Бестселлеры

Рассказы о Чертославе. Рассказ 1. (черный юмор)

Модератор: Атерес

Рассказы о Чертославе. Рассказ 1. (черный юмор)

Сообщение Змий » 10 дек 2008, 21:32

    РАССКАЗ №1
    АБИТУРА
    
    Я внимательно разглядывал своим единственным оком пеструю толпу абитуриентов, навскидку пытаясь определить, кто же из них на какой факультет будет поступать. Благо, мне сделать это было совсем не трудно: будучи представителем расы гигантских вольфозавров, я был выше большинства из них на пару десятков голов. Прикрыв глаз ладонью от слепящего излучения нейтронных факелов, и, указав в сторону первого попавшего в поле зрения нелюдя, я уверенно произнес:
    ― Могу поспорить, Харди, этот нечел – уже студент. И, скорее всего, он учится на экспресс-гематолога, ― я ткнул пальцем в тщедушного бледного очкарика в помятом черно-красном фраке, скорее всего, вампера во втором-третьем поколении. ― Только, вот, дохлый он какой-то. Ботаник, видимо, а, может, из него преподы всю кровь выпили. Парадокс! Как ты думаешь, Харди?
    ― Ну, он явно, нэ спортсмэн, ― согласился со мной Харальд Карлсонсон, важно восседая на плечах главного героя. ― Слышь, Черт, а вон та сымпатычная дэвушка? ― внимание моего дружбана-гномми переключилось на рослую девицу в зеленом платье, у которой ноги росли прямо от ушей в буквальном смысле слова: она была из расы лесных полудниц. ― Абытура, как пыть дать! Куда она будэт поступать, как ты думаешь?
    Я задумчиво почесал бронированную репу:
    ― Наверное, ты прав, Харди. Для студентки она слишком скромная, да и весьма трезвая. А поступать… ― я нахмурил чешуйчатый лоб, рассматривая красавицу. ― Поступать она будет, скорее всего, на «Вредительство Сельскохозяйственных Культур». Сия особа, ведь, как ты понял, from country, поэтому она пройдет по квоте. Хотя, надо признать, одевается дева весьма гламурненько для провинции…
    ― Смотры, дружыще, а вон тот? ― сын знаменитого шведского летчика Карлсона кивнул в сторону странного гибрида вампера и, судя по всему, какой-то крупной змеи, по-видимому, анаконды. ― Странный нэчел какой-то…
    В отличие от длинноногой красавицы-полудницы, у этого субъекта ног не было вовсе. Зато присутствовал в наличии очень мощный хвост, которым можно было дать такого пинка под зад, мама не горюй! Сей змеевампер был одет в роскошную розовую сорочку и в нечто, напоминающее шотландскую юбку-килт. На голове у него покоился высокий цилиндр, а выпуклые глаза были подведены черной тушью. Длинные когти на рудиментарных верхних конечностях тоже, естественно, были черного цвета. Прям, вылитый двойник певца Вилле Валло из финской группы «HIM»
    ― Этот Мэрлин Мэнсон, походу, пидэраст! ― вдруг громко произнес мой низкорослый товарищ, явно нарываясь на драку. ― Одэт, как гомык. Красытся, как гомык!
    Я спешно заткнул ему рот, но было уже поздно. Змеевампер плавно развернулся и посмотрел в нашу сторону долгим немигающим взглядом. Затем приподнялся на хвост и негромко прошипел:
    ― Прош-ш-шу прощ-щ-щения, господа, я вас-с-с не рас-с-слыш-ш-шал?
    Но у внука папы Карло почему-то пропало желание продолжать. Потупив глаза, он пробурчал себе под нос:
    ― Гэнацвале, это я нэ тэбе. Извыняй…
    Готичный родственник удава Каа кивнул и мило улыбнулся, обнажая множество острых, загнутых назад белых зубов. Затем изящно развернулся и скрылся в одном из бесчисленных коридоров. Харитон, убедившись, что тот его не видит, молча погрозил кулаком полузмею вслед:
    - Я бы ему навалял люлей, только вот спускаться на зэмлю было нэохота, - сказал мой бывший однокашник после непродолжительного молчания. - Я бы этого чэрвяка в узыл завязал! Вэрышь, нэт?
    ― Верю, верю, друг мой, Харди, - промолвил я, ухмыльнувшись. - Ты бы его своей бородой задушил, да?
    Самым уязвимым местом Х. Карлсонсона была его огненно-рыжая борода. Даже не борода ― бородища длиной где-то около тринадцати с половиной метров. Нашему карликовому викингу приходилось заплетать ее в три косы и плотно обматывать вокруг пояса, в результате получалось нечто похожее на кевларовый бронижилет. Но зато хардовский вторичный половой признак был наделен маразмагическими свойствами, как и у его знаменитого четвероюродного деда – шайтаннера Газмана ибн Хоттаба, что в свое время командовал отрядом вахоббитов в Ново-Ичкерии.
    ― Хэй, брат, полэгче! ― гномми дернул меня за остроконечное ухо. ― Нэ надо про бороду…
    Я прервал его:
    ― Ну, все, Харди. Хватит на абитуру глазеть. Пошли на собеседование, ― я спустил его на грешную землю, и мы бодро отправились покорять знаменитую ГЭСТАПО СС.
    Да, кстати, блин-гей-тс, забыл представиться. Меня зовут Чертослав. Можно Слава, или Черт ― кому как нравится. А фамилия моя… фамилия моя слишком известная, чтобы ее называть. Но вы, вполне возможно, о ней даже и не слышали.
    Так вот, значит, фамилия моя ― Волотов. Я происхожу из древней и уважаемой всеми маразмагами расы гигантских вольфозавров, не так давно (еще в юрском периоде) единолично правивших Землей. Мой родной отец ― Глюкобор Волотов был когда-то первым замом у главы темных маразмагов СССР (аббревиатура, означающая «синдикат сволочей, садистов и развратников»). Когда последний чисто случайно отравился несвежим мясом гроблина, мой отец, не желая искушать костлявую, подал в отставку и переехал вместе с семейством на ПМЖ в Быдлоград. Где и стал жить-поживать вместе со своим большим семейством. К сожалению, где-то через полтысячелетия после переезда его разбил гемор (в смысле, геморрагический инсульт, а не то, что вы подумали). Я появился на свет в предпоследнем помете, когда отец уже почти не мог самостоятельно передвигаться, но еще не стал полным импотентом. Из тринадцати тысяч отложенных моей матерью яиц, нас выжило только двое: я и мой младший брат Чертомир. А вообще, у меня около ста пятидесяти старших братьев (в нашей семье издавна практикуется многоженство), а вот из сестренок ― только одна Чертолюбка. Самая младшенькая. Ей еще не исполнилось и семи тысяч лет.
    Да что это я все о себе, да о себе. Вот Харди ― мой кореш с пеленок, тоже весьма харизматичная особа. Сам он родом из далекой Швеции, хотя и вырос у нас, в Быдлограде. Харальд Карлсонсон ― сын командира знаменитой эскадрильи «Живущие На Крыше» К. Карлсона. Про свою же мать-грузинку Харальд почему-то никогда не вспоминает. Может, это и к лучшему. Я знаю только, что в наследство от нее нашему викингу достался ужасный акцент, как у торговца гнилыми арбузами (наверное, мать с похмелья наколдовала). Как вы уже догадались, Харальд ― гномми. Самый настоящий гномми. Со ржавым пропеллером «LG» за спиной. Ну, в принципе, сказать-то больше и нечего.
    Этим летом я и Харди закончили среднюю маразмагическую школу № 666 и получили аттестат перезрелости. Сюда же, в Глюкоград, мы прилетели поступать, так как местная Академия ― единственное достойное высшее учебное заведение для темных на всей территории ММС (Мирового Маразмагического Сообщества). Утверждая это, я вовсе не кривлю душой, потому что как раз ее-то у меня и в помине нет. Три года назад я, будучи наивным пятнадцатитысячелетним дракошей, за сущие копейки продал свою душу заезжему барыге. Выменял ее на фирму от «Дуче&Кабан», который на поверку оказался китайским ширпотребом. Найду этого офеню ― убью!..
    Прервав мои детские воспоминания, протяжно заскрипела несмазанная дверь залы собеседования, и на пороге показалась сгорбленная, древняя, как мир маразмагов, седая суккубиха с торчащим вверх сломанным желтым клыком. Ее пронзительные зеленые глаза оглядели безмолвных абитуриентов и остановились на мне.
    ― Сама Фригида де Сад фон Мазох! ― послышался испуганно-восхищенный шепот среди абитуриентов.
    Доцент кафедры «извращениеведения» продолжала смотреть на меня. Я почувствовал, как горлу подкатил комок серы, и мучительно захотелось выдохнуть пламя. Но этого категорически нельзя было допустить…
    ― Волотов Чертослав Глюкоборович! ― наконец, произнесла она скрипучим гроулингом, от которого мне почему-то захотелось залезть под лавку. ― Проходите на собеседование. Преподаватель Менгель ждет вас.
    Шумно вздохнув, я втянул голову в плечи и поплелся вслед за старухой в жутковатый темный проем.
    ― Ни пуха – ни пера, Черт! ― отвесил каламбур мне вслед Харальд.
    ― Держи хвост пистолетом, вольфозавр! ― нестройно подхватили остальные абитуриенты, радуясь своей отсрочке от собеседования. Но хорошо смеется только тот, кто смеется на похоронах остальных…
    Я не ответил и шагнул на порог, за которым не было абсолютно ничего. Скорее всего, здесь был задействован эффект «черной дыры».
    ― Здравствуйте, абитуриент Волотов! ― внезапно раздался негромкий голос в кромешной темноте, когда дверь за мной обреченно закрылась. Я против воли вздрогнул, и стал озираться. Но по-прежнему меня окружало лишь тотальное отсутствие света, как в одном известном органе у представителя африканских маразмагов.
    ― Не нужно так нервничать, абитуриент Волотов, ― продолжал невидимый собеседник. ― Я ― доктор Фаустус Менгель. Профессор кислых щей и посмертный декан факультета «Некрология». Присаживайтесь, пожалуйста. Вы же именно сюда подавали заявление, так ведь? ― задал он чисто риторический вопрос.
    Я молча кивнул и присел на краешек деревянного табурета. В отличие от меня, профессор Фаустус, будучи чистокровным вампером, в темноте видел прекрасно, и поэтому продолжил:
    ― Ну, что ж, начнем-с, молодой нечеловек. Не будем, как говориться, тянуть самца енота за musculus cremaster, ― доктор Менгель, казалось, смаковал предстоящую экзекуцию, что меня совсем не радовало. ― Вот вам, Чертослав, первый вопрос. Скажите пожалуйста, почему, на ваш взгляд, легендарная спортсменка Кабаева Яга Бабаевна так и не смогла принести потомство своему второму мужу некоему К?
    ― Вам не кажется, профессор, что вопрос поставлен не совсем корректно, ― чуток поразмыслив, ответил я. ― Копаться в чужих отношениях весьма не этично.
    ― Да бросьте, студент, ― мне показалось, что мой экзаменатор поморщился. Однако он назвал меня студентом, что вселяло определенные надежды. ― Кто в наше время говорит об этике? Меня интересует только физиологическая подоплека данного вопроса.
    ― Ну, если подойти к этому чисто с медицинской точки зрения, ― начал рассуждать я, ― то это обстоятельство можно объяснить только одним: Кощею элементарно не хватало тестостерона. Ведь, как многим известно, у него только одно, простите, яйцо. Да и то в сундуке!
    ― Яичко, молодой нечеловек! ― перебил меня профессор Менгель. ― Выражайтесь правильными терминами.
    ― Понял, профессор.
    ― Ладно, второй вопрос, ― мой собеседник громко хрустнул пальцами (?). ― Раскройте, пожалуйста, в общих чертах, феномен взгляда М. Горгонос.
    Тут даже мне не пришлось раскидывать своим убогим умишком:
    ― Элементарно, Хватсон… простите, профессор Менгель! Тиранесса Страхового Полиса (кстати, бывшая кухарка) ― гречанка Медузина Горгонос в детстве подверглась мощнейшему нейтрино-векторнобозонному излучению, когда случайно оказалась в чернобыльском реакторе. Вследствие кумулятивного эффекта и случайных диффузных флуктуаций, Горгонос долгое время излучала из мутировавшей сетчатки левого глазного яблока коротковолновое ламбда-излучение, под действием которого, любое вещество органической природы почти мгновенно трансформировалось в устойчивые орто-силикаты различного состава. Например…
    ― Стоп, циклоп! ― проскрежетал мой экзаменатор. ― Исчерпывающий ответ, хвалю! Сейчас я задам вам третий, и, возможно, последний в вашей жизни вопрос. Если ответите ― вы поступили. Если же нет…
    И он хрипло расхохотался, щелкая зубами.
    Я зябко передернул плечами:
    ― Вас понял, профессор. Задавайте свой вопрос.
    ― Не торопитесь, ― доктор Менгель встал со стула и подошел ко мне.
    ― У вас есть тридцать секунд, господин будущий студент, ― зловеще прошептал он мне на ухо, и вложил в руку старинные песочные часы. ― Сейчас я задам вам вопрос и покину помещение. Если вы правильно ответите на него, вы сможете безболезненно покинуть залу, если же нет… материя этого пространства такова, что в случае неверного ответа или истечения положенного времени, вы, уважаемый Чертослав, будете подвергнуты бесконечному пространственно-темпоральному коллапсу.
    ― Не понял? Я умру? ― тупо спросил я.
    Профессор неприятно улыбнулся, обнажая кривые зубы вампера:
    ― Хуже, поверьте мне. Вы будете некоторое время находиться в состоянии сингулярности, а затем… В общем, помните теорию Большого Взрыва?
    Я сглотнул, ставшую вдруг чересчур вязкой слюну.
    ― Вы станете богом-демоном новой вселенной, ― эти слова, сказанные будничным тоном, я запомнил надолго. ― А это гораздо хуже, чем попасть в объятия Смерти, господин студент, гораздо…
    ― Задавайте свой вопрос, профессор! ― медленно повторил я, внезапно поняв, что обратного пути у меня не было с самого начала.
    ― Ну, что ж, ― Фаустус Менгель кивнул головой. ― Последний вопрос такой… кстати, вы хорошо знаете чел-овец, Чертослав? Не бойтесь, это еще не вопрос.
    ― Немного, господин профессор, ― пожал я широкими плечами. ― Мне доводилось пару раз сталкиваться с этим полуразумным видом, когда я был еще маленьким. Весьма примитивные, на мой взгляд, создания. Скажите, а какое это имеет отношение к нашему экзамену?
    ― Самое прямое, ― ответил профессор. ― Как известно, у чел-овец очень короткий жизненный цикл. Вопрос заключается в следующем: в определенные периоды своей жизни, чел-овцы передвигаются совершенно по-разному. Так вот: назовите эти периоды, господин студент, и соотнесите с ними то количество конечностей, которое они используют при передвижении. Подсказка: цифры два, три и четыре.
    Произнеся вопрос, доктор Фаустус перевернул песочные часы и растворился в воздухе, оставив меня наедине со своими мыслями. Приняв позу роденовского мыслителя, я стал лихорадочно искать ответ на последний вопрос профессора. Мне вовсе не улыбалось становиться богом-демоном новой вселенной ― вечные муки и вечная безответственность.
    Неумолимо передвигалось на костылях хромоногое время, но загадка упорно не желала поддаваться. Я скрежетал зубами от бессилия и топал ногами, но тщетно. Наконец, когда времени почти не осталось, мой спинной мозг стал понемногу оживать. Чтобы подстегнуть процесс, я пообещал себе цистерну темного пива «Gremlinss», если выберусь отсюда живым или мертвым. И это подействовало: я нащупал зацепку! Блин-гей-тс, это же примитив, как и сами чел-овцы!
    ― Мать моя ― дракониха! ― я радостно выдохнул вверх небольшую струйку белого пламени, когда песка в часах уже почти не осталось. ― Профессор, я знаю ответ!
    Молчание.
    ― Ответ в том, что в личиночной стадии своей жизни чел-овцы передвигаются на четырех конечностях, в стадии имаго ― на двух, а в сенильном периоде им необходима еще и механическая конечность ― следовательно три. Условия соблюдены, доктор Фаустус!
    Вновь молчание. Я беспокойно взглянул на часы. В них осталось всего несколько крупинок.
    ― Можно смело заявить о том, что кривая зависимости используемых конечностей от возраста у чел-овец носит ярко выраженный параболический характер! ― истошно завопил я фальцетом, когда упала последняя песчинка. ― Задача мной решена!
    Время истекло, но ничего не произошло. Просидев несколько секунд в гробовой тишине, я медленно поднялся со стула и направился по направлению к выходу. Но, не пройдя и пару шагов, я уперся носом в дверь. Я осторожно ощупал ее и еще раз убедился в том, что по-прежнему нахожусь в зале для собеседования.
    ― Что за хрень? ― я подергал за ручку, но дверь, по-прежнему, оставалась закрыта. ― Ладно, попробуем по-другому.
    Я отступил на шаг назад и вдохнул полную грудь воздуха, превратив залу собеседования в зону сверхвысокого вакуума. Затем, что есть силы, выдохнул.
    Признаюсь, друзья мои, в тот раз я немного погорячился. Но если бы вы были на моем месте, я думаю, поступили бы точно также. Правда, ведь?
    Сказать, что стотридцатитонная стальная дверь расплавилась и большой блестящей лужей стекла мне под ноги ― значит, не сказать ничего. Дверь попросту испарилась, а стена пламени продолжала нестись вперед, выжигая дотла все на своем пути. Говорят, что я прожег даже внешнюю стену западного крыла…
    Чувствуя себя героем паршивого боевика, я шагнул на волю и осмотрелся. Никого из абитуриентов или преподавателей в коридоре, естественно, не было – лишь камень и сверхпрочный пластик, превратившееся в стекловидную массу. А что если, я их всех зажарил?! Не зачислят, ведь, крот-задрот, а я так мечтал попасть сюда! Что же я, придурок, наделал!
    Я уже хотел было от отчаяния биться своей шипастой головой об оплавленные стены коридора, как вдруг появилось зеленоватое мерцание, и в коридоре появился какой-то остроухий вампер с лицом трубочиста, отпахавшего десять смен подряд, или, на худой конец, негритянский маразмаг из племени Голли-Вуду.
    ― Абитуриент Чертослав Волотов! ― обратился ко мне чернорожий пришелец хорошо знакомым голосом доктора Фаустуса. ― Торжественно вам сообщаю, что вы зачислены в Государственную Элитную Сибирскую Темную Академиию Профессионального Обучения имени Сатанаила Слеподырова на факультет «Некрология». Поздравляю, вы теперь студент первого курса! ― и профессор Менгель протянул мне черную от копоти руку.
    Профессор исчез, оставив меня наедине со своими мыслями и вовсю полыхавшим пожаром. Харальд до сих пор был на экзамене, и я решил пройти собеседование еще на один факультет. Естественно, я не собирался получать два высших образования, но вот двойная стипендия никогда не помешает!
    Возвратившись в коридор для абитуры (я-то уже студент!) я еще некоторое время посидел в коридоре вместе с теми, кому еще предстояло ползать в белых тапочках по медным трубам. Естественно, от нечего делать, я балагурил и вовсю травил пропахшие нафталином анекдоты про находчивых студентов и бестолочей-преподов. Будучи неравнодушен к женскому полу (да и потолку тоже) я завязал знакомство с двумя очаровашками, выглядевшими наиболее привлекательно среди всей этой мешанины лап, хвостов, клешней, мандибул и прочего. Одну из них звали Клавдия Стульчак, а другую – Квентина Скандалаки. Они были подругами и прилетели сюда из далекого Лохограда. Обе они собирались поступать на известный факультет СМИ («средства массовой идиотизации»). Карликовая минотавриха Стульчак обладала внешностью классической блондинки, в точности, как и моя бедная покойная матушка, а вамперша Скандалаки, напротив – черная, словно душная чукотская ночь. Глядя на них, я почему-то подумал, что подружки иногда балуются лесби. Что ж, сказал я себе, я вовсе не против к ним присоединиться…
    К сожалению, я не успел взять у них номера их могильников: не прошло и трех минут, как к девушкам подвалил какой-то долговязый оркоид в очках, и они телепортировали в неизвестном мне направлении. Надеюсь, что они все-таки поступят.
    Не моргнул я и единственным глазом, как пришли по мою душу. Вернее, прилетели. Это был сам знаменитый Гоги Тупощит ― экстравагантный шеф факультета «Адская металлургия», куда я и собирался поступать. Мастер Гоги был тем самым знаменитым кузнецом, который выковал отцу Харди его знаменитый пропеллер.
    Хотя мастер Гоги был гномми, и даже каким-то родственником матери Харальда, я не надеялся на пощаду. Скорее, даже наоборот.
    Замерев сердцем, я следовал за невысоким деканом в его знаменитые цеха, где, по слухам, ковалось самое лучшее оружие всех времен и народов. Мы шли пешком несколько часов, прежде чем Тупощит привел меня в свою мастерскую. Я не буду ее описывать, потому что только на одно перечисление чудесных артефактов у меня уйдет не один миллион лет. Скажу только, что там было на что посмотреть.
    ― Ну, что, гэнацвалы, ― спросил меня мастер Гоги. Я молчу про его ужасный акцент, по сравнению с которым, речь моего кореша является образчиком академической литературной русской речи. ― Сэйчас я задам тэбэ тры вапрос. Вах, слюшай, отвэтишь ― паступаишь на мой факультэт. Нэ отвэтишь, ― тут главный металлург Академии выразительно провел себе по горлу огромным кривым ножом, ― зарэжу!
    ― Я понял вас, мастер Гоги, ― ответил я поклонившись свирепому гномми. ― Не сомневайтесь, я достоин обучения на вашем отделении…
    ― Молчы, сын пахатливого дракона! ― зарычал декан Тупощит и взмахнул своим мачете. ― Слюшай пэрвый вапрос: пачему у твой родствэнник ― зэленый дракон свэтящийся чэшуя?
    ― Легко, мастер, ― ответствовал я. ― Как известно, зеленые, или как их еще называют, драконы Курчатова, как правило, обитают в местности с завышенной фоновой радиацией до триллиона рентген-в-секунду. Вследствие этого…
    ― Маладэц! ― встав на стул, хлопнул меня по плечу мой экзаменатор. ― слюшай второй вапрос: пачему вамперы бояцца асыны?
    Признаюсь, я ответил не сразу. Сами подумайте, прямо перед вашим носом сидит свирепый горец и угрожает вам снять голову с плеч. Тут поневоле слегка занервничаешь.
    ― В древесине этой породы деревьев содержатся дубильные таниноподобные вещества, которые крайне отрицательно влияют на метаболизм этого вида нелюдей, ― чуть поколебавшись, произнес я. ― Встраиваясь в молекулу синильной кислоты, эти вещества блокируют перенос гемоглобина к жизненно важным для вамперов органам – толстой и тонкой кишке. Вследствие этого, получив травму изделием из осины, вамперы умирают от сильнейшей диареи метаболического генеза. К сожалению, это пока неизлечимо…
    Густые брови сурового мастера удивленно поползли вверх. Я мог поспорить, у него давно не было такого эрудированного абитуриента.
    ― Вах, слюшай! ― наконец вымолвил он. ― Мнэ нэохота тэбя убывать, гэнацвали. Ты далэко пойдешь! Выбырай: илы я тэбя зачысляю на пэрвый курс в обычном порядкэ, илы ты отвэтышь на паслэдний вопрос и будэшь получать тройную стыпендию!
    ― Но если я не отвечу на ваш вопрос, вы меня зарежете? ― на всякий случай спросил я.
    Мастер Гоги кивнул:
    ― Зарэжу! – грустно подтвердил он. ― Мнэ будэт жаль тэбя, талантлывый одноглазый юноша, но слово горца ― закон, вах!
    ― Ладно валяйте, мастер! ― я вальяжно откинулся на спинку огромной деревянной скамьи, обтянутой твердой, словно камень, чешуей дракона-сифилитика. ― Двум смертям не бывать, а одной не миновать! ― я всегда мечтал получать тройную стипендию, чтобы утереть нос своим родителям, которые вечно считали меня огнедышащим недоумком.
    ― Вай дод, храбрый джыгит, да! ― покачал головой старый металлист-стахановец. ― Мнэ будэт тэбя очинь жаль. Но слюшай вапрос: отвэть мнэ, что по-твоему, тяжелее: килограмм великолепной дамасской стали, или тысяча граммов тончайшей индийской шали? У тэбя есть тридцать сэкунд, Чэртослав!.
    Признаться, я опешил. Задача была дьявольски сложной даже для углубленного курса аддитивной физики макроскопических тел. Куда ж мне, окончившему среднюю марагмагическую школу, хоть и с отличием…
    ― Приплыли, братья-варяги! ― про себя вздохнул я. ― Погнались за принцессой, да и проститутку упустили. Эх, Чертослав-Чертослав, жадность фюрера сгубила…
    Великий металлург смотрел на меня странным взглядом, в котором смешались предвкушение от предстоящего зверства и сожаление от потери достойного ученика. Впрочем, я его прекрасно понимал…
    Мне осталось жить пару секунд. Декан уже заносил свое страшное оружие над моей бедной головой, как я вдруг вспомнил про свой пропеллер.
    Тут необходимо сделать небольшое лирическое отступление. Откуда у меня пропеллер? Все очень просто: по счастливой случайности, вашему покорному слуге дал его Харальд буквально перед экзаменами, пока я не куплю себе кондиционер ― здесь в общаге, говорят, очень жарко. Вот. А я прилепил его скотчем к спине. Ну, чтобы лапы свободными были…
    Слава Неназываемому! Я рванул заржавевший стартер в тот момент, когда старый злодей взмахнул ножом, целясь мне прямо в защищенное броней сердце. Я же крутанулся волчком, подставляя под удар свою почти беззащитную спину. Почти….
    То, что произошло дальше, очень, очень ужасно. Советую пропустить следующий абзац нелюдям с лабильной психикой и скрытыми шизоидными акцентуациями.
    Атака захлебнулась. Боясь обернуться, я с упоением слушал визг, писк и хлюпание перемалываемых конечностей декана Г. Тупощита. Прошло несколько минут, прежде чем Харальдовский вентилятор перемолол все мясо металлурга, на нежнейший, со стальными стружками, фарш. После этого я спокойно обернулся и промолвил:
    ― Мне очень жаль, господин декан, но задача не имела решения. Известные параметры de facto выходили за рамки теоремы Гренделя.
    ― Правильно, студент! ― раздалось из ниоткуда. - Браво! Брависсимо!
    Слегка ошалев, я вертел головой, пытаясь определить, откуда идет голос:
    ― Кто это?
    Вместо ответа на мой вопрос в мастерской перемолотого на фарш Г. Тупощита, материализовался, не кто иной, как… Г. Тупощит!
    Я впал в ступор. Что это, бес-черкес, значит?
    ― Вы молодец, господин Волотов! – двойник декана пожал мне дрожащую лапу. Кстати, как вы заметили, друзья мои, он обладал правильной литературной речью. ― Вы зачислены на мой факультет на первый курс с выплатой тройной стипендии на протяжении всего срока обучения. Поздравляю!
    ― В-в-вы к-к-кто? ― от волнения я стал заикаться.
    Двойник усмехнулся:
    ― Вы уничтожили моего самого удачного голема, студент Волотов. Но взамен я приобрел самого эрудированного ученика за последние десять тысяч лет.
    ― Благодарю, мастер Гоги, ― сказал я, стряхивая ошметки мяса лже-экзаменатора с безнадежно испорченного пропеллера. ― Вы об этом не пожалеете!
"Лучше зажечь одну маленькую свечку, чем сидеть в полной темноте". Конфуций.
 
Сообщения: 25
Зарегистрирован:
24 окт 2007, 10:59
Откуда: Верхнеудинск (Забайкалье)

Re: Рассказы о Чертославе. Рассказ 1. (черный юмор)

Сообщение Змий » 28 дек 2008, 20:33

    РАССКАЗ №2
    WARNING! BEER!
    
    После того, как я блестяще прошел двойное собеседование, мы с Харальдом встретились у входа в общежитие.
    Лил сильнейший ливень, скорбно завывал плакальщик-ветер в старых башнях общаги, и вообще было весьма мрачно и замогильно ужасно, как и следовало ожидать. Я просидел на каменном крыльце около полчаса и порядочно замерз бы, если бы не догадался захватить с собой отцову трубку с измельченными листьями дурмана (кстати, у чел-овец есть очень похожая привычка: правда, они курят обычный табак). Я уже успел уничтожить около полтонны курева, как из темноты, под скудный свет чадящих факелов вприпрыжку выбежал Харальд. Он был весь возбужден и громко размахивал руками:
    ― Поступыл!
    Я поймал его за шкирку, словно нашкодившего ваххобита, и посадил себе на плечи.
    ― Успокойся, кореш, ― сказал я ему. ― Сейчас пойдем, пропустим пару кружечек «Gremlinss» в местной рыгаловке. Мы ж с тобой теперь студенты…
    ― Ты, что, тоже поступыл? ― удивленно пробасил сверху Харди. ― Извыни, слонопотама я и нэприметил…
    Я вкратце рассказал ему, как прошло собеседование. Мирно беседуя, мы зашли в холл общаги, и тут же нос к носу столкнулись с комендантшей: отвратительной трехглавой особой средних лет ― плодом нечестивого союза цербероида и лешачихи.
    ― Здесь не курять! ― сиреной взревела вышеупомянутая особа, и, подпрыгнув, пинком выбила у меня из зубов трубку. Отцов подарок, описав сверкающую дугу, приземлился трехголовой лешачихе на среднюю голову, зеленые волосы которой мгновенно воспламенились, словно сухая трава.
    ― Кто таковы? ― начала она допрос правая голова, не обращая ровно никакого внимания на начавшийся на средней голове пожар.
    Мы с Харальдом переглянулись. Я пожал плечами, отчего гномми чуть не свалился, и ответил:
    ― Чертослав Волотов и Харальд Карлссонсон. Первый курс.
    ― Документы! ― рявкнула левая голова, делая ударение на втором слоге. Пожар на ее соседке и не думал прекращаться.
    Я достал из своей дорожной сумки пластинку-чип из сверхпрочной стали, заменяющую мне паспорт, и харальдово свидетельство о перерождении. Комендантша сцепила их мертвой хваткой и провела перед сканером, находящимся у нее на месте глаз правой головы. Затем щелкнув зубами, нехотя вернула документы мне.
    ― Проходите, студенты! ― прорычала левая голова, а правая добавила:
    ― Если еще раз увижу с куревом ― изничтожу на месте. Ясно?
    ― Так точно, мэм, ― отозвался Харальд, с детства привыкший к военной дисциплине.
    Опасливо миновав горящую цербериху, мы юркнули в первый попавшийся тоннель. Сын Карлсона не удержавшись крикнул:
    ― Тетенька, а у вас центральная голова горит!
    Не имею малейшего понятия, что ответила ему комендантша, потому что в этот момент я, во весь опор, словно скаковой жеребец помчался вперед. Харди, судорожно вцепившись мне в гриву, непрерывно бормотал:
    ― Бэс-черкэс! Бэс-черкэс! Бэс-черкэс!
    ― Заткнись! ― не выдержав, взревел я, и резко затормозил. Викинг грузинского разлива не удержался, и по инерции пропахал еще пару километров носом по мягкому ковру из колючей проволоки.
    Немного отдышавшись, мы осмотрелись: главный герой этого повествования и его невысокий друг находились в большом зале, немного уступавшем по размерам холлу. К выходу отсюда вело три коридора, над входом которых висели предупреждающие неоновые таблички:
    WARNING! BEER!
    WARNING! GIRLS!
    WARNING! ROCK’N’ROLL!
    ― Что дэлать, друг? ― вопросил Харальд, отряхивая лохмотья пару минут назад бывшие его штанами. ― Куда направым свои стопы?
    ― Мы вообще-то шли пропустить по кружечке пива, ― напомнил я гномми. ― Но если ты хочешь к девочкам, или поколбаситься на хэви-метальной вечеринке, я не против. Увидимся через пару часов.
    ― Э-э-э! Нэт! – вцепился в мою штанину сын Карлсона. ― Вмэсте так вмэсте. Айда, гэнацвале!
    И он скрылся в «пивном» коридоре. Я, чуть помешкав, двинулся, было, за ним, как вдруг услышал позади себя шипящий голос:
    ― Эй, муш-ш-шики!
    Постойте, друзья, где-то я уже слышал этот характерный шипящий акцент! И точно! Обернувшись, я увидел, как сюда направляется тот самый змеевампер, которого мы пару часов назад приняли за представителя нетрадиционной сексуальной ориентации. Что он здесь делает? Видимо, он тоже заблудился.
    Я решил его подождать. Впрочем, сей безногий нелюдь передвигался очень быстро, так что ждать его оказалось делом всего лишь нескольких секунд.
    ― Ис-с-свините, что зас-с-ставил вас-с-с ждать! ― прошипел полузмей и протянул для рукопожатия хвост. ― Меня звать Геннадий. Можно прос-с-сто Гадий или Горын. Я немного заблудилс-с-ся, так как только что пос-с-ступил на первый курс-с-с.
    Не знаю почему, но мне этот рептил чем-то понравился. Я радужно пожал ему конечность и представился:
    ― Я ― Чертослав. Можно просто Черт. А это ― Харальд, ― я указал на вернувшегося из коридора гномми. ― Мы сами ни хрена не можем понять, что к чему.
    ― Вах, дарагой! Чего стоишь, да? Пойдем вместэ пить пыво! ― затараторил Хард. ― За удачное поступление!
    ― Я рад, муш-ш-шики! ― улыбнулся своей жуткой находкой стоматолога полузмей. ― Я как раз хотел поис-с-скать какое-нибудь подобие пивнуш-ш-шки, чтобы с-с-снять с-с-стрес-с-с.
    ― Ну пошли, братва. Не хрен языки чесать, - сказал я и смело шагнул в темноту.
    Вскоре мы добрались до одного из многочисленных пабов, что находились в бункере под общагой. Сие заведение носило вельми помпезное название «Пьяный Викинг», хотя на вывеске почему-то был изображен мужик в шапке-ушанке с раскосыми монголоидными очами. Да… Полный абзац…
    Мы оперативно зашли внутрь. За барной стойкой стоял сам нынешний хозяин этого заведения – невысокий и щуплый еврит с плутоватыми, масляно поблескивающими глазками и ухоженной восточной бородкой. Глядя на него, я так и не мог понять, причем же здесь северные варвары?..
    ― Мне пива, паря, ― небрежно рявкнул я и кинул на стойку пару фальшивых золотых монет.
    ― Тебе, модак? ― меланхолично поинтересовался бармен.
    ― Сам ― модак! ― коротко ответил я.
    Наш новый друг Горын заказал себе немного красного вина и пару сигар с Одолень-Травой (здесь, на территории учебного заведения она стоила не в пример дешевле, чем на обычном черном рынке).
    Пока Горын общался с барменом, я огляделся: в данном питейном заведении было много народу, но один столик все же оставался свободным. К несчастью для нас (хотя, если с какой стороны посмотреть), на этот столик уже положили глаз трое второкурсников, один из которых, судя по нашивке был группенфюрером своего курса.
    Надо отдать должное Харальду. Выскочив, словно мелкокалиберная пуля, из сумки (я положил его в свою спортивную сумку чтобы ненароком не потерялся), он прошмыгнул между ног второкурсников и с довольным видом уселся на один из стульев, не забыв при этом положить ноги на второй.
    В баре разом прекратились разговоры, и наступило нехорошее молчание.
    ― Хэй, гэнацвале, здэсь занято, ― радостно сообщил Карлсонсон хмурой троице, один из которых (староста) был чистокровным вампером, а два других ― типичными троллерами с непроницаемыми каменными лицами. Скорее всего, троллеры являлись его секьюрити.
    ― Я тебя не знаю, сынок, ― лениво сообщил хриплым голосом бледный вампер с жиденькой бороденкой, и сделал жест троллерам.
    ― Слышь, падаль, сам Изяслав Бетман соизволил сказать, что он тебя не знает, ― открыв щербатый рот, проскрежетал один из бодигардов. ― Метнись вон отсюда.
    Но наш храбрый гномми и ухом не повел. Для него они значили не больше, чем вся эта мебель, которая тоже, вроде, по слухам, могла иногда разговаривать. Особенно, если перебрать с сильнодействующими наркотическими веществами, типа Одолень-Травы...
    ― Слышь, лилипут, ты что глухой что ли? ― прохрипел второй троллер. ― Проблем хочешь, чурка, мля?
    Харальд побагровел, но вновь смолчал. Он, когда надо, мог быть хладнокровнее всех нас вместе взятых. Между тем, мы уже сделали заказ, и подошли к столику. Увидев нас, троллеры обеспокоено взглянули на своего начальника.
    ― Какие проблемы, уважаемые? ― облокотившись на стол своими огромными лапищами и улыбаясь во весь свой рот, полный огромных зубов, вполне миролюбиво спросил я.
    ― А это еще кто? ― по-прежнему с ленцой обратился вампер по интернациональной фамилии Бетман к своим бойцам.
    ― Слышь, парень, ты кто? ― спросили хором оба троллера.
    ― Дед Пихто, ― остроумно ответил я. ― Повторяю для особо умных: столик уже занят. Вы, робяты, пролетели яко изделие из ДСП над Быдлоградом. Правда, Горын?
    Змеевампер кивнул.
    ― Чо-о? ― бледный Изя задохнулся от ярости и побледнел еще больше. ― Да знаешь ли ты, шрек, с кем говоришь?
    ― Мне без разницы, бледнолицый! ― отрезал я и свирепо зыркнул своим единственным оком на вампера и его бригаду. ― И не надо меня оскорблять, ты понял, дохляк?
    ― Ах ты, сволочь! ― вампер вскинул руку, явно собираясь сотворить какую-нибудь пакость, но Горын оказался быстрее. Это бы хороший, я бы даже сказал, профессиональный киктейл, со сверхсветовой скоростью. Тело группенфюрера второго курса отнесло в дальний угол бара и похоронило под парой дюжин сломанных столиков.
    Но надо отдать должное троллерам. Почуяв жареное, они не отступили, а вдвоем кинулись на Горына. Честно сказать, они оказались очень даже неплохими бойцами, и ему пришлось бы туго, не приди я к нему на подмогу. Коронный удар левой лапой под дых (я еще в школе пару тысяч лет занимался боксом) – и один из троллеров проломил дверь в подсобку, и свалился прямо под ноги повару: огромному оркоиду в засаленном фартуке, который профессиональным движением отправил его отдыхать рядом с Изей. С другим секьюрити Горын справился сам, стукнув его многопудовым хвостом по темечку. Троллер обмяк и бесформенной кучей разноцветного тряпья опустился на заплеванный им же самим пол.
    ― Вах, как мы их, а, парны! ― воскликнул Харди, потрясая в воздухе кулачками. ― Будут знать, безмозглые, куда совать свой нос!
    Вышвырнув нарушителей спокойствия за дверь, я довольно крякнул и выпустил струйку голубоватого пламени к потолку, прожигая его насквозь. Горын же обвился кольцами вокруг стула и опрокинул себе в утробу пару фужеров «Кровавой Марии».
    В зале постепенно восстановилась та же атмосфера, как и до стычки с Изей и его приспешниками. Приглядевшись повнимательнее, я заметил, что многие посетители (здесь были в основном, первачи) бросали в нашу сторону любопытные взгляды. Особенно в этом замечен был высокий, худощавый и абсолютно лысый вепрьвольф в огромных роговых очках, и с хищными повадками бывшего ВДВ-шника, сидевший в кругу трех (!) суккубих.
    Тем временем, мы продолжали спокойно пить пиво и разговаривать. Вскоре моим собеседником остался только один Горын, так как крошка гномми совсем уморился, и мне опять пришлось засунуть его в свою спортивную сумку, чтобы тот не потерялся, если вновь случится файтинг.
    Горын оказался славным парнягой, к счастью, не имевшим никакого отношения к различного рода секс-меньшинствам. К тому же, как выяснилось, он играл на виолончели, и обожал, как и я, тяжелый металл. После сто двадцать пятой кружки «Gremlinss» нами было решено создать в Академии рок группу, где я буду петь, Харальд – играть на бас гитаре, а Горын – терзать уши своей старой прадедовской виолончелью, под устрашающим названием «Арфа Дьявола».
    Мы как раз спорили о названии проекта, как вдруг дверь в салун слетела с петель, и гнусавый голос произнес:
    ― Где эти уроды, а Изяслав? Сейчас мы им покажем, где нерпы зимуют!
    Я интуитивно понял, что пришли по нашу душу. Видимо, Изя Бледный успел под шумок свалить, а теперь, вот, вернулся с превосходящими силами. Я, прищурившись, взглянул на Горына:
    ― Ну что делать будем, а, братуха? Отступать как-то не в моих правилах.
    Горын молниеносно взвился над столом, напоминая огромную императорскую кобру. Глаза полувампера сузились:
    ― Знаешь, друг, я тоже не привык спасаться бегством…
    Между тем, второкурсники приближались. Их было около дюжины. Среди них я заметил трех циклоперов, парочку бервольфов и даже нашего с Харди земляка – пещерного мангадхая. Ситуевина была не ахти.
    ― Гэсэр! Они вон, там, за дальним столиком! ― послышался звенящий голос Бледного, обращавшийся к мангадхаю. ― Абитура: удав и драгвольф!
    Я медленно поднялся из-за стола, и обвел тяжелым взглядом паб:
    ― Помирать так с музыкой!
    Первым на нас ринулся один из циклоперов, и это стоило ему если не жизни, то большей части телесного здоровья. Я ударил ребром лапы ему по шее, а Горын сделал классную подсечку своим хвостом. Лишившись равновесия, циклопер повалился на соседний столик, где сидели две девушки-сирены. Раздался громкий ультразвуковой визг, на мгновение дезориентировавший наших врагов. Воспользовавшись этим, я крюком вмазал по роже ближайшему троллеру, очень похожему на тех двоих, кому мы намяли бока пару часов назад. Для меня все каменюки на одно лицо…
    Но на этом везенье на этом этапе внезапно закончилось. Сзади на меня навалились два бервольфа, и мне пришлось весьма несладко, так как они были не намного меньше меня по размерам, а по агрессивности каждый из них превосходил меня раза в четыре. Краем глаза я увидел, что Горын все еще держится, хотя его и сжимали в кольцо остальные. Хорошо, что близко подойти к нему не решался никто: кому охота быть проглоченным пятнадцатиметровой анакондой?
    И все же, обстановка оставляла желать лучшего. Чувствуя, что силы мои на исходе, я на миг стряхнул с себя бервольфов и на весь зал заорал:
    ― Эй, первый курс! Наших бьют!
    Затем меня снова накрыли, и я уже почти не видел, что происходило дальше.
    По словам Горына, в начале на мой зов откликнулся только тот самый вепрьвольф-скинхед-очкарик, что сидел за соседним столиком, который сразу же вскочил с места, начисто позабыв про своих дам. Надо отдать ему должное: он сразу разобрался что к чему, и умелым «прихватом» наглухо высек предводителя банды: того самого узкоглазого мангальского мангадхая с гнусавым голосом, за чьей широкой спиной и прятался трус Бледный.
    ― Эй, первачи, нах! ― гневно воскликнул лысый десантник. ― Вставайте, чего расселись! Покажем второму курсу, кто здесь главный, нах!
    То ли, его пример подействовал воодушевляющее, то ли благотворно сказался вывод из игры вражеского вожака, но по призыву лысого, к нам присоединился почти весь первый курс, находящийся здесь.
    Описывать то, что произошло после, нет никакого смысла. Второкурсники за несколько секунд были смяты и опрокинуты, а разгоряченные первокурсники, не замечая разницы, обратились вскоре друг против друга, пуская в ход кулаки, а кое-кто из продвинутых ― и примитивные заклинания. Вот уже и мы втроем (включая лысого десантника-вепрьвольфа) вынуждены были обороняться от четырех чересчур ретивых лешаков-первокурсников, которые в пылу алкогольного опьянения не различали перед собой своих и чужих. А уж когда я оказался плечом к плечу с троллером, которого сам же отправил два часа назад в нокаут, мне стало совсем невесело. Все смешалось в доме Облонских, и только мы трое еще каким-то чудом сохраняли связку, разбить которую было не под силу уже никому. Жару поддал еще и Харальд, как нельзя некстати проснувшись в самом разгаре веселья.
    ― Мать моя ― гэтэра! ― удивленно воскликнул гномми, когда ему прилетело по уху от летучего карликового упыроида, который поднявшись под черный от копоти потолок, и истошно визжа от возбуждения, атаковал все, что движется. Харди положил этому конец, схватив мохнатого летуна за ноги и обрушив его, словно кистень, на голову безбашенной мантикорихе (некоторые девушки превосходили жестокостью парней!), что пыталась откусить Горыну хвост по самую шею.
    ― Благодарю, Харди! – он отшвырнул потерявшую сознание агрессивную девицу в общую свалку. ― Парни, надо отс-с-сюда с-с-сваливать, пока нас-с-с ещ-щ-ще не прикончили с-с-свои же.
    Схватив Харальда подмышку, я стал прочищать себе путь к выходу из этого заведения, которое сейчас напоминало арену одного известного английского дурдома. За мной двинулись Горын и наш новый товарищ. Нам никто не препятствовал: все были очень заняты самими собой и попросту не заметили ухода со сцены главных виновников неразберихи.
    Проломив стену, мы оказались на свежем воздухе.
    ― Ну и дэла! ― произнес гномми и сладко зевнул. ― Нэ успеешь заснуть, бэс-чэркэс, как происходыт все самое интэрэсное.
    ― Да ничего интересного, поверь мне, Харди! – сказал я. ― Спи, давай, а то опять бузить начнешь. Горын, будь добр, запихай его обратно ко мне.
    Горын засунул шведа обратно в сумку, где тот вновь заснул крепким и здоровым молодецким сном. После этого я обернулся к нашему новому товарищу. Очкарик молчал, слегка улыбаясь, и как впоследствии выяснилось, оказался, вообще, парнем не сильно разговорчивым.
    ― Ну, давай, служивый, знакомиться, ― я протянул лысому вепрьвольфу лапу, ― я ― Чертослав. Можно Славка «Черт». А это мои друзья: полузмея величают Геннадием «Горыном», а тот, помельче, что дрыхнет в сумке ― Харальд Карлсонсон. Спасибо, брателло, что подсобил.
    ― Вольт де Мор. Можно, Валера «Лысый», нах, ― ответил крепким рукопожатием скинхед. ― Не стоит благодарностей, камрад, нах!
    ― Ну вот и познакомились, ― я указал на развалины «Пьяного Викинга», на руинах которого продолжали выяснять отношения пьяные студенты. ― Вам не кажется, что нужно рвать когти, пока не поздно? Неохота что-то попадать им снова в лапы.
    ― Речи нет, братан,
    ― Тогда сейчас двинем до меня, а там и порешим, что делать дальше, ― я взмахнул лапой, и в воздухе повисла огненная руна перемещения.
    Через пару секунд мы оказались уже свершено в другом месте.
"Лучше зажечь одну маленькую свечку, чем сидеть в полной темноте". Конфуций.
 
Сообщения: 25
Зарегистрирован:
24 окт 2007, 10:59
Откуда: Верхнеудинск (Забайкалье)


Вернуться в 2008

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1