Бестселлеры

Пролог и 1-2гл.романа (пока без назв.), психолог., мистика

Модератор: Атерес

Пролог и 1-2гл.романа (пока без назв.), психолог., мистика

Сообщение java73 » 05 дек 2008, 13:26

    Добрый день. Размещаю пролог начатого романа, жанр - интеллектуальная проза с элементами мистики.
    Добавлены первые главы.
    
    Ветер подцепил с земли пустой, грязный пакет и игриво подбросил его в воздух. Он долетел до второго этажа дома, а затем невидимый проказник с силой кинул его в сторону пустыря, где пакет принялся танцевать вместе с сухими семенами кленов.
    
    Пустырь, многоэтажный дом, стоящий на его краю, автобусная остановка и одинокий киоск. Это мой дом. Это моя жизнь. Пустырь это тоже моя жизнь. И одиноко летающий пакет тоже. Все это обо мне.
    
    Я одинок, потому что мне никто не нужен. И несчастен, потому что счастья не существует. Не богат, потому что у меня есть все, что необходимо для существования, а большего и не прошу. И танцевать я умею тоже только в компании деревьев, темной ночью на своем пустыре. С меня семена не падают, разве что возрастной песок. И это в тридцать восемь.
    
    Мой подъезд – самый крайний, на углу. Квартира – на седьмом этаже. Из окна естественно виден пустырь. Как же иначе.
    
    Сейчас я захожу в подъезд и вызываю лифт. Я не люблю ездить в лифте с кем-то еще. Даже двадцать три секунды вынужденного сопения и скованности меня сильно раздражают. Но сейчас я захожу в лифт не один.
    
    Вместе со мною едет женщина примерно моего возраста. Называть ее женщиной – очень бестактно, поскольку ее красота, лицо, кожа – все это двадцатилетней девушки. Она одного со мной роста и поэтому нашим взглядам легко встретиться. И от ее взгляда я не скрываюсь. На улице – февраль, а на девушке легкое платье бирюзового цвета с глубоким вырезом на спине. Туфельки на каблуках. И, несомненно, она натуральная блондинка.
    
    И мне она знакома. Зовут ее Дашей. Всю ее красоту я давно изучил сантиметр за сантиметром. На ее теле нет лишних родинок, пятнышек, нет ни одной лишней складочки на лице. Это идеальная куколка. Правда, с куклами ведь не принято разговаривать. А с Дашей даже можно непринужденно беседовать. Можно ей излить всю свою душу и быть уверенным, что не разливаешь остатки своего сознания по пустым сосудам. Она непременно найдет, что ответить. И это будет не цитата из классики или Евангелия.
    
    Даша – это зеркало, в котором отражена только моя белая сторона. Правильные мысли у нее в голове – это мои утраченные мысли. Идеальная ее фигура – это результат моего издевательства над собственным организмом. Алкоголь и полное бездействие отражается только на мне.
    
    Даша почти совершенна.
    У нее только один недостаток – она плод моего воображения.
    
    Вернее, как человек она, конечно же, существует в мире, я даже был с нею знаком – один день. Но та Даша, которая едет в лифте – результат рекуррентной шизофрении. Такой диагноз был поставлен мне десять лет назад. Это означает, что галлюцинации у меня периодические. Правильнее сказать, что галлюцинация собственно одна и облачена в крайне целостную форму – в Дашу. Галлюцинация, которая меняет свою прическу, одежду, даже изменяется с возрастом. Одно неизменно, она приходит только когда мне становится уж слишком одиноко. И всегда помогает мне выбраться из депрессии.
    
    Сначала это достигалось путем обычного секса. Сначала – в том смысле, когда я еще не подозревал ее вымышленной сущности. Это было в течение года. Она иногда появлялась ниоткуда, позволяла мне расслабиться в своих объятиях, подолгу разговаривала со мной, а потом исчезала на несколько недель. И появлялась снова. А я только радовался каждый раз ее приходу.
    
    А потом я понял, что все происходит как-то не так. Уж не помню точно все обстоятельства, при которых обнаружилась сущность моей Даши, поскольку тогда в заболевании наступил период острых приступов. Апатия, бешенство, потери памяти, дезориентация, страхи – все это было. Были и врачи в белых халатах, и было лечение. Потом я узнал, что все это называлось полиморфной клинической картиной приступов: с депрессивным и параноидальным синдромом, и даже с синдромом помрачения сознания.
    
    Год жестокого лечения всеми мыслимыми и немыслимыми средствами, о которых я узнал только потом, привел к тому, что теперь появление Даши происходит довольно редко, и не провоцирует сильные приступы. Одним словом, я привык так жить. И был выписан через три года со строгой рекомендацией амбулаторного наблюдения.
    
    В первый раз, когда Даша появилась у меня в квартире после больницы, через несколько недель после выписки, она устроила мне истерику на предмет того, что я посмел пытаться от нее избавиться. Бурная сцена, вымышленные разбитые тарелки, которые, скорее всего, колотил я сам. Вроде бы я находился в позе скрученного жгутиком дождевого червя на полу за диваном, с закрытыми глазами, повторяя про себя одну и ту же фразу: «Уходи». А Даша и не собиралась уходить. Когда истерика закончилась, она присела на диван, и нежно начала гладить мои волосы.
    
    Может, это было ощущение ее рук, а может и мурашки, вызванные страхом, которые бегали в волосяном лесу на моей голове. И когда я открыл глаза – она была уже спокойна и приветливо смотрела на меня. Потом она принялась меня страстно целовать, повалила прямо там же за диваном, и началось все с начала. Теперь только это был осознанный секс с вымышленной девушкой. Хорошо я поступал или плохо? Отвечу, как когда-то сказал мне мой друг: это был факт, не окрашенный моралью…
    
    Уж не знаю, и знать не хочу, как это выглядело со стороны. Иногда, когда являлась Даша, я пытался установить видеокамеру на запись, чтобы потом посмотреть, что происходило в действительности. Однако каждый раз что-то во мне обрывалось, и я не осмеливался взглянуть на правду.
    И это длится до сих пор.
    
    А сегодня, доехав до своего этажа, я догадываюсь, к чему это ее появление. День моего рождения. Я только что вспомнил. И платье на ней то, которое как-то давно я видел в магазине. Тогда мне, впрочем, захотелось представить его на другой девушке, а вернее то, как я залезу под него ручками.
    
    Ну что же, Даша, заходи, ты знаешь, чего мне хочется…
    
    Когда она исчезает, и меня охватывает ужасная тоска, я позволяю себе закрыть глаза и прогуляться в своих воспоминаниях: вот я в тридцать пять — новая работа, с предыдущей меня уволили из-за частых посещений психиатра; тридцать два — выписывают из больницы, встречает меня кучка пенсионерок, торгующих разным хламом — больница рядом с рынком; двадцать девять — первый сильный приступ; в двадцать четыре я вижу выпускной в университете, пятый курс, целый год лживой любви и верности, но единственный год хоть какой-то любви. Пожалуй, я вернусь еще на два года раньше — на третьем курсе я впервые увидел настоящую Дашу. С чего же все у нас началось?
Последний раз редактировалось java73 30 янв 2009, 20:12, всего редактировалось 6 раз(а).
В споре двух самцов не может родиться истина
 
Однако!!!

Сообщения: 71
Зарегистрирован:
21 ноя 2008, 13:24
Откуда: Ульяновск

Re: Пролог начатого романа (пока без названия) 5650 зн.

Сообщение Терра » 05 дек 2008, 14:35

    Автор, прочитала и задумалась. Начало понравилось. Ветер, пустырь, клены. Настраивает на определенный лад. А вот дальше... Сложно оценить. Если это пролог, то какова будет основная идея романа?
Автор №3
 
Сообщения: 2458
Зарегистрирован:
23 фев 2008, 16:10

Re: Пролог начатого романа (пока без названия) 5650 зн.

Сообщение java73 » 05 дек 2008, 15:07

    Терра, однозначно ответить так сходу на вопрос об основной идее романа я, думаю, не смогу на сегодняшний момент. Нет, идея-то конечно есть.
    Образ главного героя немного позаимствован с реального человека, моего бывшего друга, немного необычного, так скажем, упрямо отрицающего наши обычные мирские радости - счастье, любовь. успех... Одно время мы много переписывались, и я немного разобрался в его мировоззрении, к тому же мне известны некоторые факты из его жизни, которые могли бы считаться фактором становления такого мировоззрения. Мысли он иногда высказывал довольно интересные, не совсем обычные, не поддающиеся рациональному объяснению. И мне захотелось обыграть эти его мысли. Так родилась идея этого романа. И идея немного пофантазировать о возможном будущем человека с таким мировоззрением. В романе будет много одиночества, размышления героя, немножко жестокости, ну а шизофрения придумана для того, чтобы все это еще и закрутить.
В споре двух самцов не может родиться истина
 
Однако!!!

Сообщения: 71
Зарегистрирован:
21 ноя 2008, 13:24
Откуда: Ульяновск

Re: Пролог начатого романа (пока без названия) 5650 зн.

Сообщение Терра » 05 дек 2008, 16:01

    Попробуйте выложить дальше. Психологические вещи нужно читать и оценивать в развитии.
Автор №3
 
Сообщения: 2458
Зарегистрирован:
23 фев 2008, 16:10

Re: Пролог начатого романа (пока без названия) 5650 зн.

Сообщение java73 » 05 дек 2008, 16:25

    Есть сложность с дальнейшим выкладыванием. Во-первых, написано относительно немного, где-то 30%. Главы не то, что большие, но и не маленькие - где-то по 22 тыс. знаков. И действие в них развивается не так быстро, как в приключенческих произведениях. Будут ли читать, если выкладывать эти готовые куски?
В споре двух самцов не может родиться истина
 
Однако!!!

Сообщения: 71
Зарегистрирован:
21 ноя 2008, 13:24
Откуда: Ульяновск

Re: Пролог начатого романа (пока без названия) 5650 зн.

Сообщение Терра » 06 дек 2008, 00:34

    Если не выкладывать, тогда тем более читать не будут :D
    Ничего не бойтесь, выкладывайте, если хотите услышать мнения. По-крайней мере один читатель у вас уже есть. :)
Автор №3
 
Сообщения: 2458
Зарегистрирован:
23 фев 2008, 16:10

Re: Пролог начатого романа (пока без названия) 5650 зн.

Сообщение java73 » 06 дек 2008, 22:26

    Немного отредактировал пролог.
    Выложить, думаю, смогу первую главу, но только в понедельник. Все-таки пройдусь по ней еще разок.
В споре двух самцов не может родиться истина
 
Однако!!!

Сообщения: 71
Зарегистрирован:
21 ноя 2008, 13:24
Откуда: Ульяновск

Re: Пролог и 1гл.романа (пока без назв.), психолог., мистика

Сообщение java73 » 08 дек 2008, 16:53

    Вот первая глава. ОТРЕДАКТИРОВАНА!
    
    В один из обычных учебных дней я со своим другой Явой прогуливал две последние лекции. Звали его так от названия той марки сигарет, которую он постоянно курил.
    Подходила к концу первая половина третьего курса. К этому времени я уже пресытился получаемыми знаниями и все часы, что сидел на парах, писал в тетради стихи или рассказы. До университета я и в школе выдавал стихи, никогда не боялся показывать их друзьям и даже рассказывать, чем иногда пользовались в случаях крайней школьной нужды: добавить лирическую нотку в скудные смотры художественной самодеятельности, или даже выставить мои творения на какой-нибудь конкурс.
    Тягу к прозе я приобрел уже в университете, после знакомства с Явой. На курсе все его звали по паспорту – Алексеем, я же иногда, когда вспоминал, звал Явой, с претензией на дружбу. Впервые мы столкнулись случайно. Университет был в одной части города, а дом мой — в другой. В самый первый день, в тот день, когда всем первокурсникам выдали студенческие билеты, я не остался «знакомиться за пивом» с будущими коллегами, а решил поехать домой. Намерения были только благородными: узнав расписание занятий на следующий день, хотел дома почитать полученные учебники, чтобы знать, о чем пойдет речь. И вот, я сел в автобус, долго, очень долго ждал, пока автобус наберет достаточно пассажиров; вот автобус тронулся, подошел кондуктор, а я с ужасом понял, что не могу найти деньги. Думаю, я попал в такую глупую ситуацию впервые в жизни.
    Вышел из автобуса на первой же остановке, пробормотав что-то кондуктору. Ходил по улицам, не знал, что делать, к кому подойти. Телефона у меня тогда еще не было, денег так и не нашел. Я ходил по улицам центра города около двух часов, обдумывая сложившуюся ситуацию. Самым верным было обратно вернуться к университету, поискать хоть одно лицо, которое покажется знакомым, выложить свою нелепую историю и попытаться получить материальную помощь. К стенам университета за два часа я подходил пять раз. Ни одного знакомого лица так и не увидел.
    Я обреченно вернулся на автобусную остановку. Утешал себя последней идеей: раз выхожу на конечной остановке, остается уговорить водителя дождаться меня с деньгами, оставив в залог паспорт. Только вот не мог решить: сказать это водителю сначала или потом. И пока я это решал, мимо проехало два автобуса.
    Неожиданно кто-то хлопнул по плечу. Я удивленно обернулся и увидел одного из своих новых однокурсников.
    - А ты тоже на том берегу живешь? - спросил он, выдыхая сигаретный дымок.
    - На том, в самом конце.
    Кажется, спасение пришло, - подумал я тогда.
    - Ну, тогда поехали, автобус вон, - сказал однокурсник и толкнул меня вперед к распахнувшимся дверям автобуса. Мы сели. Я все выжидал и подбирал слова, чтобы спросить у своего нового знакомого десять рублей. Потом догадался спросить имя.
    - Как тебя зовут?
    - Алексей, - ответил он.
    - А-а, а меня — Александр.
    - Македонский?
    Я улыбнулся. Сам-то я всегда себя так и называл. Автобус проехал три остановки. Назад дороги не было. Автобус заехал на мост через реку. Кондуктор поднялся и начал медленно обходить пассажиров.
    И Алексей успел первым:
    - Слушай, Санек, одолжи, пожалуйста, десятку - все пропили.
    Помню, как у меня помутилось в глазах. Кондуктор как раз подошел к нам.
    - За проезд. Уснули, что ли? - крикнул он.
    Я молча начал делать вид, что ищу по карманам деньги. «Поискал» в карманах пиджака, засунул руку в карман брюк и что-то вытащил. Оказалось, это были скомканные пятьдесят рублей. Наверняка у всех такое бывает – часами что-то разыскиваешь, что-то нужное и важное, а потом оно само собой находится где-нибудь на самом видном месте.
    - За двоих, - предупредительно сказал мой новый знакомый.
    В тот день мы больше ни о чем не разговаривали. Как я потом понял, Алексею это было не слишком тяжело – он и сейчас любит больше молчать и слушать. А тогда он мне совсем не понравился, тем более я был зол на него – он так просто сказал это свое «за двоих», и мне стало так обидно за те часы, что я накручивал метры вокруг университета и терзал себя! И я постарался сделать вид, что уснул.
    Уже потом, через несколько недель, когда мы стали больше общаться в университете, он рассказал, что пишет рассказы. И давал мне читать свои наброски, писал при мне же. Я ему отдавал свои стихи. Так мы и сидели на занятиях по различным отраслям права и занимались графоманией. А однажды он дал мне серенький листок, исписанный мелким почерком с обеих сторон, с кучей помарок. Чтобы разобрать все потребовалась целая пара! Но дочитав до конца, я осознал, что на этот раз Ява смог-таки сочинить нечто стоящее. С того момента я и стал по-другому смотреть на него – со слабой завистью. И еще мне самому захотелось попробовать себя в прозе. И начал писать рассказы. Практически все, что я написал, отправлялось в итоге в мусорную корзину, однако упорство мое от этого не угасало, и я продолжал писать на лекциях то стихи, то рассказы.
    Итак, мы прогуливали две последние лекции, сидя в кафе «Ларец», в котором с начала второго курса проводили около трети всего учебного времени. В этом кафе, которое располагалось на последнем - тридцатом этаже гостиницы, были дешевые пирожки, дешевый чай, дешевое пиво, кроме того, с балкона можно было рассматривать пейзажи города и реку, которая делила наш город пополам.
    Было холодно. Зима в тот год наступила рано, уже в октябре выпал первый снег, который и не думал таять, как это обычно предсказывается знатоками народных примет. На таком морозе балкон кафе практически не открывался, поэтому курить разрешали прямо в зале, чем охотно пользовался Алексей. Я не курил. В первом классе попробовал, пришел домой с красными глазами и сильным запахом табака от рук. Отцовский ремень навсегда отбил вредную привычку и любовь к жевательным резинкам.
    В кафе стоял большой самовар, в котором всегда был кипяток. Можно было взять один стакан с заваркой или кофе, а потом сколько угодно подливать горячей воды. Большие столы были расставлены очень свободно, а благодаря крупным окнам, выходящим на балкон, в кафе всегда было светло и уютно, а воздух, несмотря на курильщиков, оставался очень свежим.
    Мы по старой привычке сидели за последним столиком, чтобы можно было видеть всех вокруг, а самим оставаться закрытыми с трех сторон. Алексей читал мое стихотворение, сочиненное на первой паре. Стихотворение занимало три страницы. Пока Алексей читал, я следил за ним. Видно было, как тот сначала просмотрел страницу сверху вниз, а потом читал заново, чтобы понять смысл. Нравилось, что мой друг внимательно читает мой стихотворения, особенно полюбившиеся мне самому. Я писал его, сидя за последним столом, наблюдая за Егоровой Машей, к которой испытывал некую симпатию с конца первого курса. Я никогда не называл чувства к девушке любовью, так как считал и продолжаю считать, что любви не существует, а существует лишь некая привязанность, а человек сам себе ее накручивает. Алексей же проповедовал обратное и надеялся на то, что очень скоро встретит свою половинку и заживет полноценной жизнью.
    Он дочитал и начал критиковать:
    - Ну почему нельзя написать про счастье хоть разок?
    - Ты же знаешь, счастья – не существует. А если я начну писать о нем, то в конце все равно получится так, что счастья нет, - ответил я.
    - Я знаю, что счастье существует, и ты это знаешь. Другое дело, что ты его не испытываешь. А про кого этот стишок, кстати? Я знаю ее?
    - Может и видел.
    - А ты хитрец, - задумчиво сказал Алексей, - вот вчера что же ты в автобусе Чащиной не говорил, что всех ждет смерть, что смерть рядом, что счастья нет, что пора всем умереть, а про стихи свои ерунду плел?
    Ольга Чащина – еще одна наша однокурсница, с которой мы часто ездили домой после занятий. Она была наделена всего лишь одной способностью – терпеливо сидеть часами на лекциях, а дома стойко зубрить страницу за страницей из учебников. Ни друзей, ни заметных увлечений. Разговорами в автобусе, чаще всего о стихах, о книгах, я пытался отвлечь Ольгу от учебы, продолжающейся у нее голове, видимо, по инерции.
    Я лукаво улыбнулся:
    - Я приспосабливаюсь, вру, притворяюсь, что мне все это интересно и я такой же, как все.
    - Однако впечатление такое, что твоя правда тебе самому менее приятна, чем твое вранье и притворство. Не так?
    - Нет! Я вынужден говорить то, что не думаю, потому что никто в мире все равно меня не поймет. Даже не меня, а истину жизни! То, что никаких эдаких чувств, о которых вы все твердите, на самом деле не было и нет.
    Алексей стал дальше листать тетрадь в поисках еще не прочитанных стихов. Я же встал и пошел подлить кипятка в стакан, заодно посмотреть на выпечку, которая продавалась в буфете. Поджидая продавщицу, я оглянулся. В этом кафе я сидел очень долго. Здесь действительно было уютно. Рассеянный занавесками свет гулял по всему просторному помещению, не застаивался, не оставлял темных мест. Почему-то я подумал, что если бы мне захотелось покончить жизнь самоубийством, я непременно бросился бы вниз с балкона этого кафе. Наверно тихая обстановка создавала меланхоличное настроение. Или оно было моим постоянным спутником.
    Я купил пару пирожков и вернулся за столик. Алексей все продолжал перечитывать страницу за страницей.
    Я спросил:
    - Почему тебе так нравится одно и то же читать по сто раз?
    - Не знаю, - ответил Алексей, - правда, просто такая привычка. Я и не задумываюсь, перечитываю и все.
    - Все-таки, это что-то должно значить.
    - Ну, наверное, должно, - согласился он, продолжая читать.
    - Все в мире что-то значит.
    - Но не всему можно найти объяснение, - ответил Алексей, оторвав глаза от тетради. Видимо, ему хотелось поспорить.
    Я начал отхлебывать кипяток маленькими глотками, а он закурил сигарету. Прожевав первый пирожок, я сказал, также желая продолжить начатый спор:
    - Я уверен, что всему можно найти объяснение.
    Алексей ответил:
    - Найти-то можно. Но наверно человек на это не годится.
    - Именно человек на это и годится, - настаивал я, - потому что человеческое мышление безгранично, а значит, он все может познать.
    - Я пойду тоже плесну, - сказал Алексей и, положив сигарету в пепельницу, встал и ушел к буфету.
    Я посмотрел на часы. До конца занятий оставалось десять минут. Алексей вернулся и, расставляя на столе стакан и тарелку с пирожками, сказал:
    - В принципе, наш спор изначально неразрешим, потому что мы стоим на разных фундаментах.
    А я думал, он за пару минут сочинит более пространный аргумент. Решился продолжить сам:
    - Я как раз пытаюсь не стоять ни на каких фундаментах, а получить истинное знание. Все, кто стоит на фундаменте, стоят на догадках и мыслях, которые уже кто-то высказал и предложил, и не важно, истинные они или нет. Это парадигма, которую все признают, не вдаваясь в ее анализ.
    - Почему же не вдаваясь? Как раз, очень даже вдаваясь. И, естественно, это зависит от каждого человека. Не думаю, что большая часть людей вообще об этом задумывается и разговаривает за чашечкой чая о том же, о чем и мы. Лично я люблю все анализировать.
    - Все равно, ты исходишь из каких-то догм, - сказал я, немного замявшись.
    - Каких?
    - Например, существование Бога.
    - А ты не исходишь из идеи, что Бога нет? – ответил Алексей.
    - Если ты говоришь, что Бог есть, ты стоишь на фундаменте, который залили задолго до тебя. Если я не стою на фундаменте, я просто говорю, что не знаю, как там есть на самом деле. И у меня есть вариант либо твоего фундамента, либо какого-то другого, допустим, своего собственного. У меня есть выбор.
    - Не думаю, что в конечном итоге ты окажешься прав. В конце концов, висеть в пустоте тоже невозможно. А выбор есть у каждого. Никто не пристывает к одному фундаменту. Всегда можно перейти на другой.
    - А вот проще не скакать, а создать заново и качественно.
    - Да, согласен. Только наверно не проще, а лучше. Создать заново — сложно.
    У Алексея зазвонил телефон. Он посмотрел на экран, встал и отошел от столика, чтобы поговорить.
    В моем друге было столько противоречий, что если бы кто-то про него написал рассказ, повесть или поэму и описал бы его так, как есть на самом деле, то читатель или критики не поверили бы, а сказали, что персонаж крайне противоречивый и неправдоподобный. Правда, в нем все по-другому. Он может часами рассуждать о Боге, любви, счастье, дружбе, а потом месяцами разговаривать исключительно матом со всеми и вести себя как отморозок. Он может сочинять лирические и искренние стихи, а может нести такую пошлятину, что даже в мужской компании неудобно становится. Еще он может очень прямо и упорно показывать человеку, как он плохо к нему относится и, тем не менее, помогать этому же человеку. Все отдельные поступки и слова Алексея были противоречивыми, странными и непредсказуемыми, но я чувствовал, что все они в целом подчинены какой-то строгой последовательности, которую пока не смог раскрыть.
    Алексей пошел к окну в противоположный угол кафе. Видимо разговор был настолько серьезный, что никто не должен был слышать.
    Я перечитал еще раз то стихотворение, навеянное образом девушки, и мысленно представил ее. Мария Егорова, низенькая и худощавая с длинными русыми волосами, большими глазами зеленого цвета, волновала мое воображение давно. Впервые я приметил ее, когда сдавали первую сессию. Она пришла на первый экзамен в роскошном темно-красном платье. До этого она всегда ходила то в джинсах, то в черной прямой юбке с серенькой кофтой. Но в этом платье, которое хорошо подчеркивало ее стройную фигуру, струилось по ее ногам, как настоящий японский шелк, она сразу стала заметной. Конечно, после экзаменов она не перестала ходить в неприметной одежде, однако одного раза мне было достаточно, чтобы совсем иначе посмотреть на нее. Маша была ниже меня примерно на пол головы. Ее лицо было приятное, голос мягкий и негромкий. Я очень любил слушать ее, когда она отвечала на семинарах. Правда, смеялась Маша довольно громко, но это мне тоже нравилось.
    Свой интерес к ней для себя и для других я объяснял исключительно прагматично и просто: она возбуждала как женщина. Мне хотелось бы провести с ней несколько ночей, насладиться вдоволь ее присутствием. Однажды, прочитав Зюскинда, я решил, что также как и Гренуй, хочу забрать всю прелесть своей жертвы себе, а иссушенную выбросить за ненадобностью. И теперь до третьего курса нередко, сидя на задних рядах, я наблюдал за Машей, а потом писал стихи, навеянные ее образом.
    Хоть я и не отличался какой-то замкнутостью, скромностью, я не начинал общаться с Машей, не строил дружеских или других планов. Сделал ее для себя какой-то иконой, к которой не нужно прикасаться, чтобы почувствовать силу и насладиться. Для меня было достаточно думать о ней, наблюдать и писать.
    Пока я никому не рассказывал, что образ Маши Егоровой питает и вдохновляет меня на творчество. Я еще и сам не решил, что она для меня значит. Единственное, что я твердо для себя решил – это не любовь. Любви как таковой не существует, в Алексее я нашел постоянного соперника в спорах по этому поводу, но я никогда не сомневался в своих выводах.
    Это не любовь. Может быть, если бы любовь и существовала, я мог бы влюбиться в Машу Егорову, но любви-то нет. И я это знал.
    Вернулся Алексей с довольным лицом.
    - У меня две новости, - сказал он.
    - Ну, начни с какой-нибудь.
    - Сейчас придут Антон и Вадимчик, четвертой пары не будет.
    Я недовольно ухмыльнулся:
    - А вторая новость?
    - А вторая новость в том, что в воскресенье я, ты и еще трое-четверо едем на день рождения моей знакомой. С ночевкой.
    Я откинулся на спинку стула с еще более недовольным лицом:
    - Ну, ты хоть бы спросил!
    - Чего спрашивать-то, сегодня понедельник. Неужели у тебя уже все выходные заняты?
    - Да нет, не заняты, но как-то ехать к незнакомому человеку… Расскажи: кто, что, где.
    - В общем, так: моя бывшая одноклассница празднует свой день рождения на квартире двух подружек. У них шесть девушек. Она на меня возложила ответственность за такое же количество мальчиков. Так что ты должен предупредить Дениса и Димана.
    - Как ее зовут-то, как выглядит?
    - Вот там и познакомитесь, там и присмотришься.
    - Здорово…
    Появились Антон и Вадим, другие наши однокурсники, завсегдатаи кафе «Ларец».
    С Антоном я начал общаться примерно в то же время, что и с Алексеем. Тоже любитель здравого смысла, писательства, в общем, такой же интеллектуал. Он был немного полноватым, постоянно пытался отрастить длинные волосы, не брился из каких-то своих убеждений, из-за чего у него на лице всегда был обильный рыжеватый пушок. У него были маленькие глаза, которые быстро бегали то в одну, то в другую сторону. Во всем остальном Антон был довольно медлительным человеком. Иногда он ходил в заношенном костюме, иногда надевал один на все случаи свитер, который висел на нем мешком.
    Вадим был немного выше меня, с резкими чертами лица, носил стрижку со щегольской челкой, всегда ходил в самой модной одежде и дружил с Гошей, которого все считали довольно нетрадиционным, помешанным, злым и вредным человеком.
    Они оба взяли по стакану кофе, пицце и подсели к нам.
    Алексей без вводных слов сообщил им, что в воскресенье они едут на день рождения. С ночевкой. К незнакомым девушкам.
    - Круто, я поеду, - ответил Вадим.
    - Стоп, - начал Антон, - кто такая? По сколько скидываться?
    Алексей начал расписывать всем собравшимся свою бывшую одноклассницу Дашу, с которой периодически общался, и которая пригласила его на свой день рождения, а также попросила привести несколько приличных друзей. Чтобы каждая из ее подруг могла пообщаться. Так вот она это сформулировала. И добавила, что друзья должны быть очень приличными, скромными, но не молчаливыми.
    - Да, - добавил Алексей, - она еще попросила купить выпивку и всякие тяжелые продукты, а подарок – не дарить.
    - Сообразим хотя бы на цветы? – сказал я им.
    - Ну, на цветы-то сообразим, - согласились все остальные.
    Таковы были обстоятельства, когда впервые я узнал, что на свете есть девушка Даша, которую через несколько дней мне предстояло увидеть в День ее рождения.
Последний раз редактировалось java73 30 янв 2009, 20:09, всего редактировалось 1 раз.
В споре двух самцов не может родиться истина
 
Однако!!!

Сообщения: 71
Зарегистрирован:
21 ноя 2008, 13:24
Откуда: Ульяновск

Re: Пролог и 1гл.романа (пока без назв.), психолог., мистика

Сообщение Терра » 09 дек 2008, 14:27

    Автор, прочитала. Прежде всего - в глаза бросаются повторы. (Извините, не буду конкретно указывать, меня никогда на это не хватает, но посмотрите внимательно или прочитайте вслух несколько раз, сразу увидите). Обратие внимание на построение предложений, и в целом всего текста. Стиль довольно неровный. Описательных моментов практически нет и за счет этого картинка складывается плохо.
    Несмотря на это - вполне читабельно, и при желании вычитки и шлифовки текста может получиться приличная вещь.
    Удачи. :D
Автор №3
 
Сообщения: 2458
Зарегистрирован:
23 фев 2008, 16:10

Re: Пролог и 1гл.романа (пока без назв.), психолог., мистика

Сообщение java73 » 09 дек 2008, 16:10

    Спасибо, Терра, за терпение.
    Вот, начал было кромсать вторую главу... Теперь опять к первой вернусь :shock: с напильником.
В споре двух самцов не может родиться истина
 
Однако!!!

Сообщения: 71
Зарегистрирован:
21 ноя 2008, 13:24
Откуда: Ульяновск

Re: Пролог и 1гл.романа (пока без назв.), психолог., мистика

Сообщение java73 » 30 янв 2009, 20:11

    ВТОРАЯ ГЛАВА
    
     Субботнее утро не предвещало ничего не обычного. Я проспал крепко. Встал в семь и все утро, как заведенный, писал стихотворение. Ява позвонил рано и напомнил о планах на воскресенье. Я помнил, не забыл позвать своих друзей, о чем просил Алексей.
     Дома никого не было – родители уехали на выходные к своим в деревню, оставив меня хозяйничать. Прошел на кухню. Готовой еды, как я и ожидал, не было. Варить я не умел, да и не хотел. Нарезал половинку буханки черного хлеба, намазал на него паштет, настрогал сыра и пошел в свою комнату дописывать стихотворение. Оно плавно перерастало в поздравительное, ко дню рождения.
     Писать стихотворения я очень любил, это уводило меня в свой внутренний мир, отгораживало от всей действительности, которую я не жаловал. Не жаловал за то, что она не давала ничего хорошего. Я начинал писать стихотворение с любой мысли, которая приходила в голову, и никогда не выходило по задуманному, если предварительно думал о сюжете стихотворения. А вот поздравительные стихотворения я писать не любил, потому что пользовался общепринятыми словами, общепринятыми пожеланиями, стандартными рифмами, изъезженными безымянными составителями многочисленных сборников. Однако только такое стихотворение, полностью лишенное смысла и необходимой духовности, будет к месту. Я аккуратно перепишу его каллиграфическим почерком в открытку, скреплю своей незамысловатой подписью и вложу в нее подарок. Так как ходить по магазинам и выбирать подарки – дело муторное и неблагодарное, я всегда дарил денежку.
     Я отправился в магазин и купил два супчика быстрого приготовления, шоколадку и двухлитровую бутылку пива. Этого было достаточно.
     Обычно по выходным до вечера я не мог достучаться и дозвониться до друзей, у всех были какие-то неотложные дела, связанные с загадочными девушками, которых никто никогда не видел. Поэтому и привык распивать такую дозу в гордом одиночестве.
     К двум часам я употребил две трети пивной бутылки и приятно разомлел. Вышел на балкон и, усевшись на диван, принялся бездумно смотреть в окно.
     Во дворе было не много действующих лиц. Зима. Две парочки обосновались на разных скамейках и мурлыкали друг другу что-то на ушко. Причем самцы в этих парах выглядели жалкими и абсолютно не живыми – совсем не самцами. Я усмехнулся. Выделываются, все они выделываются или пытаются выделываться, только и хотят залезть под юбки этих страшненьких дурочек.
    Эх, и мне бы хоть под одну юбку хоть одним глазком!
    Иногда в такие моменты меня охватывало безудержное сексуальное возбуждение, которое я готов был выплеснуть на кого угодно, но так как никто не попадался под руку, приходилось довольствоваться постыдным самоудовлетворением. Когда это кончалось, принимался ругать себя за слабохарактерность, безволие. Я часто делал это, когда дома никого не было, но также часто делал и при всех, запираясь в ванной или под одеялом в своей комнате. В общем, раз в день я это делал.
    Нашел на балконе мешок с сушеными яблоками и принялся закусывать ими пиво. На вкус они были абсолютно пустыми, но мне было достаточно, чтобы пиво смягчалось иссушенной яблочной мякотью.
    Если бы здесь был сейчас Денис или Алексей, они бы непременно закурили. Они всегда курят много, когда напьются, а особенно на балконе – это привычка, вырабатываемая годами. Денис при этом начинает безудержно дрожать, как будто от холода. Может и от холода, черт его знает. Алексей же, когда курил, сильно затягивался и делал сосредоточенное лицо до тех пор, пока не выдыхал. Забавляло иногда замечать, как тот что-то возбужденно говорит-говорит, потом тянется за сигаретой, прикуривает ее, все это время молчит, остановившись на полуслове; затем делает первую затяжку, выдыхает куда-то вверх, и, поймав глазами лицо собеседника, опять продолжал свою речь.
     Я уперся носом в оконное стекло и начал дыханием разгонять иней. Потом открыл окно. Свежий морозный воздух быстро заполнил тесное балконное пространство, вытеснив на улицу пивной аромат и загнав, в итоге, меня обратно домой, в царство централизованного отопления.
     Я думал о женщинах.
     Много девушек я мог назвать своими знакомыми. Почти половину из них мог назвать очень хорошими знакомыми, а нескольких даже – друзьями.
     Но не это мне было нужно. Что значит – друзья? Зачем девушка говорит – мне так нужен такой друг как ты? Это значит, ты – страшный и безнадежный, обреченный на «только дружбу» и ничего больше?
     Я не считал себя страшным. Я не был низким, не был настолько высоким, чтобы считали долговязым стручком. У меня было нормальное телосложение, конечно не атлетическое, для которого нужно немного попотеть и поставить крест на своей лени, - а просто нормальное. На пляже таких большинство. У меня был греческий нос, яркие глаза, и я всегда чисто выбривался. Прическа была по-мужски простой, с небольшой челкой на бок. Под бокс не стригся, в ту пору в городе так делали только гопники, чтобы потом на голую черепушку натянуть зимнюю шапку-гондонку. Изъяном во внешности были неровные ногти и многочисленные заусенцы и царапины. Это от кота.
     Может, девушки боялись отношений со мной, потому что подсознательно чувствовали, что я не смогу им подарить любовь? Почему я не верил в любовь? Человек со здравым смыслом сказал бы, что эти убеждения появились как следствие юношеской разочарованности, случаев безответной любви, которые бывают практически у каждого, замкнутости и неудовлетворенностью собственной жизнью. Может, все это было и так. Однако у меня с каждым днем появлялись новые доказательства моей теории. Нет этой любви, есть влечение, симпатия, возбуждение. А любви нет.
     И все же это пустое понятие проникало в мои мысли. Мне хотелось иметь девушку, наверное, потому что, хотелось с кем-то быть вместе. Как все вокруг. А девушки только говорили, что из меня получился бы хороший друг.
     Из последних, кто предложил променять любовь на дружбу, была Оксана, жившая в соседнем доме. Я особенно сильно сожалел об этом обмене.
    С ней я познакомился на попойке, которую как-то устроил Денис. Девушка со старинным хохляцким именем считала себя борцом за половое равноправие. Этим, наверно, и привлекла мое внимание. Она неустанно весь вечер рассказывала, как жестоко мир поступает с бедными женщинами: в то время, как мужчины потеряли свою способность быть защитниками и добытчиками, женщины стали сильными, способными существовать самостоятельно и даже лучше, чем в паре с мужчиной; естественно в таком юном возрасте единичными примерами служили истории собственных родителей, их друзей или родственников. Отец ее существовал на правах бессловесного домашнего животного. Ну, разве что немного зарабатывал, чтобы не быть им на самом деле. Он приходил, ел, пил, выкидывал свои грязные вещи, искал глазами телевизор или свежие газеты. Если и то, и другое было недоступно, мрачнел и запирался в своей комнате, оставаясь наедине с детской коллекцией значков. Мать же ее, работая на полном рабочем дне, приходя домой кидалась на кухню, потом начинала стирку, глажку, по выходным – уборку. И успевала еще на телесериалы.
    Я пытался спорить с Оксаной, говорил, что нельзя судить обо всех мужчинах по неудачным семейным примерам. Также говорил, что в таких случаях виноватой может быть и женщина – когда позволяет или своим поведением заставляет мужчину пасовать перед тем или другим. Если женщина слишком настойчиво чего-то добивается от мужчины, срывается на истерику, суетится, то у мужчины опускаются руки, он не желает делать что-то под таким давлением. В итоге, женщина справляется сама, а на мужчину вешает ярлык домашнего животного.
    Конечно, самолюбие мое было задето заявлениями Оксаны, я весь вечер спорил с ней, а в промежутках говорили о пустом, как и всегда бывает при новых знакомствах. Мы стали общаться и дальше, иногда выходили прогуливаться с Оксаной, когда та вела собаку в парк. И продолжались дискуссии. Оксана сама охотно звонила и звала меня.
    Сердце Оксаны, по ее словам, было вполне свободным. Примерно через месяц после знакомства я начал дарить Оксане комплименты. И тут-то получил удар. Произошел между нами такой разговор:
    - Сегодня ты еще красивее, чем вчера, - поприветствовал я Оксану.
    - Спасибо, - ответила Оксана, чуть помедлив. Может, от смущения, может от нежелания отвечать.
    - Как сегодня будем гулять?
    Оксана медлила. Она отвернулась, как будто собираясь с мыслями, потом заговорила:
    - Послушай, Саша, так все хорошо началось, а тебе обязательно надо строить на меня планы?
    Теперь медлил я. Просто опешил и не знал, что сказать. Сказала Оксана:
    - Эти комплименты ни к чему. Ты должен знать, что между нами не может быть ничего другого, кроме дружбы. За несколько недель я увидела в тебе очень хорошего человека, и очень дорожу тобой. Но как другом. Ты слышишь? Ну почему всем вам обязательно надо дальше? Почему нельзя просто дружить?
    - Я думаю, что вопрос не в этом, - начал было я, - всей этой тирадой ты просто заменяешь слова, что я тебе совсем не нравлюсь. Почему нельзя просто сказать это?
    - Я не знаю, насколько ты мне нравишься. Если бы ты мне совсем не нравился, я бы и не взглянула на тебя.
    - Если не знаешь, зачем категорично говорить? Вдруг в один прекрасный день ты поймешь, что можешь в меня влюбиться? А теперь уже для этого поздно.
    Оксана улыбнулась.
    - Сашенька, я не могу в тебя влюбиться. Это я знаю точно. Но я очень хотела бы дружить с тобой, разговаривать. Ты так отличаешься от других, у тебя такой внутренний мир. Мне очень интересно с тобой.
    - Для всего есть причины, - буркнул я и отвернулся, намереваясь уйти. В этот день мы прогуляли совсем недолго и больше не обсуждали личные дела. Встречи стали редкими. За последний месяц встречались лишь один раз. Оксана сообщила, что у нее теперь есть парень, и наши встречи вероятнее всего прекратятся совсем.
    Я винил во всем себя. Возможно, мне не хватало напора, которым можно было бы покорить Оксану. Либо еще чего-то, что нужно женщинам. Все это очень волновало меня, я написал парочку стишков, но потом выбросил их.
    Сейчас, когда я вернулся с балкона и лег на диван, то вспомнил, как Оксана сумела вместить в одно предложение и теплое и мрачное: «Сашенька, я не могу в тебя влюбиться». Было больно и приятно одновременно вспоминать голос, каким она произносила эту фразу, глаза, которыми она смотрела на меня в тот момент.
    Оксана никогда не мыслилась как предмет плотского вожделения как, к примеру, Маша. Оксана была высокой худощавой девушкой, с длинными черными волосами, немного вьющимися. Она носила очки с сильными диоптриями, через которые глаза сильно видоизменялись. Она никогда не ходила в юбках, только в брюках или джинсах. Частенько надевала красную кофту с глубоким вырезом, через который не трудно было увидеть пышную грудь.
    Почему же Оксана отвергла мои ухаживания? Что во мне не так? Почему опять – друзья?
    Я пытался сравнить себя с новым ухажером Оксаны. Это был грубый армянин Артур. Он подрабатывал сторожем на ночной стоянке, а основной доход имел с нескольких местных наркоманов, которым перепродавал героин. Все вокруг это знали, но его не трогали, так как пару месяцев назад он сдал чуть более крупного дельца.
    Наверное, это был герой Оксаны – человек, способный в дальнейшем прибить ее одним шлепком за то, что она нальет ему не слишком горячий суп или огрызнется в беседе. Артур не был членом молодежных группировок, но общение в этой среде отпечаталось на нем слишком хорошо. Для него не было разницы между мужчиной и женщиной, но не так, как его девушке – он мог бить с одинаковым усердием и мужчину, и женщину.
    Вообще я часто замечал, что милые, приятные девушки почему-то выбирают себе в ухажеры каких-то уродливых отморозков. Неужели для них это единственное доказательство мужской силы? Неужели им приятно такое отношение к себе, каким их одаряют в обществе отморозков? Им приятны плевки под ноги и за спину, мат через слово, побои, унижения?
    Может быть, они это делают действительно из-за чувства безысходности? К тому времени, как девушка созреет к отношениям, всех более или менее стоящих молодых людей разберут – либо шустрые малолетки, либо уже взрослые женщины. И поэтому она вынуждена искать утешения у первого встречного. Стоп, эта мысль противоречила моему собственному опыту – неужели для Оксаны этот король Артур был лучшим выбором, чем я сам? Неужели за месяц Оксана не сумела разглядеть во мне ничего стоящего, но сумела сделать это за несколько дней с Артуром? И неужто ей лучше с ним?
    На последний вопрос я знал ответ, как бы противен он не был. Оксана действительно таскалась за Артуром, хотя он и не закидывал ее дорогими подарками, не одаривал красивыми комплиментами, постоянно ревновал ко всему, что двигалось, а еще и проворачивал свои героиновые делишки.
    Теперь, когда я встречал их на улице, Оксана проходила мимо, не замечая меня. Я не знал, боится ли она, или действительно не был теперь нужен ей. По большому счету, и знать это не хотел. Теперь Оксана была коротким уроком прошлого.
    Но вопрос «почему друзья?» продолжал мучить. Ведь Оксана была не первой.
    До Оксаны производился обмен чувств на дружбу в одиннадцатом классе, с Катей Смирновой, с которой я сидел вместе на уроках. Не многие хотели бы видеть ее своей девушкой в то время, так как были сестры Карасевы – две длинноногие блондинки, занимавшиеся в школе моделей. Вся мужская половина школы, включая преподавательский состав, мечтала увидеть их в своих постельках. Сначала и я воодушевлялся их образами, когда запирался в ванной комнате, но потом, к концу одиннадцатого класса, приметил Катю.
    Та не страдала от навязчивых поклонников, хотя и не была страшной. Вероятнее всего, виной была ее скромность.
    Я за месяц до начала выпускных экзаменов начал общаться с ней, мы быстро сдружились, вместе готовились к экзаменам, вместе гуляли перед ними и переживали после. На выпускной вечер я хотел всецело обладать вниманием Кати, однако перед самой церемонией та отозвала меня в вестибюль школы, где произошел разговор, отличавшийся от разговора с Оксаной только незначительными деталями. После этого я не видел и не слышал Катю.
    Однако в жизни были случаи, когда от чувств пытался убежать я сам. В школе в старших классах в меня влюбились две девушки.
    Первая была тощая и рыжая, все лицо ее было усыпано веснушками, а голос был до того противным, что все вздрагивали. Вторая – ее подруга, была черноволосая, причем волосы были видны и на подбородке, и под носом. Она была высокая и очень полная. Видимо, обе приметили меня на школьном конкурсе самодеятельности, где я декламировал стихи. В тайне друг от друга они писали мне одинаковые письма.
    Я сначала не знал, кто был автором этих писем, но по содержанию понял, что писать такое не могла милая девушка моей мечты.
    Там были и сумбурные признания в любви, и угрозы найти меня, откопать из-под земли, убить всех жен и любовниц, выкрасть, покалечить и тому подобное.
    Конечно, девушки были обижены жизнью, но когда я увидел их воочию, то расстроился еще больше. Если в меня влюбляются только такие уродливые девушки, то с нормальными вообще никогда ничего не светит.
    Сравнивать эти два явления я не мог: ведь я не пытался завести дружбу с этими двумя девушками. А Катя и Оксана смогли бы дружить со мной, если бы я сам не захотел большего.
    Может быть, мне хватало сестры в качестве друга-женщины.
    Может быть, крылатое выражение «между мужчиной и женщиной дружбы быть не может» было справедливым.
    А может, мне просто не везло в жизни.
     Я просидел в раздумьях до четырех часов дня. Все это время работал телевизор, но на него я не обращал внимания. Двухлитровая бутылка пива была допита, настало время сходить за второй. Однако когда я пошел было в комнату собираться, меня сильно замутило, закружилась голова, так что я только сумел доплестись до кровати и рухнуть.
     До шести вечера я проспал, потом вскочил, голову разламывало, то ли от пива, то ли от того, что спал в дневное время. Также мучил голод. Пошел на кухню и заварил себе суп быстрого приготовления. Съел его, нашел остатки черного хлеба, намазал масло и все это быстро употребил. Однако голод не уходил.
     Неплохо было бы чего-нибудь сварить. Открыл холодильник. Были яйца. Я поставил их на плиту и пошел обратно в комнату. Там опять заснул. Когда проснулся через час, побежал на кухню, однако обнаружил, что забыл включить плиту. Выматерился, включил конфорку и сел на диван. Следя за тем, как в блюдечке греется вода, как пузырьки воздуха начинают сначала медленно, а потом все быстрее подниматься вверх и лопаться на поверхности, я продолжил свою раздумья.
     Завтра предстояло торжество. Я буду одним из статистов, которых набирают для полноты картины и симметрии. В душе боролись противоречивые чувства: я и не хотел отрываться от отдыха дома, но и хотел новых ощущений и знакомств. Возможно, я просто боялся их. Не верил, что это принесет что-то новое. К тому же смущало то, что после дня рождения придется ехать на учебу – в понедельник к первой паре. Там будут девушки. Шесть человек. Целых шесть девушек и шесть юношей, с которыми я очень хорошо знаком, что дает возможность не бояться проявлять интерес к любой. Алексей сказал, что ни с одной из них его не связывает ничего, кроме дружбы. На месте разберемся. Я не хотел загадывать ничего конкретного, но был уверен, что скучно не будет.
     Ведь будет Вадим, который не отличался большой скромностью и всегда, когда выпивал в присутствии девушек, начинал вести себя довольно развязно и пошло.
     И будет Антон, который не отличался большим воображением и всегда, когда выпивал в присутствии девушек, начинал нести всякую философскую чушь про Ницше и Канта.
     А еще будет Диман, который, вне зависимости от выпитого или не выпитого спиртного, начинал клеиться ко всем девушкам, имеющимся поблизости, впрочем, безуспешно.
     И будет даже Денис, который… Про Дениса я не смог придумать какого-то емкого тезиса, как про остальных. Денис будет просто пить.
     Алексей будет отвечать за них за всех. Он очень любил за все отвечать и всех делать виноватыми. Ради справедливости стоит заметить, что и делать все Алексей предпочитал сам, не доверяя никому даже какую-то мелочь. По его лицу было видно, что всегда недоволен любым чужим результатом.
     А что бы мог сказать я про себя? Выразить себя в одном предложении. По пьяни меня так же, как и всех остальных, тянуло на всяческие разглагольствования. В присутствии девушек я так же, как и другие, начинал пытаться показать себя лучше, чем есть на самом деле. Правда, чаще всего, я делал это методом «от противного»: начинал разъяснять свои низменные пороки, доказывал, что все вокруг лучше меня. Естественно, пытался отвести себе скромную роль центра всего сущего. Такой вывод в итоге каждый должен был сделать сам, разобравшись в моих словах.
     Я не приставал к девушкам так, как умел делать это Вадим. Наглости не хватало. Также не умел, как Антон, нести философскую абстрактную чепуху, да и считал это верхом безнадежности.
     Я заметил, что по пьяни очень многим людям гуманитарного склада ума хочется продемонстрировать свои познания в точных науках – начинают решать всякие задачки, пытаться разбирать математические парадоксы, чертить графики. Может это от скуки? А технари – наоборот, тянулись за гитарой и начинали воодушевленно завывать и распространяться о душе, литературе, философии. Конечно, ни у тех, ни у других ничего хорошего не получалось, особенно когда представители обоих слоев употребляли спиртное в одной компании.
     Себя я причислял к закоренелым гуманитариям и пытался не соваться в точные материи. Однажды видел, как Ява, Вадим и Кирилл, напившись до чертиков, притащили огромный справочник по высшей математике и пытались разобраться с умножением матриц. Каждый из них, конечно, пытался доказать, что вот оно – решение, у него в уме готово за секунды. На горе им всем в компании был один студент из политехнического института, который учился довольно хорошо. Я все ждал, когда же он поднимет горе-математиков на смех. Однако тот, минут пять наблюдая за ними без всяких движений и эмоций, вдруг откинулся на своем стуле, вперился глазами в потолок и начал декламировать Бродского. Да так уныло тянул строчки, так всхлипывал и скрипел зубами, что все забыли про математику и принялись обсуждать что-то лирическое.
     Такие парадоксы занимали меня.
     Так в раздумьях и праздности тянулась та суббота. Впрочем, и все другие субботы, и воскресенья, и вечера после гулянок, и промежутки между делами. Все тянулось и поражало своей однообразностью и безысходностью. Даже во время встреч с друзьями я находил время погрустить и поразиться бессмысленности всего происходящего в жизни. А больше огорчало не то, что происходит, а то, что не происходит. А должно было бы.
     Ничего необычного в ту субботу так и не было.
В споре двух самцов не может родиться истина
 
Однако!!!

Сообщения: 71
Зарегистрирован:
21 ноя 2008, 13:24
Откуда: Ульяновск


Вернуться в 2008

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1