжную полку.
    - Это лишь домыслы. Вы не сможете ничего доказать! – прошипел старик.
    - Ошибаетесь. Смогу, - холодно возразил я. - Хотите, я скажу вам, как догадался о том, кто убийца? Анри рассказал мне, что он должен будет каждый день читать святые книги, в том числе Библию. Однако именно ее я не обнаружил среди книг в гостиной. Я знал, что в домашней библиотеке Анри есть несколько Бибилий, но лишь одна из них не на французском, а на латыни – редкое издание Робера Этьена, выпущенное триста пятьдесят лет назад. Без сомнения, для магического ритуала Анри взял бы с собой именно латинскую Библию. Куда же она делась? Если украдена случайным грабителем, то почему он оставил большое серебряное блюдо, но захватил старую потрепанную книгу? К тому же, немногие на глаз смогут определить, что она очень ценная. Вот тогда-то я и вспомнил о вас, мэтр Дюбоннэ. А ещё мне на память пришли ваши слова: «Разве вы заперли бы свое любимое дитя в тёмном чулане? Эти книги для меня - как дети». И я понял, что вы вряд ли смогли надолго расстаться с гримуаром. Он где-то здесь, в лавке. Может, даже в одном из этих шкафов, среди остальных книг. Я прав? А застёжки – на месте убийства. Этого доказательства будет вполне достаточно для присяжных, чтобы отправить вас на гильотину. Думаю, Вульгата с экслибрисом Сегюра тоже здесь. Должен сообщить, что снаружи ждут полицейские, чтобы приступить к обыску.
    - Полицейские? - Старик сразу сник, будто безропотно покорившись року, и жалобно произнёс: - Кто знает, мсье, может, этот гримуар, и в самом деле, проклят. Я не мог его отпустить. После того, как он перешёл в чужие руки, я не находил себе места. Мне казалось, я предал эту книгу, согласившись ее продать. Но огромная сумма, которую посулил ваш друг, ослепила меня. Мне срочно нужны были деньги, подходил срок оплаты аренды этой лавки. Она обходится мне в тридцать тысяч в год. И каждый раз нелегко собрать такую сумму. Вы же видите, что в моем магазинчике почти нет покупателей. А всё потому, что я – никудышный торговец. Я не в силах расстаться со многими из своих сокровищ. Всю жизнь собирал я эту коллекцию, и теперь мне больно думать, что она перестанет существовать. Не успеет моя голова слететь с плеч, как толпа жадных невежд растащит мои драгоценные раритеты.
    Антиквар снял с пояса связку ключей и протянул мне.
    - Мсье, я прошу об одном одолжении. Примите всё это от меня в дар. – Он обвёл дрожащей рукой окружающие его старинные вещи. - Я не хочу, чтобы они остались сиротами. Храните их, заботьтесь о них, как это делал я. Вы, как я вижу, человек незаурядного ума и, похоже, состоятельный. Вы не станете распродавать эти сокровища, правда? Вы-то понимаете их истинную ценность.
    Я ошеломленно молчал, не зная, как повести себя в ответ на такое предложение. Не сошел ли с ума этот человек?
    Взяв мою безвольно свисавшую руку и вложив ключи мне в ладонь, Дюбоннэ двинулся вдоль полок, целуя и гладя книги, картины, фарфор, словно те воистину были его детьми.
    – Прощайте, прощайте! – жалобно восклицал он.
    Где-то в глубине лавки часы начали отбивать полдень.
    - Полиция ждёт моего сигнала, - напомнил я.
    Старик повернул ко мне лицо, залитое слезами, и через силу произнес:
     - Мсье, дайте мне ещё десять минут, чтобы написать завещание на ваше имя. Кстати, как вас зовут?
    Я, всё еще пребывая в оцепенении, произнес, словно сомнамбула:
    - Морис Роже Луи де Шуазёль.
    - Ваш адрес?
    Я назвал его.
    Антиквар подошел к секретеру в углу, начертал на листе бумаги несколько строк и протянул мне.
    Я пробежал их глазами. Это было завещание, составленное по всей форме. Старик, и в самом деле, отписал мне все свое имущество! Но меня сейчас волновало совсем другое.
    - Вы отдадите мне гримуар, раз я теперь его владелец?
    - Конечно, - Дюбоннэ суетливо подвел меня к одному из книжных шкафов. – Он здесь, за книгами. Дверца отпирается вот этим ключом.
    Я открыл шкаф и отодвинул в сторону книги, за которыми был спрятан гримуар. Да, передо мной был тот самый, роковой манускрипт.
    - Мсье де Шуазёль, вы позволите мне последний раз подержать эту книгу в руках? – умоляюще произнес Дюбоннэ, заглядывая мне в глаза.
    Над ним уже маячила тень гильотины, и я из христианского милосердия не смог отказать в просьбе.
    Старик благоговейно взял гримуар, прижал его к груди и замер, уткнувшись лбом в верхний обрез. По сморщенным щекам снова заструились слезы.
    Выждав пару минут, я жестко напомнил:
    - Пора, мэтр Дюбоннэ. И да свершится правосудие!
    - Нет! Нет! Не отдам! – воскликнул анткивар, крепче сжав книгу, и вдруг дернулся, захрипел, начал заваливаться набок. Я еле успел его подхватить. Глаза старика закатились, феска свалилась, обнажив пергаментную лысину. Затем по его телу пробежали короткие судороги, и оно обмякло. Я всмотрелся в лицо Дюбоннэ. Старик был мертв.
    Стал ли гримуар причиной его смерти, пусть косвенной, как это случилось и с Анри? И не таким ли образом проклятый манускрипт убивает своих владельцев? Убьет ли он и меня, если я приму его в наследство?.. Отогнав эти мысли, я перешагнул через неподвижное тело и сунул в карман завещание.
    
    Примечания:
    1) «Объяснять неясное ещё более неясным» (лат)
    2) Криминальная французская полиция носила тогда название «Сюртэ» (фр. «безопасность»)
    3) Rue des Innocents, фр. – улица Невинных
 
Оксана Семык

Сообщения: 616
Зарегистрирован:
20 апр 2015, 23:59

Re: Роковой гримуар

Сообщение siamka » 24 окт 2017, 12:58

    Отзыв судьи Людмилы Костюковой
    
    
“Роковой гримуар”. Откровенная, но достаточно изящная, композиционно выдержанная стилизация.
 
Язва с папироской)

Сообщения: 11310
Зарегистрирован:
15 сен 2009, 22:03

Re: Роковой гримуар

Сообщение Tat » 01 ноя 2017, 12:45

    Отзыв Дмитрия Грунюшкина
    
- Считается, что этот гримуар написан магом Абрамелином. До нас дошла лишь рукописная копия восемнадцатого века, хранящаяся в Библиотеке Арсенала. Абрамелин утверждает, что почти любой может научиться волшебству по его книге и при помощи сверхъестественных сил получить беспредельную магическую власть над духами, заставив их себе служить. – Анри порывисто схватил меня за руку. – Представляешь, Шуазёль, тот, кто это сделает, сможет овладеть всей людской мудростью, приобрести любовь любого человека, найти все клады, сделать себя невидимым, вызывать и подчинять себе духов, летать по воздуху, излечивать болезни, изменять свой облик! Впрочем, до сих пор прочесть этот манускрипт никому не удавалось: он написан на диалекте арамейского, но текст зашифрован, и ключ к нему никто не может подобрать. Ходили слухи о том, что существует старинный перевод Книги Абрамелина на латынь. И вот он перед нами! Я не верю глазам! Этот уникум существует! Рассмотреть бы его получше, но тут, как назло, настоящий полумрак! Где же хозяин этой лавки?
Т.е. владелец сего манускрипта не знает, что у него в руках? Или знает, но не верит в чудо? Иначе почему он им не воспользовался? Этот прием многократно использован в старых романах, и тогда не вызывал особых вопросов, но сейчас это выглядит нелепицей.
    
Тщательно заперев шкаф, старик окинул меня внимательным взглядом и проворчал:
     - Он был обнаружен мёртвым, с ужасной гримасой на лице, в собственной спальне, закрытой изнутри. Перед ним лежала Книга Абрамелина.
     - Хотите сказать, его поразило проклятие?
     Антиквар равнодушно пожал плечами:
     - Откуда мне знать, мсье?
    
Сейчас это кажется логичным и уместным. Но как потом мы выясним – это «обстава» - так старик заранее подготавливал будущее преступление. И вот это уже все портит – получается, старик сразу решил убить богатенького книголюба. Но это абсолютно не вяжется с его характером. Это было бы уместно, если бы старик был прожженным преступником, хладнокровным и алчным. Но в действительности от этого набора есть только алчность. Снова мы видим то, что было бы органичным в детективе позапрошлого века, но не вяжется с современным произведением.
    
- В гостиной на втором этаже, из которой жилец убрал всю мебель, обнаружилась хижина из сучьев, обращённая входом к двери, ведущей на балкон, причём сам балкон был засыпан песком сантиметров на десять. В этой хижине нашли некое подобие самодельного алтаря. Перед ним лежал мсье де Сегюр в странных длинных одеждах. Судя по всему, когда его застигла смерть, он проводил какой-то языческий ритуал. Вы знали о том, что ваш друг увлекается оккультными науками?
Что-то многовато Сегюр успел понастроить в снятом доме за две недели.
    
- Фабьен - завсегдатай бегов и скачек в Булонском лесу, а еще он играет в карты в подпольных игорных домах и в табльдотах. Он постоянно тянул из отца крупные суммы. Анри столько раз зарекался ему помогать, но снова и снова оплачивал долги сына, не переставая надеяться, что тот ещё возьмётся за ум. На прошлое Рождество Анри заявил Фабьену, что оформил на него небольшую ренту, которой вполне хватит на достойную жизнь, если не играть в азартные игры, а сверху он больше не даст ни гроша. В ответ Фабьен закатил отцу безобразную истерику, заявил, что ноги его больше не будет в родительском доме, и добавил: «В следующий раз мы с тобой встретимся только на похоронах: твоих или моих».
Замечательный объект для подозрений, просто идеальный
    
- Так может, она и отомстила мсье де Сегюру за измену? Ревность порой толкает женщин на страшные преступления. Уж поверьте комиссару уголовной полиции.
     - Мне кажется, Леони ни о чем не подозревала. Во всяком случае, Анри не жаловался на ссоры с женой из-за его неверности.
    

    Где-то тут меня посетила мысль – а с чего вдруг сыщик так рьяно ищет убийцу, если факт убийства еще не установлен? Тем более, в качестве подозреваемых использует женщин, тогда как нет никаких следов и, следовательно, убийца, если таковой есть, должен быть мастером своего дела?
    
- Значит, крепкий мужчина мог бы попасть в дом, взобравшись по стене, убить Анри и покинуть гостиную, спрыгнув с балкона?
     Я чувствовал, что близок к разгадке.
     - Мог бы, - кивнул комиссар, - но ваш друг зачем-то засыпал весь балкон толстым слом песка.
     - Того требовал ритуал, - перебил я, чтобы пояснить.
    
Ерунда какая-то. Древний манускрипт, который требует для ритуала домика в лесу ИЛИ дома с балконом? Требует посыпать балкон песком? Он точно древний? Или песок нужен исключительно для того, чтобы затруднить поиск улик? Больше похоже на искусственные барьеры, как для компьютерных игр.
    
- Она, похоже, сошла с ума, узнав, что лишилась четырёхсот тысяч франков. Оказывается, мсье де Сегюр изменил свое завещание втайне от любовницы. Возможно, собирался сделать ей приятный сюрприз. А перед тем, как отправиться в Севр, он рассказал Николет, что сделал ее своей наследницей, и если с ним что-то случится, она будет обеспечена на всю оставшуюся жизнь. Упомянул он и о главном условии: их общий ребенок на тот момент должен быть жив. А девица-то уже успела тайком вытравить плод. Небось, ей хотелось только развлекаться в Булонском лесу да в Опере и тратить в пассажах деньги своего любовника, а не с дитем возиться. Узнав, сколько потеряла, она и тронулась умом. Зато теперь ее можно исключить из списка подозреваемых. – Бюжо усмехнулся. - Вашу колдовскую книгу я тоже из него вычёркиваю, ведь она сгорела. Итак, на подозрении осталось всего двое: вдова и сын убитого.
Оригинальный ход, мне понравилось – сама себя наказала.
    
- Дело просочилось в газеты. Парижане осаждают префекта требованиями как можно скорее раскрыть тайну гибели крупного чиновника. Мы должны им кого-нибудь предъявить!
Какая-то советская действительность – взять хоть кого, даже если нет доказательств
    
- Комиссар, прошу, остерегитесь от осуждения невиновного!
Комиссар никого не судит, это делает судья. И при таком раскладе даже адвокат-двоечник выведет Фабьена из застенков под белы руки и опозорит полицию
    
Сделать это было совсем несложно. Как вы попали в дом, я не знаю: возможно, когда отрава начала действовать,
Ну здравствуйте! Как злодей проник в дом – ГЛАВНАЯ деталь расследования. А мы ее презрительно отбрасываем – неважно, мол.
    
...Думаю, Вульгата с экслибрисом Сегюра тоже здесь. Должен сообщить, что снаружи ждут полицейские, чтобы приступить к обыску.

    Пфффф… Этого не хватит не только чтобы осудить, но даже чтобы предъявить обвинение. Голословные фантазии и умопостроения не заменят даже маленькую улику. А улик нет. Ни одной.
    
- Полицейские? - Старик сразу сник, будто безропотно покорившись року, и жалобно произнёс: - Кто знает, мсье, может, этот гримуар, и в самом деле, проклят. Я не мог его отпустить.
Совсем неинтересно финишируем. Вы убийца! – Нет не я! – Нет вы. – Ну ладно, я, простите… Такой жестокий злодей, который замыслил тонкую комбинацию прямо за пару секунд, только услышав про деньги – и так нелепо сдается какому-то незнакомцу чуть только он вывалил на него свои домыслы? Не верю.
    
- Мсье, дайте мне ещё десять минут, чтобы написать завещание на ваше имя. Кстати, как вас зовут?
Старичок видать совсем сдурел
    
Стал ли гримуар причиной его смерти, пусть косвенной, как это случилось и с Анри? И не таким ли образом проклятый манускрипт убивает своих владельцев? Убьет ли он и меня, если я приму его в наследство?.. Отогнав эти мысли, я перешагнул через неподвижное тело и сунул в карман завещание.
Потому что побоялся, что ожидающая на улице полиция примет его самого и упакует за убийство старичка-антиквара при рейдерском захвате его собственности. А заодно может и убийство друга ему навесить. Главное теперь герою никому его не показывать. Иначе дело труба
    Итак, перед нами очередная замечательная стилизация под старинный детектив. Помню, у меня в детстве была книжка «Английская новелла» - там и «Волшебная бутылка» Стивенсона была, и «Дверь в стене» Уэллса и многое другое. Этот рассказ по стилю хорошо бы туда встал, будь он не про французов. С точки зрения детектива композиционно сделан неплохо – отвлекающие ходы, ложные версии и даже мистическая составляющая. Но именно старомодность расследования и доказательств портят впечатление. То, что легко допускалось в литературе 19-начала 20-го века, искушенного детективами читателя 21-го века смешит и вызывает недоверие. А завещание, которое старичок выписал своему преследователю, вовсе вызывает хохот.
    
    Ну и небрежность, с которой мы отказываемся расследовать и искать объяснение самому главному эпизоду – проникновению злодея в дом – просто убивает.
    
    Если бы не это, рассказ мог бы стать отличным. А так просто неплохой с уклоном в «хороший».
 
Сообщения: 8710
Зарегистрирован:
23 окт 2009, 11:13

Re: Роковой гримуар

Сообщение Миниатюрист » 01 ноя 2017, 21:20

    Не знаю, прочтет ли Дмитрий этот пост, но автор посчитал нужным прокомментировать отзыв уважаемого судьи.
    Во-первых, спасибо Вам, Дмитрий, за то, что Вы тратите столько времени и сил на подробные отзывы по всем рассказам, вышедшим в финал. Авторы очень ценят такое внимание к своим работам.
    Ну, а теперь по пунктам.
    
    
Tat писал(а):- Считается, что этот гримуар написан магом Абрамелином. До нас дошла лишь рукописная копия восемнадцатого века, хранящаяся в Библиотеке Арсенала. Абрамелин утверждает, что почти любой может научиться волшебству по его книге и при помощи сверхъестественных сил получить беспредельную магическую власть над духами, заставив их себе служить. – Анри порывисто схватил меня за руку. – Представляешь, Шуазёль, тот, кто это сделает, сможет овладеть всей людской мудростью, приобрести любовь любого человека, найти все клады, сделать себя невидимым, вызывать и подчинять себе духов, летать по воздуху, излечивать болезни, изменять свой облик! Впрочем, до сих пор прочесть этот манускрипт никому не удавалось: он написан на диалекте арамейского, но текст зашифрован, и ключ к нему никто не может подобрать. Ходили слухи о том, что существует старинный перевод Книги Абрамелина на латынь. И вот он перед нами! Я не верю глазам! Этот уникум существует! Рассмотреть бы его получше, но тут, как назло, настоящий полумрак! Где же хозяин этой лавки?
    Т.е. владелец сего манускрипта не знает, что у него в руках? Или знает, но не верит в чудо? Иначе почему он им не воспользовался? Этот прием многократно использован в старых романах, и тогда не вызывал особых вопросов, но сейчас это выглядит нелепицей.

    
    Прежде чем поспешить клеить ярлыки про "нелепицу", читаем внимательно:
    "...до сих пор прочесть этот манускрипт никому не удавалось: он написан на диалекте арамейского, но текст зашифрован, и ключ к нему никто не может подобрать. Ходили слухи о том, что существует старинный перевод Книги Абрамелина на латынь. И вот он перед нами!"
    "...Это латинский перевод Книги Абрамелина. Единственный, сохранившийся до наших дней..."

    Итак, дано:
    1) попытки прочесть Книгу Абрамелина были, но безуспешные, в виду того, что она зашифрована;
    2) осталась только одна незашифрованная Книга Абрамелина, которую можно прочесть;
    3) не факт, что она попадала в руки тех, кого интересовало ее содержание. Ее предыдущих владельцев (среди известных нам, это галантерейщик Мармонтель и антиквар), вполне могли больше занимать ее редкость и баснословная стоимость. И старик-антиквар сам объясняет, что не верит в магические свойства этой книги, и он прекрасно знает ее рыночную цену.
    "- Разве вы не боитесь держать у себя колдовскую книгу?
     - Я не верю в эту чепуху, - отрезал Дюбоннэ".
    "Этот манускрипт считается отвратительной, еретической книгой. Однако, мсье, я смотрю на него другими глазами и вижу в нем прекрасное творение рук человека".
    "- Вы, должно быть, не представляете себе его цену, - усмехнулся старик. - Он стоит по меньшей мере восемьдесят тысяч франков".

    
    
Tat писал(а):Тщательно заперев шкаф, старик окинул меня внимательным взглядом и проворчал:
     - Он был обнаружен мёртвым, с ужасной гримасой на лице, в собственной спальне, закрытой изнутри. Перед ним лежала Книга Абрамелина.
     - Хотите сказать, его поразило проклятие?
     Антиквар равнодушно пожал плечами:
     - Откуда мне знать, мсье?

    Сейчас это кажется логичным и уместным. Но как потом мы выясним – это «обстава» - так старик заранее подготавливал будущее преступление. И вот это уже все портит – получается, старик сразу решил убить богатенького книголюба. Но это абсолютно не вяжется с его характером. Это было бы уместно, если бы старик был прожженным преступником, хладнокровным и алчным. Но в действительности от этого набора есть только алчность. Снова мы видим то, что было бы органичным в детективе позапрошлого века, но не вяжется с современным произведением.

    
    А почему Вы решили, что это преступление у старика - первое? В рассказе ничто не наводит на эту мысль. Зато есть такие слова преступника (который, разумеется, не признается прямо в том, что совершал и другие подобные преступления - ведь на них его не ловили с поличным).
    "Но огромная сумма, которую посулил ваш друг, ослепила меня. Мне срочно нужны были деньги, подходил срок оплаты аренды этой лавки. Она обходится мне в тридцать тысяч в год. И КАЖДЫЙ РАЗ нелегко собрать такую сумму. Вы же видите, что в моем магазинчике почти нет покупателей. А всё потому, что я – никудышный торговец. Я не в силах расстаться со многими из своих сокровищ". То есть, не исключено, что старик шел на подобное преступление каждый раз, когда отчаянно нуждался в деньгах - а нуждался он в крупной сумме как минимум раз в год.
    
    
Tat писал(а):- В гостиной на втором этаже, из которой жилец убрал всю мебель, обнаружилась хижина из сучьев, обращённая входом к двери, ведущей на балкон, причём сам балкон был засыпан песком сантиметров на десять. В этой хижине нашли некое подобие самодельного алтаря. Перед ним лежал мсье де Сегюр в странных длинных одеждах. Судя по всему, когда его застигла смерть, он проводил какой-то языческий ритуал. Вы знали о том, что ваш друг увлекается оккультными науками?
    Что-то многовато Сегюр успел понастроить в снятом доме за две недели.

    
    Вынести мебель из комнаты, соорудить в ней символическую хижину из веток и засыпать балкон песком вполне можно одному человеку за день (ну, если враскачку, то за два). :D
    
    
Tat писал(а):- Фабьен - завсегдатай бегов и скачек в Булонском лесу, а еще он играет в карты в подпольных игорных домах и в табльдотах. Он постоянно тянул из отца крупные суммы. Анри столько раз зарекался ему помогать, но снова и снова оплачивал долги сына, не переставая надеяться, что тот ещё возьмётся за ум. На прошлое Рождество Анри заявил Фабьену, что оформил на него небольшую ренту, которой вполне хватит на достойную жизнь, если не играть в азартные игры, а сверху он больше не даст ни гроша. В ответ Фабьен закатил отцу безобразную истерику, заявил, что ноги его больше не будет в родительском доме, и добавил: «В следующий раз мы с тобой встретимся только на похоронах: твоих или моих».
    Замечательный объект для подозрений, просто идеальный

    
    Вот и комиссар так решил. :D А если серьезно, автор полагает, что степень, если так можно выразиться, "подозреваемости" не должна быть у всех персонажей одинаковая: в жизни тоже всегда у кого-то больше оснований совершить какое-то конкретное преступление, у кого-то - меньше.
    
    
Tat писал(а):- Так может, она и отомстила мсье де Сегюру за измену? Ревность порой толкает женщин на страшные преступления. Уж поверьте комиссару уголовной полиции.
     - Мне кажется, Леони ни о чем не подозревала. Во всяком случае, Анри не жаловался на ссоры с женой из-за его неверности.

     Где-то тут меня посетила мысль – а с чего вдруг сыщик так рьяно ищет убийцу, если факт убийства еще не установлен?

    
    Сыщик не говорит, что ищет убийцу, он говорит:
    "- Мне поручено расследование обстоятельств смерти мсье Анри де Сегюра..."
    Тем более, что тот умер, по словам самого же полицейского
    "...при довольно странных обстоятельствах".
    "...надеюсь, вы сообщите немало ценных сведений по этому делу, мсье де Шуазёль"

    И сыщик добросовестно изучает окружение убитого, возможные мотивы убийства (деньги, ревность, месть и т.п.), перебирает все варианты:
    "Смотрите, если не считать версии о самоубийстве, которую я пока тоже не отбрасываю, у нас трое подозреваемых..."
    "Неужели придётся вынести официальное заключение о самоубийстве?"

    Заметьте: версия о самоубийстве - самая невыгодня для реноме покойного (крупного чиновника в Министерстве иностранных дел). Разумеется, она не устраивает ни власти, ни родственников - отсюда и такая ретивость полиции.
    
    
Tat писал(а):Тем более, в качестве подозреваемых использует женщин, тогда как нет никаких следов и, следовательно, убийца, если таковой есть, должен быть мастером своего дела?

    
    Если пока не выявлено никаких улик, почему обязательно комиссар должен сделать вывод, что убийца - мужчина? Тем более, наш полицейский - опытный в своем деле и повидал на своем веку женщин-преступниц.
    "Ревность порой толкает женщин на страшные преступления. Уж поверьте комиссару уголовной полиции".
    
    
Tat писал(а):- Значит, крепкий мужчина мог бы попасть в дом, взобравшись по стене, убить Анри и покинуть гостиную, спрыгнув с балкона?
     Я чувствовал, что близок к разгадке.
     - Мог бы, - кивнул комиссар, - но ваш друг зачем-то засыпал весь балкон толстым слом песка.
     - Того требовал ритуал, - перебил я, чтобы пояснить.

    Ерунда какая-то. Древний манускрипт, который требует для ритуала домика в лесу ИЛИ дома с балконом? Требует посыпать балкон песком? Он точно древний? Или песок нужен исключительно для того, чтобы затруднить поиск улик? Больше похоже на искусственные барьеры, как для компьютерных игр.

    
    Все претензии по поводу "ерунды" позвольте переадресовать автору Книги Абрамелина. :D Ибо таковая, и в самом деле, существует, действительно хранится в Библиотеке Арсенала в Париже (ныне часть Национальной Библиотеки). Автор позволил себе лишь одно вольное допущение - наличие единственного на свете латинского варианта этой книги. На самом деле она изложена на дурном французском и поддается прочтению, хоть и с трудом. В предисловии к ней написано: "Редчайший и, возможно, единственный в своем роде рукописный экземпляр «Священной магии Абра-Мелина», по которому выполнен настоящий перевод, представляет собой французский перевод с оригинальной древнееврейской рукописи Авраама Еврея... Язык исходной французской рукописи несколько смутен и невразумителен".
    Автор старается подходить к своим призведениям, особенно детективным, тщательно, а потому даже прочел эту книгу (правда, по диагонали, ибо не является поклонником оккультных наук). И там среди прочего в описании искомого обряда указано:
     "...ищите уединения насколько это возможно..." "Если вы сам себе хозяин, и все в вашей власти, - освободите себя от всех дел, оставьте все мирские компании и беседы, ведите спокойную, одинокую и честную жизнь"."...наилучший совет, который я могу дать вам, - это то, что хорошо бы отправится в уединенное и безлюдное место, пока длятся шесть месяцев".
    "Тот, кто начинает эту Операцию в одиночестве, может выбрать место согласно своему желанию, там, где имеется небольшой лес, среди которого вы сделаете небольшой алтарь и укроете его ветками в виде шалаша, чтобы дождь не капал на него и не погасил лампу и кадильницу. Вокруг алтаря на расстоянии семи шагов сделайте изгородь из цветов, растений и зеленых кустарников... Теперь, если вы начинаете Операцию не за городом, а выполняете ее в городе или в другом населенном пункте, я покажу вам, что необходимо для этого сделать. Выберите комнату с окном, чтобы к ней примыкала открытая терраса (или балкон) и лоджия (или маленькая комната или чулан)... Террасу и примыкающую лоджию, где вызывают духов, нужно посыпать речным песком, слоем минимум в три пальца".

    Ну, это вкратце. Не буду утомлять Вас подробностями - мы ведь не собираемся повторить этот обряд. :D такие уж они, маги, выдумщики. :D Вот откуда этот песок, а уже от него автор отталкивался для описания классического "убийства в запертой комнате".
    
    Книга Абрамелина (в оригинале - "Книга Священной Магии Мага Абрамелина"), впоследствии переведенная на французский, предположительно, была написана в 1458 г. неким Авраамом Евреем, поселившемся в Вюрцбурге после его многолетних странствий в поиске посвященного в магию учителя, в ходе которых Авраам встретился с египетским магом Абрамелином и был научен его искусству. (Причем впоследствии Авраам утвеждал, что якобы самолично добился описанных в книге результатов, получив магическим образом себе жену и 3 миллиона золотых флоринов :D ).
    
    
Tat писал(а):- Она, похоже, сошла с ума, узнав, что лишилась четырёхсот тысяч франков. Оказывается, мсье де Сегюр изменил свое завещание втайне от любовницы. Возможно, собирался сделать ей приятный сюрприз. А перед тем, как отправиться в Севр, он рассказал Николет, что сделал ее своей наследницей, и если с ним что-то случится, она будет обеспечена на всю оставшуюся жизнь. Упомянул он и о главном условии: их общий ребенок на тот момент должен быть жив. А девица-то уже успела тайком вытравить плод. Небось, ей хотелось только развлекаться в Булонском лесу да в Опере и тратить в пассажах деньги своего любовника, а не с дитем возиться. Узнав, сколько потеряла, она и тронулась умом. Зато теперь ее можно исключить из списка подозреваемых. – Бюжо усмехнулся. - Вашу колдовскую книгу я тоже из него вычёркиваю, ведь она сгорела. Итак, на подозрении осталось всего двое: вдова и сын убитого.
    Оригинальный ход, мне понравилось – сама себя наказала.

    
    Спасибо. Очень приятно, что Вы это отметили.
    
    
Tat писал(а):- Дело просочилось в газеты. Парижане осаждают префекта требованиями как можно скорее раскрыть тайну гибели крупного чиновника. Мы должны им кого-нибудь предъявить!
    Какая-то советская действительность – взять хоть кого, даже если нет доказательств

    
    Напомню, что действие рассказа происходит во Франции в 1878 году, что можно вычислить, учтя, что в ходе повествования упоминается Всемирная парижская выставка, которых было всего пять, и, сопоставив даты выставок с приблизительным возрастом Анри де Сегюра, чья дата поступления в лицей - 1849 год - указывается. Итак, Франция только недавно пережила почти подряд несколько революций 1789-1799, 1830, 1848, 1871. В бурные революционные годы не нужно было вообще никаких доказательств, чтобы казнить человека (ну давайте вспомним, к примеру, Марию-Антуанетту, ложно обвиненную в чудовищных вещах), впрочем, полицейско-судебная система и раньше с легкостью закрывала глаза на невиновность подозреваемого. А вот опасения властей получить из-за нераскрытой тайны нашумевшего убийства еще одну революцию от вспыльчивых парижан, готовых взяться за булыжники по любому поводу - очень даже понятны.
    
    
Tat писал(а):- Комиссар, прошу, остерегитесь от осуждения невиновного!
    Комиссар никого не судит, это делает судья. И при таком раскладе даже адвокат-двоечник выведет Фабьена из застенков под белы руки и опозорит полицию

    
    Неужели Вы считаете, что автор, написавший этот рассказ, не знает, что "судит - судья". У слова "осудить" есть, среди прочих, такое значение: "Выразить неодобрение кому-чему-нибудь, признать плохим. Осудить неблаговидный поступок". То есть, тут не идет речь о значении этого глагола "приговорить к какому-нибудь наказанию".
    Ну, а про то, что французская полиция и судейские умели "шить дела" так, что никакой адвокат не поможет, автор писал выше.
    
    
Tat писал(а):...Думаю, Вульгата с экслибрисом Сегюра тоже здесь. Должен сообщить, что снаружи ждут полицейские, чтобы приступить к обыску.
    
     Пфффф… Этого не хватит не только чтобы осудить, но даже чтобы предъявить обвинение. Голословные фантазии и умопостроения не заменят даже маленькую улику. А улик нет. Ни одной.

    
    Нет улик? Наличие на месте преступления застежек с книги, которая сначала была продана подозреваемым убитому, а после вдруг снова оказалась у подозреваемого, только уже без застежек, которые - вот ведь странно - остались лежать рядом с трупом. А книга-то по цене равна особняку в Париже. Это улика вполне годится даже для современного расследования.
    Вульгата с экслибисом владельца - это в довесок, косвеная улика. Кстати, она может стать и одной из ключевых улик, если то, что Сегюр взял с собой свою Вульгату, подтвердит кто-то из домочадцев, слуг, его секретарь (если таковой имелся) и т.д. - ведь манускрипты, которые Сегюр брал с собой в Севр, немаленького размера - в руках не унесешь (плюс кадильница, лампа, блюдо, алтарь, прочие вещи), и кто-то должен был их ему упаковать для перевозки - вот и свидетель того, что Сегюр взял свою Вульгату в Севр, откуда та необъяснимым образом перекочевала в лавку Дюбоннэ.
    А после указания на эти две улики в их совокупности дальше для полиции дело техники накопать остальные улики, чтобы собрать полноценную доказательную базу: закрытая в течение месяца лавка Дюбоннэ и его шастание по севрской округе (его не могли там не заметить - он ведь где-то снимал в Севре жилье, на чем-то ездил туда и обратно), возможно, старика видели рядом с домом Сегюра, когда актниквар шпионил за ним в Париже и т.д.
    
    
Tat писал(а):- Полицейские? - Старик сразу сник, будто безропотно покорившись року, и жалобно произнёс: - Кто знает, мсье, может, этот гримуар, и в самом деле, проклят. Я не мог его отпустить.
    Совсем неинтересно финишируем. Вы убийца! – Нет не я! – Нет вы. – Ну ладно, я, простите… Такой жестокий злодей, который замыслил тонкую комбинацию прямо за пару секунд, только услышав про деньги – и так нелепо сдается какому-то незнакомцу чуть только он вывалил на него свои домыслы? Не верю.

    
    
Tat писал(а):- Мсье, дайте мне ещё десять минут, чтобы написать завещание на ваше имя. Кстати, как вас зовут?
    Старичок видать совсем сдурел

    
    Так как мне уже пришлось отвечать на подобные вопросы, скопирую ответ из темы конкурса сюда.
    Кипарис писал(а):
    3. С чего вдруг Дюбоннэ сразу поверил утверждению Мориса, что за дверью лавки ожидает полиция? Разве трудно было выглянуть в окно?
    Кипарис писал(а):
    4. С какой печали Дюбоннэ в пять минут переписал всё своё состояние на человека, который решил отправить его на гильотину? (Как то это, знаете ли, неправдоподобно выглядит.)
    
     Наверное, беда автора в том, что он пытается точно воспроизводить не только исторические детали обстановки, но и психологию героев тех лет, а современный читатель ждет от них поведения на уровне Кольки Жигана и Жеки Бурого. :D В то время слово дворянина еще чего-то стоило, и старик вполне мог безоговорочно ему поверить. Кроме того, допустим, Дюбоннэ не поверил заявлению про полицию. Но ведь стоящий перед ним человек только что раскрыл все тонкости задуманного антикваром преступления, он не скрывает, что жаждет мести за смерть друга, физически он намного сильнее Дюбоннэ и легко пресечет попытку сопротивления или бегства, а улики, доказывающие виновность старика - здесь же, в лавке, их легко обнаружить, отпираться нет смысла. Антиквар умен, и прекрасно понимает, что обречен, что в любом случае мщение состоится - с полицией или без. А потому следующая его мысль - о самом дорогом, что у него есть - о коллекции, которую он собирал долгие годы. Он дряхл, немощен, успел немало пожить, а потому смерть не особо страшит его - куда страшнее, что его раритеты распродадут по частям глупым лавочникам и прочим покупателям, не знающим истинной цены этих книг и "безделушек". И старик, зная, что у него осталось совсем мало времени, чтобы решить судьбу коллекции, оставляет ее первому же человеку, который, по его мнению, станет достойно с ней обращаться. Ведь главный герой - знатен и богат (это можно определить по его одежде, выговору, а также по другу, купившему книгу за сто пятьдесят тысяч франков, и т.д.) Такой состоятельный дворянин скорее захочет сохранить коллекцию, чтобы любоваться ею, чем предпочтет ее продать - ведь на жизнь ему и без того хватает. Дюбоннэ понимает, что другого такого человека на своем пути к гильотине может уже и не встретить, а потому хватается за представившийся ему шанс спасти свое любимое детище - коллекцию. Если Вы скажете, что не верите в существование настолько фанатичных коллекционеров, готовых ради редкой книги на многое и даже на убийство, я отвечу, что у Дюбоннэ есть как минум два реальных прототипа.

    
    
Tat писал(а):Стал ли гримуар причиной его смерти, пусть косвенной, как это случилось и с Анри? И не таким ли образом проклятый манускрипт убивает своих владельцев? Убьет ли он и меня, если я приму его в наследство?.. Отогнав эти мысли, я перешагнул через неподвижное тело и сунул в карман завещание.
    Потому что побоялся, что ожидающая на улице полиция примет его самого и упакует за убийство старичка-антиквара при рейдерском захвате его собственности. А заодно может и убийство друга ему навесить. Главное теперь герою никому его не показывать. Иначе дело труба

    
    В этом автор как раз таки оставляет интригу: неизвестно, как герой поступит с завещанием, попавшим в его руки: уничтожит, оставит на память, пустит в дело и т.п. Пусть у читателя останется немного простора для фантазии и понимания рассказа по-своему, а у автора - шанс написать сиквел, если вдруг захочется. :D
    
    
Tat писал(а):Сделать это было совсем несложно. Как вы попали в дом, я не знаю: возможно, когда отрава начала действовать,
    Ну здравствуйте! Как злодей проник в дом – ГЛАВНАЯ деталь расследования. А мы ее презрительно отбрасываем – неважно, мол.

    
    
Tat писал(а):Ну и небрежность, с которой мы отказываемся расследовать и искать объяснение самому главному эпизоду – проникновению злодея в дом – просто убивает.

    
    Почему Вы решили, что автор отказался искать объяснение проникновению злодея в дом? Он дал такое объяснение. Одна из стопроцентно вероятных версий представлена в тираде главного героя (вы эту версию упомянули). А следовательно, автор доказывает, что преступник МОГ проникнуть в дом, тайна "запертой комнаты" раскрыта. Автор, дав одно из абсолютно вероятных объяснений, считает исполненным свой долг по раскрытию возможного доступа в запертый дом и убийства стариком мужчины, еще полного сил. Автор дает читателю возможность либо принять эту версию, либо поискать свою. (Интересно, придумаете ли Вы для указанных условий иной вариант попадания нашего дряхлого, немощного героя в запертый дом и убийства жильца, не открывающего дверь никому?)
    
    
Tat писал(а):Снова мы видим то, что было бы органичным в детективе позапрошлого века, но не вяжется с современным произведением.
    именно старомодность расследования и доказательств портят впечатление. То, что легко допускалось в литературе 19-начала 20-го века, искушенного детективами читателя 21-го века смешит и вызывает недоверие. А завещание, которое старичок выписал своему преследователю, вовсе вызывает хохот.

    
    У автора, наоборот, вызывает недоумение и насмешливую улыбку попытка некоторых авторов заставить героев давно минувших лет мыслить, чувствовать и поступать так, как наши современники. Если писатель, не относящийся к тем авторам, что закидывают своих бесконечных "попаданцев" во все места - приличные и нет, берется в жанре классического детектива за стилизацию, необходимо выдержать до конца реализм той эпохи, бытоописание, мотивы поступков героев, иначе вместо полноценной стилизации получится уродливый, заведомо нежизнеспособный, литературный кадавр.
    
    Оценка логичности или нелогичности поступков героев неотделима от рассмотрения исторического фона, на котором разворачивается действие рассказа. Но также читателю любопытны неординарные (как со знаком "плюс", так и со знаком "минус") представители своей эпохи. Яркие личностные качества героев должны побуждать их по ходу действия к неожиданным для читателя поступкам, дабы вызывать интерес к произведению. При этом, в попытке автора представить непредсказуемый ход персонажа, хорошо бы опираться на какой-то прототип, чтобы быть уверенным, что в то время кто-то мог так или приблизительно так поступить. Автор центральным прототипом выбрал одного испанца, жившего в 19 веке. Позволю себе вкратце изложить основные вехи его биографии, в интересующем нас контексте.
    Некий бывший монах, заведовавший в монастыре библиотекой, открыл собственную лавку почти в самом центре Барселоны. С годами книг становилось все больше. Особенно этот библиофил гордился самыми верхними полками, где хранились раритеты. Он искал их по близлежащим монастырям, посещал аукционы. Порой редкие экземпляры приносили родственники умерших антикваров: знали, что торговец готов щедро заплатить.
    Зато сам библиофил с раритетами расставался неохотно. Сначала долго торговался, взвинчивая цену. Даже продав старинную книгу, нередко выбегал из лавки следом за покупателем и просил вернуть обратно. Внутри этого человека постоянно вели борьбу торговец и библиофил, в которой побеждал то первый, то второй.
    Одного человека, который купил у него "Указник" 15-го века, он несколько раз уговаривал продать обратно эту книгу, но тот отказывался. Под конец очередного визита библиофил вышел из себя, схватил несговорчивого покупателя за шею и задушил. Заветную книгу забрал, а следы преступления скрыл устроенный им пожар. Эту смерть списали на несчастный случай.
    Другой покупатель, купив у нашего библиофила дорогую книгу, уже почти добрался до дома на окраине Барселоны, как его догнал книготорговец. За отказ вернуть покупку и забрать деньги покупатель получил удар кинжалом в сердце. Аналогичная ситуация возникла и после покупки другого раритета немецким ученым.
    После этого библиофил решил упростить задачу и не подвергать себя риску: оборудовал в доме комнатку, куда заходил с покупателем для получения денег за выбранную книгу, а после этого убивал беднягу. И барыш в кармане, и раритет оставался у него. Торговец и библиофил в его душе оставались каждый при своем... Трупы он выносил глубокой ночью на окраину города и сбрасывал в канаву.
    Во время судебного заседания прокурор пытался выяснить, что же подвигло библиофила на такое неслыханное преступление. Книготорговец объяснил, что лучше других мог обеспечить книгам бессмертие, а они - истинная ценность! Люди же все равно должны когда-нибудь умереть, и какая разница - годом раньше или позже.
    Уже на следствии страшным ударом для библиофила было узнать, что его «Указник» отнюдь не единственный на свете. Еще один экземпляр имелся в одной из библиотек Парижа. Книга, которой он больше всего дорожил, так его подвела...
    Вот такой психотип. Реальный. Непридуманный. Есть и другие. Антиквар Дюбоннэ с его, может, и странным для современных рациональных людей, порывом любой ценой защитить свою драгоценную коллекцию, родился из размышлений автора об этих личностях.
    
    Дмитрий, большое Вам спасибо за то, что нашли время прочесть мой рассказ и поделиться впечатлениями о нем.
    Приятно было прочесть вот эти Ваши фразы:
    "...Если бы не это, рассказ мог бы стать отличным".
    "Итак, перед нами очередная замечательная стилизация под старинный детектив".

    Всего Вам наилучшего и новых книг!
 
Сообщения: 300
Зарегистрирован:
20 мар 2011, 16:15

Re: Роковой гримуар

Сообщение siamka » 01 ноя 2017, 23:14

    
Шерлок писал(а):Не знаю, прочтет ли Дмитрий этот пост

    Дмитрий всё читает :D
    
    вот его слова
    
:о)) Дмитрий прочитал, благодарит за благодарность, и хотел бы ненавязчиво напомнить, что его звали судить конкурс ДЕТЕКТИВНОГО рассказа, а не исторического. И хотел бы сказать, что непонимание целевой аудитории - один из тех камней, что тянут на дно неудачливости даже талантливых авторов. Детектив может быть в каком угодно антураже, но это должен быть именно детектив со всеми присущими ему условностями и требованиями. Так же как в историческом рассказе, мистическом рассказе, философском рассказе - могут быть детективные нотки, но главное в них - история, мистика и философия. Если вы научитесь различать границы - вы поймете истинную цель. До тех пор вы будете стрелять вслепую. И да - выходить ЗА границы можно только тому, кто их четко видит. Иначе это не выход за пределы возможного, не прыжок за флажки, а просто блуждание впотьмах. Знайте жанр, имейте стиль - и мир будет у ваших ног. Это не только автора "гримуара" касается. Это дружеский совет всем, кто пишет, и не только детективы
 
Язва с папироской)

Сообщения: 11310
Зарегистрирован:
15 сен 2009, 22:03


Вернуться в Финал конкурса

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1