Бестселлеры

Разговоры с дьяволом. Мистический реализм. Глава 1-12

Романы, повести, сценарии

Модераторы: Gorgona Lite, Танго, Золотая Адель

Правила форума
ПРАВИЛА РАЗДЕЛА. ЧИТАТЬ ВСЕМ. СТРОГО ОБЯЗАТЕЛЬНО.
Незнание правил не освобождает от ответственности.

Re: Разговоры с дьяволом. Роман. Мистический реализм. Главы1

Сообщение Примус and Serg_ » 22 сен 2017, 13:56

    Глава 4
    
    
Сave, ne te de fide ac probitate
    deducant, cave, ne in errorem inducaris.
    Искушения остерегайся, берегись,
    чтобы тебя не испортили, не совратили.
    Lingua Latina Aeterna

    
    
    Холостяцкая квартира встретила Логинова настороженным молчанием, которое разбавляла жужжанием толстая муха, носившаяся под потолком в путаном зигзаге. Она безнадёжно металась, точно пытаясь выскочить через проходящую сквозь неё ось мирового пространственного континуума.
    За окном стемнело. Вот и прошёл ещё один день.
    И что это значит? А многое. Потому что он, этот день, вычитается из общего количества отпущенных дней, которых стало теперь на один меньше. Вот и получается, что вечер каждых суток – на самом деле весьма грустная пора. Особенно, когда ты перевалил через экватор своей жизни и, если день прошёл вот так, как сегодня.
    Хотя… Ведь там, в "Титанике", после того, как ушёл Кац, он, кажется, принял решение. Он понял, что ответит Зелёной Ведьме. Решил… Логинов саркастически ухмыльнулся. Конечно, если после абсента пить пиво, то можно и не такое решить.
    За окном совсем стемнело. Включив торшер, Логинов плюхнулся на старый диван и укрылся шерстяным пледом. Ерунда всё… Золотая рыбка водится только в сказочных морях, Емелина щука плавает в столь же фантастической проруби в тридевятом царстве, а Зелёная ведьма – в парах абсента. Никто не придёт и ни о чём не спросит. Ничего не предложит и ничего не даст.
    А жаль. Выпить, что ли, опять абсента? Может его новый знакомый тогда снова появится? Хотя вряд ли… Вдруг осознав это, Логинов затосковал до воя, сейчас он подлинно готов был отдать душу за возможность хоть что-то изменить в своём унылом и безнадёжном бытии.
    Странно… Лампочка в торшере стала почему-то светиться слабее. Может в сети упало напряжение? Вот она уже почти погасла, и в сгустившейся темноте в серванте засветилась яркая точка. В тусклом изумрудном свете, исходившем от этой точки, Логинов увидел, как ворох одежды, лежавшей в кресле, вдруг зашевелился.
    В кресле кто-то сидел.
    – Не стоит так убиваться. Я здесь, - прозвучал в мертвенной тишине тихий баритон.
    Логинов вскочил,впотьмах нашарил рукой выключатель. Вспыхнул неяркий свет под потолком, и он разглядел в кресле своего давешнего абсентового собеседника. Логинов сморгнул, несколько минут пытался выровнять дыхание, потом подошёл и сел на стул рядом с гостем. Он неотрывно смотрел на него, боясь выпустить из виду. Их колени почти соприкасались, и Логинов подавил в себе дурной импульс схватить Зелёную Ведьму за руку и сжать запястье.
    Теперь он разглядел его. Ничего отталкивающего. Умные, даже слишком умные, глаза. Линии лба стекали в провалы скул, длинный заострённый нос сообщал лицу выражение силы и воли, а губы кривила чуть язвительная, но печальная улыбка. В незнакомце было что-то от египтянина, но мимика была совсем не восточная, подвижное лицо менялось, как фрагменты ускользающего сна.
    – Кто ты? – спросил Логинов.
    Зелёная Ведьма пожал плечами.
    – Тебе это важно? Какая разница старику, была ли его Золотая рыбка треской, палтусом или форелью? Емеля, вспомни, именем своей щуки тоже ни разу не озаботился. Ты-то что беспокоишься?
    – Мне нужно знать, кто ты, – настойчиво повторил Логинов. – Демон? Дьявол? Как тебя зовут по-настоящему? Ты реальность?
    – В смысле, есть ли я? – Зелёная ведьма, казалось, удивился. – Зачем тебе это? Всё равно ведь не поймёшь.
    – Почему не пойму?
    – Потому что я – не лицо, а живая личина, – сказал Зелёная ведьма. – Но так как я – не лицо, то я множественен. Я – один дьявол, и я же – легион бесов. Моё желание – порвать связь с Сущим, быть несущим, то есть я «не есть» в прямом смысле этого слова. Но нельзя сказать, что меня – нет. Я не есть в своём намерении, однако так как я всё же есть своё намерение, то в итоге обо мне много сказать «есть», но мало сказать «нет». Лживая личина есть в каждом из вас, но я – ноуменальный носитель лживой личины, кроме которой у меня ничего нет. Ну, как, понятно?
    Логинов нахмурился и промолчал. Пока он слушал, ему казалось, что он понимал сказанное, но только Зелёная Ведьма умолк, понимание рассыпалось на пазлы.
    – Вижу, непонятно… – усмехнулся Зелёная Ведьма. – Впрочем, так и должно быть. Я предупреждал. И всё же, постараюсь объяснить. Именно поэтому у меня нет имени, и есть все имена, я откликаюсь на любую кличку и выгляжу таким, как кажусь тебе, я - смесь самых кривых смыслов, сотканных из самых умных слов, я – путаница, родственная слову «путь» и «путеводитель». Я – искусство искушения, текучесть улетучивающихся значений, искривление пространства и времени. Я – относительность, триумф релятивизма. И потому я отзовусь на имя Самаэль, Люцифер, Асмодей, Сатана, Вельзевул, Левиафан, Бельфегор, Маммона, Пифон, Велиал, Мерихим, Абаддона, Астарот, а хочешь, зови Мефистофелем. Потому я говорил, что могу быть и Зелёной Ведьмой. Но, если тебе непременно нужно какое-то имя, а оно тебе будет нужно, ты прав, ведь тебе придется обращаться ко мне на людях, во избежание путаницы, так сказать, ad evitandam confusionem, пусть это имя будет ...ну, скажем, Натан Шиманский. Сойдет?
    – Сойдёт, – кивнул Логинов, думая уже о другом. – И за свои услуги ты требуешь душу?
    Он не верил в Бога, но парадоксальным образом считал, что душа у него есть. Это было то, что болело, стало быть, оно было. Это не фантомная боль, когда от муки сводит скулы, и розы летят в грязь. Это болит душа. И ее придётся отдать?..
    – Нет, – отмахнулся Шиманский, – я же говорил, что твоя душа мне не нужна, никаких договоров, подписанных кровью, к чёрту всё это тёмное средневековье. Ты ведь сделал выбор? Сегодня, когда был с Кацем в "Титанике"?
    – Ты знаешь Каца?
    Шиманский усмехнулся краешком узких губ.
    – Как ты думаешь, сколько мне лет? – спросил он.
    – Ну… лет пятьдесят…
    – Я намного старше этого мира, – сказал Шиманский, покачав головой. - Я видел первых людей, изгнанных из рая. Я видел, как первый человек, рождённый женщиной, убил своего брата. Поверь мне на слово – с тех пор я вообще видел многое. А, поскольку, я всё-таки нахожусь не совсем в этой реальности, то мне оттуда видно чуть больше, чем вам здесь. Тем более что там нет времени вообще. Итак, что ты выбрал? Уж коли ваш гениальный физик перед своей кончиной говорил о погребённых надеждах физики, то…
    – Ты имеешь в виду Эйнштейна?
    – Да, – Шиманский опять растянул в змеиной улыбке бескровные губы. – Я беседовал с ним. И даже кое-что подсказал ему в уравнениях, связывающих гравитацию и пространственную метрику. Он тогда на двое суток опередил Гильберта и опубликовал эти уравнения. Но потом, пытаясь развить свою теорию, уже до смерти так ничего и не сделал, однако, здорово помог мне. Но ближе к делу. Ведь я так понял, что копаться в погребённых надеждах физики тебе не хочется?
    Логинов медленно покачал головой из стороны в сторону.
    – Значит, фриланс, – Шиманский пожал плечами. – Я обещал тебе пути вечности, всесилие, знание некромантии, доступ к давно исчезнувшим книгам запредельных тайн, написанных тогда, когда люди еще умели грезить и колдовать. Лярвы и эльфы, нектар и амброзия богов Олимпа, танцы на облаках, уверяю тебя, все будет доступно тебе! Я открою тебе тайну философского камня и любой из желаемых тобой секретов вечности...
    – Послушай, – массируя виски, где мучительно кололо, пробормотал Логинов. – Я же не мальчик. Ты предлагаешь выход из моей ничтожной жизни, и это все задарма? Просто, чтобы развлечь меня? Кто в это поверит? Зачем ты лжёшь?
    – Ты знаешь, – печально улыбнулся Шиманский, - раньше у вас считалось, что в газете «Правда» написана правда, а если уже есть правда, то чего же вам еще? И это действительно была правда – тех, кто её говорил. Сегодня - свобода слова, говори, что хочешь, при этом эта свобода отнюдь не предполагает правдивости. Не знаешь прямо, чему и верить, – шутовски посетовал Натан. – Слово от этого легчает, на глазах лживеет и перекашивается: стоит на волос размыть понятия, сдвинуть синонимические ряды, ввернуть кривое вводное слово – и ты сам не заметишь, как калейдоскопично начнёт, вращаясь, искажаться смысл всех истин, преображаясь в самую заурядную ложь. Я же, сам понимаешь, Отец лжи, поэтому лгу, так сказать, по должности, noblesse oblige…
    Натан развёл руками, как бы оправдываясь.
    – Что поделать... Но ложь, это важно понять, является ложью только по отношению к истине, которую постоянно приходится держать в уме. Поэтому я, Отец лжи, вынужден знать истину лучше всех, вот в чём кошмар. Поэтому, во-первых, некорректно обвинять меня во лжи, это devoir professionnel – профессиональная обязанность, а, во-вторых, нелепо утверждать, что я лгу всегда. Вращая лживыми и стократно изолгавшимися словами, я вполне могу ненароком проронить нечто вполне истинное: ведь истина запросто может оказаться частным случаем заблуждения. Понимаешь?
    – Ты не ответил на мой вопрос, – сказал Логинов.
    – Разве? - удивился Натан, – ты спросил, зачем я лгу, я и ответил.
    – Итак, ты лжёшь, и все твои обещания лживы?
    – Видит Бог, - усмехнулся Натан, - как же с вами, нынешним контингентом, трудно. Я же говорю, что лгу не всегда. Я выполню всё, что обещаю. Ты получишь обещанное и опишешь, то, что я тебе покажу. Опишешь – и я обещаю, что твой роман раскупят. Вот наша устная договоренность.
    – Но как лжец, ты обманешь меня и всё-таки заберёшь душу?
    Шиманский возвёл очи горе.
    – Нет, говорю же, ты – мой фрилансер. Я нанимаю тебя для исполнения непыльной и весьма увлекательной работёнки. На время контракта тебе не надо будет писать статейки для Yellow Partner. Я обеспечу тебе недурные условия проживания, комфорт и сухость. Я показываю, ты описываешь, романчик твой, ты уж извини, я после немного подредактирую, ну, стиль там, запятые, и всё – разбегаемся.
    – А почему ты сам не можешь его написать? – удивился Логинов.
    – Падшие ангелы весьма искусны в словесных науках, как говорится, perpolitus litteris est, но я по натуре не Пушкин. Я – Белинский, – усмехнулся Натан.
    – И ты будешь направлять меня, – задумчиво проговорил Логинов, – будешь лгать и путать...
    – Брось этот вздор, – скривился Шиманский. – Дьявол – клеветник по определению, но, чёрт возьми, знал бы ты, сколько клеветы льётся на меня самого! Чуть что – «чёрт попутал»… Не помышлением, ни деянием, как говорится. Ты свободен в твоих впечатлениях и вдохновенных порывах. Смотри, наслаждайся, твори. Договорились?
     Логинов откинулся на кресле и задумался, совсем забыв, что инфернальная сущность, сидящая слева, читает мысли. Замысел этой сущности был непонятен ему. Роман, который от начал писать, был проявлением непонятной, идущей ниоткуда силы, которая по ночам странно оживляла и одухотворяла его. Но замысел его был ущерблен, роковым образом повторяя ущербность его пустой жизни, ибо мучительно трудно было нескучно рассказать о скуке и занимательно – о тоске и розах в грязи. Героиня – его Надежда – постоянно проступала унылой безнадёжностью, серый осенний сумрак гасил шаги, бледный свет фонарей множился серыми лужами на асфальте, отражения в зеркале были серы, и эта серость грязным пятном расползалась по страницам. Ведь именно потому он и купил абсент: его зеленый цвет был цветом весны, зелени и юности, цветом надежды...
     То, что предлагал дьявол, было подлинным выходом из серости. Да, именно впечатлений живой жизни ему и не хватало. Но что дальше? Он был бы последним дураком, если бы доверился сатане. Странно только, что тот не пытался скрыть свою сущность и говорил, кажется, искренне. Впрочем, кто поручится за его искренность? На честность дьявола разумный человек гроша ломаного не поставит. Он – бог лживых смыслов, обещал ему иллюзию смысла жизни, точнее, осмысленного бытия.
     Но… Это было лучше, чем ничего.
     Логинов вяло подумал, что, если поразмыслить логично, то само наличие в комнате сейчас этого существа и разговор с ним являются прямым и убедительным доказательством бытия Бога, а значит, и наличие души становится фактом, выходящим за пределы его личных ощущений. Ну и что? Ведь дьявол не требовал его души. Да и сама душа была серой и унылой, как жизнь, она только и умела, что болеть.
    Интересно, где причина, а где следствие? Это его душа делает его жизнь серой, или, напротив – она посерела, ссохнувшись и постарев до времени от серости жизни?
    – Я бы сказал, что это реципрокный процесс, – сказал Шиманский.
    Логинов уже стал постепенно привыкать, что Натан читает его мысли.
    – Какой процесс? – спросил он. – Реципрокный? Что это такое?
    – Это взаимодействие, – сказал Шиманский. – Взаимодействие чего угодно с чем угодно, скажем, тех же двух процессов. Но связанное взаимодействие. Один процесс влияет на другой. Попросту, ситуация, когда трудно определить – где причина, а где следствие. Твоя душа ссохлась от серой жизни, но одновременно она и делает твою жизнь серой, понимаешь? Когда человек улыбается жизни, то, глядишь, и она ему улыбнётся.
    – И ты… Ты можешь сделать так, ну… чтобы жизнь мне улыбнулась? – спросил Логинов.
    Шиманский некоторое время молчал, а потом сказал:
    – А что тебе в моём ответе? Зачем тебе его знать? Я тебе предлагаю другое – изменить одну из составляющих взаимодействия. Насыть душу новыми ощущениями, и посмотри, могут ли они изменить жизнь.
    Внезапно Логинову пришла в голову дикая мысль. Если уж ему суждено путешествие в запредельное, то почему бы не совершить его с Надей?.. Ведь этот тип может многое…
    – А ты не можешь... – Логинов смутился, – судя по тому, что ты предлагаешь, ты всесилен... – он умолк, ожидая либо согласия, либо возражения.
     Шиманский вздохнул.
    – Я очень умён и дьявольски искушён, и потому отвечу тебе, не дожидаясь вопроса. Твоя мысль о том, что подлинно твою жизнь может расцветить только твоя Надя, глупа. Ты хочешь, чтобы я сделал так, чтобы она смотрела на тебя так, как смотрела на того мачо? Это пара пустяков…
    – Нет, – перебил Шиманского Логинов. – Ты можешь сделать так, чтобы она полюбила меня?
    Натан опять задумался.
    – Могу, – наконец просто ответил он. – Но это будет пустой морок, ложь, туман и фата моргана, я уже не говорю о самой ничтожности удовольствия ловить зачарованный взгляд глупенькой распутной официантки...
    – Что ты несёшь? Какая официантка? - рассердился Логинов, – я говорю о моей первой любви, о Наде!
    – И я о ней, – Натан пожал плечами, – а о ком же? Ты же видел её в зеркале абсента, оно же зеркало истины, ибо in vino veritas. "Ты право, пьяное чудовище, я знаю – истина в вине!" Я подсказал ему эту строчку, – подмигнул Шиманский.
    – Ты, что, знал Блока?
    – Ну, так… – равнодушно сказал Натан, – немного. Нервный тип такой был.
    – И что… Ты и ему подсказывал? Как Эйнштейну?
    – Так… по мелочам…– брезгливо скривился Натан.
    – Так ты что – не всесилен? – спросил Логинов.
    – Смотря что понимать под всемогуществом. Впрочем, ты излишне любопытен, – недовольно сказал Шиманский. – Мы будем работать в рамках нашего устного договора. Всё, что вне этих рамок – лишнее. Но вернусь к теме. Ты видел свою любовь в зеркале потустороннего, но поверь, по ту сторону зла и добра как раз и проступает истинная суть вещей. Зачем тебе навьи чары? Впрочем, когда ты станешь преуспевающим писателем, твоя первая любовь по достоинству оценит твои доходы, твой автомобиль и твой новый дом, – Натан вдруг паскуднейшим образом подмигнул. – Ты же не дурак, а? Или дурак?
    Логинов насупился и вздохнул. Дураком он, в общем-то, себя не считал.
    – Итак, завтра, аккурат на новую луну, двинемся в путь, – кивнул Шиманский. – Пока же – наметь маршрут, помечтай, определись в желаниях...
     Вдруг лицо Шиманского стало расплываться рябью на воде. В следующий миг Логинов ощутил резкий запах серы, и кресло, на котором сидел Шиманский, оказалось пустым. Логинов испуганно вскрикнул и проснулся.
     Рядом ярко горела лампочка торшера, а люстра была выключена. Обливаясь холодным потом, Логинов посмотрел на часы. Три часа ночи. На кресле, где только что сидел Шиманский, никого не было. Логинов подошёл к окну и взглянул на безлунное небо. Аккурат на новую луну… Двинемся в путь…
    Приснится же такое...
    Огромная муха, заснувшая было на плафоне люстры, проснулась, зажужжала и, сделав несколько виражей по комнате, вылетела в форточку. Логинов открыл тумбочку и вынул снотворное. Приняв две таблетки, он расстелил постель и забылся до утра тревожным сном.
Последний раз редактировалось Примус and Serg_ 23 сен 2017, 09:55, всего редактировалось 1 раз.
 
Сообщения: 14
Зарегистрирован:
21 авг 2017, 00:00

Re: Разговоры с дьяволом. Роман. Мистический реализм. Главы1

Сообщение Кипарис » 23 сен 2017, 04:14

    Не пошла в меня эта книжка.
    Особенно не пошли нападки на Джордано Бруно. Он ведь уже ничего не может сказать в свою защиту.
Последний раз редактировалось Кипарис 17 окт 2017, 21:03, всего редактировалось 1 раз.
 
Сообщения: 1328
Зарегистрирован:
16 июн 2009, 15:35

Re: Разговоры с дьяволом. Роман. Мистический реализм. Главы1

Сообщение Диаген » 24 сен 2017, 11:48

    Прочитал с большим удовольствием. Стиль великолепный. Кажется, после первых двух глав он становится по-настоящему синтетическим - так что уже и не задумываешься, что кому принадлежит.
    С читательской точки зрения - написано легко и по-хорошему увлекательно. Читать действительно интересно. Ясно, что потенциальные проблемы соавторства в данном случае решены, и в итоге мы имеем соединение индивидуальных стилистических достоинств. Тут у авторов большой плюс.
    Что касается минусов, то их на данной стадии нет. Но есть, на мой взгляд, потенциальная проблема. Она - в качестве.
    Начало получилось уж слишком качественным и многообещающим. Размах на рубль вы сделали. Теперь главное, чтоб не вышел удар на копейку.
    Тут еще использован прием, грубо говоря, описания экзистенции в качестве мотивировки попаданства. Использован эффективно, спору нет: соскальзывание героя в ирреальность выглядит совершенно естественным на фоне его великолепно переданной ментальности. Задача решена, но за ней маячит смысловая ловушка: не сочтут ли соавторы, что использованные средства и есть цель? имеется ли у них по-настоящему мощная история? или весь роман скатится к прямолинейному морализаторству?
    Эти вот опасения - они не из воздуха берутся, а как раз из представленного начала. Из использованных в нем стилистических и смысловых средств.
    То есть все дальше упирается в историю. Если авторы ее вытянут на уровень архетипа, то это будет очень мощный роман. Возможно, самый мощный в карьере и Сержа, и Примуса.
    Обязательно буду читать. Пусть писательские карты лягут как надо.
 
Сообщения: 1349
Зарегистрирован:
22 апр 2012, 16:06

Re: Разговоры с дьяволом. Роман. Мистический реализм. Главы1

Сообщение Примус » 24 сен 2017, 13:54

    
Диаген писал(а): имеется ли у них по-настоящему мощная история? или весь роман скатится к прямолинейному морализаторству?
У меня нет слов. Вы гений, Диаген. Именно в этом у нас проблема. Перья работают у унисон, а головы пока думать в унисон не хотят... :D
– Не шалю, никого не трогаю, починяю примус, – недружелюбно насупившись, проговорил кот, – и еще считаю долгом предупредить, что кот древнее и неприкосновенное животное.(с)
 
Сообщения: 3908
Зарегистрирован:
15 сен 2013, 17:14
Откуда: провинция у моря

Re: Разговоры с дьяволом. Роман. Мистический реализм. Главы1

Сообщение Serg_ » 24 сен 2017, 20:06

    Ну, надо ж что-то сказать Диагену. Спасибо - самое простое. Но чувство после прочтения сложное. Могу только сказать, что у Вас очень проницательный взгляд - так и знайте на будущее. Ладно, ещё раз, спасибо. Сейчас просмотрел все смайлики - какой выбрать... Вот этот :( Примус знает, о чём я. А Диаген догадывается.
    
     Диаген, а помните, Вы когда-то разгромили первоначальный финал к моей "Хромой удаче"? Так, что я с перепугу
    всё переделал? А потом передумал. И есть теперь с другим названием - "Неположенное счастье", с первоначальным трагическим финалом. И я до сих пор не знаю, какой я больше люблю. :D
Последний раз редактировалось Serg_ 24 сен 2017, 21:20, всего редактировалось 1 раз.
 
Вэлкам на Вэбсливки!

Сообщения: 3150
Зарегистрирован:
14 окт 2012, 15:25

Re: Разговоры с дьяволом. Роман. Мистический реализм. Главы1

Сообщение Примус and Serg_ » 24 сен 2017, 20:44

    Глава 5
    
    
В душе каждого человека, не слишком забитого судьбой,
    не слишком оттеснённого на низшие ступени духовного
    существования, пылает фаустовская жажда бесконечной
    широты жизни.

    Николай Лосский

    
    За окном занималось хмурое утро. Ветер гнал по асфальту опавшие листья, а с неба уже вторые сутки подряд моросил мелкий, как пыль, дождь. Логинов вздохнул. Да… Погода была под стать настроению. К тому же сегодня утро понедельника, а, это значит, что нужно идти на работу в институт. Понедельник и четверг – это два оставшихся рабочих дня в укороченной рабочей неделе. Как обычно, сегодня в институте будет семинар, куда уныло приплетутся такие же учёные, как и он – физики на полставки. Но и то, хоть какие-то деньги.
    Оригинальных докладов почти никто уже не делал, в основном мусолились какие-то обзоры. Директор, член-корр Топольский, сидел в первом ряду и исправно надувал щёки. Заведующие отделами, тоже сидящие в первых рядах, смотрели на докладчика с выражением крайней заинтересованности на угрюмых и постных лицах. Кое-кто из присутствующих от сознания идиотизма происходящего время от времени задавал вопросы докладчику, как будто играя в какую-то невесёлую и странную игру.
     Логинов сидел с края в последнем ряду. Перед началом семинара к нему подошла Наташа и, улыбнувшись, спросила:
    – У тебя не занято? Можно?
    В те времена, когда в этом конференц-зале прямо над огромной доской, на которой докладчики писали свои формулы, ещё висели портреты Ленина, Маркса и Энгельса, Наташа была аспиранткой. Видная девка была. Так сразу и не скажешь, что она физик и кандидат наук. Ну, а потом начался весь этот плюрализм, портреты вождей мирового пролетариата со стены тихонько убрали, а Наташа вышла замуж. Но ненадолго, что-то там у них не связалось с мужем.
     А чего ж нельзя… Можно. Нам это только давай… Хоть и глаза у тебя уже не такие весёлые, как в те времена, когда в этом зале висел транспарант с какой-то цитатой Карла Маркса. Что-то там про то, что в науке нет широких дорог и надо карабкаться по каменистым тропам. И семинары тогда были повеселее, и синхротрон во дворе работал, и зарплаты были с прогрессивками, и за вредность платили. И даже кот в синхротронном корпусе был – Хуберт. Очень умный кот. Как синхротрон включали и напряжение поднимали до рабочего, Хуберт поднимался и уходил. Один хлопец из института биологии даже кандидатскую защитил, мол, чувствуют коты синхротронное излучение. Потом оказалось, что Хуберт реагировал на табло, которое загоралось при работе синхротрона. Когда в этом институте всё кроме табло сломалось, Хуберт всё равно уходил, когда загоралась надпись: "Опасно, излучение!"
    И корпоративы с выпивкой были… Один раз после такого корпоратива, он даже пронёс Наташу на руках по лестнице с третьего этажа на второй. Сейчас бы уже даже не поднял, наверное. Руки не те, да и Наташа не та.
    Тогда она сказала ему очень странные слова: "А знаешь, в тебя можно влюбиться". Он до сих пор не знает, что они должны обозначать? Типа, он такое чмо, что если какая женщина в него и влюбится, то это будет жутко удивительно? Или наоборот…
     Наташа, ещё может мужику тепла дать. И губы накрашены, и макияж, и даже маникюр. Не то, что он, ногти на ногах постриг и всё, к лету готов. Логинов покосился на колени Наташи и вздохнул. А что он может дать женщине? Может, написать в газету объявление: "Хочу познакомиться с женщиной. О себе больше ничего сказать не могу". Да и как-то привык он уже обходиться без женщины. Что ни говори, а плюсы есть в этом сладком слове – свобода. Даже, если это только один плюс – свобода писать по ночам роман. И никто тебе не скажет, что ты графоман, неудачник, что, если ты такой умный, то почему такой бедный? Не завизжит истерически, не расплачется на глазах, не потребует денег, не покажет дырку на колготках, не сообщит о своей загубленной из-за тебя жизни.
    Это горькое слово – свобода… Ведь никто не огорчится, если он прямо завтра умрёт. И нет такого существа, которое не смогло бы прожить на этом свете без него.
    Что лучше?.. В чём состоит этот проклятый баланс? Все неприятности – его. Все болячки – его. Все угрызения совести – его. А, главное, весь выбор – его. И никому нет до этого дела. Никому! Вполне возможно, что если бы Наташа была его женщиной, то никакая Зелёная Ведьма и не повадилась бы там, в Надреальности, охотиться за его сознанием. Ишь ты, этот, как его, Шиманский, сам заниматься творчеством не хочет и ищет фрилансера. Или не может. Белинский хренов.
    А с его сознанием что-то не так, раз прицепилась к нему эта инфернальная сущность. Говорят, хорошая женщина в таких случаях это как раз то, что нужно. Ну и что? Прижмёт его голову с поехавшими мозгами к своим сиськам, и ему станет легче. Это точно. А что дальше? Опять серость, опять убогость, безденежье, опять похожие друг на друга дни, бессмысленная жизнь, так похожая чем-то неуловимым на этот идиотский семинар. И что от такой жизни можно ожидать? Ничего, кроме взаимных упрёков, прохудившихся туфель, и жалоб, жалоб, жалоб… И каждый вечер, как косточка на старинных счётах его юности, прошедший день будет со щёлканьем вычитаться из общей суммы, столь же неумолимо, сколь и бессмысленно.
    – Наташа, – вдруг неожиданно для себя сказал Логинов.
    – А? – она повернула к нему лицо.
    Морщинки в уголках глаз, которые не скрыть уже макияжем. Вот и ты тоже уже идёшь с ярмарки, Наташа… Хоть и младше на десять лет, а идёшь… Просто женщины раньше начинают этот путь. Вот взять бы, прямо сейчас, вместо всей этой инфернальной возни с Натаном Шиманским сказать – а пошли, Наташа, вместе? Ты споткнёшься – я поддержу, я споткнусь – ты. Так и пошли бы так. Под ручку. Собака не спотыкается, потому что у неё четыре ноги. Ну, и у нас четыре на двоих будет.
    – Пойдём после семинара кофе попьём? – сказал Логинов дурным голосом.
    – Кофе?.. – Наташа удивлённо посмотрела на него.
    – Я угощаю.
    – С чего это ты? – усмехнулась Наташа.
    – Мне вчера по работе сделали одно очень заманчивое предложение.
    – Да? И что – выдали аванс?
    Вот, что значит женщина… Как он не додумался попросить, нет, потребовать у Натана аванс?!
    – Выдали, – сказал Логинов.
    Вот как просто. Он полчаса пообщался с инфернальной сущностью и уже врёт, не заикаясь. А ведь раньше никогда не врал. Хм… Патологическая правдивость – это тоже атрибут одиночества? Хотя теперь он уже не одинок – у него есть могущественный потусторонний работодатель. И теперь он сможет повести женщину в кафе. Да что там в кафе – в лучший ресторан Большого Города. Надо только аванс у Натана взять, какая хорошая идея...
    – А что за работа? – спросила Наташа. – Что-то по специальности?
    – Ты не поверишь, – сказал Логунов. – Будешь смеяться. Растрезвонишь всем.
    – Слово офицера, – улыбнулась Наташа, смешно наморщив брови.
    – А ты что – офицер?
    – Нет, а что? – Наташа наивно посмотрела на него.
    В это время семинар, наконец, закончился, и учёные унылой толпой потянулись к выходу.
    В кафе Логинов подошёл к прилавку и незаметно открыл кошелёк, пересчитать мелочь. И побледнел. В том отделении, где он хранил пару оставшихся купюр, пухла пачка евро, рядом зеленела заокеанская валюта, а средний отсек набивали гривны.
    Не отдавая себе отчёта в этом нелепом факте, Логинов купил два кофе, два больших куска торта и два коктейля. По тому, как Наташа осторожно и как-то неуверенно отламывала ложечкой от торта кусочки и пила через соломинку коктейль, Логинов понял, что последний раз она делала подобное, скорее всего, очень давно.
    – Давай, колись, что там тебе предложили? – улыбнулась Наташа.
    – Написать… э… статью, – брякнул Логинов. – Серию… статей. Вернее, роман. Для одного очень дорогого издательства.
    – Да? – Наташа округлила от удивления глаза. – А у них что, профессиональных журналистов нет? Их вон сколько околачивается после университета. Так и рыщут, где бы подработать. Акулы пера, вернее, дятлы клавиатуры. Так ты что – тоже стал журналистом, или это… писателем? Почему они обратились к тебе? Что за роман?
    – Ну… – замялся Логинов, – им нужно, чтобы с физико-математическим образованием. Там на сложную такую тему… Связь с религией и всё такое.
    – Религией? – она удивлённо склонила голову набок. - А ты что – религиозен?
    Логинову вдруг захотелось рассказать всё о том, что с ним произошло за последние несколько суток. Причём захотелось так, что он закусил до боли губу. Чтобы как-то перебить это желание, он спросил:
    – Нет. А ты? Ну …как ты относишься к религии?
    Наташа отхлебнула из чашки, а потом долго смотрела в окно.
    – Как отношусь? Хорошо отношусь. Хотя человек нецерковный. Но не атеист. Нет, не атеист... Создатель всего сущего есть.
    – А дьявол? Тоже есть?
    – Конечно, – Наташа пожала плечами. – Почему нет? Есть Создатель, есть и разрушитель. Как у магнита – есть один полюс, есть второй. Монополя Дирака ещё никто в природе не обнаружил.
    – И что, – спросил Логинов, – он так могущественен, этот разрушитель? Так же, как и Создатель?
    – Конечно, нет, – усмехнулась Наташа, – посмотри вокруг – мир-то стоит. И в нём не так мало прекрасного. Я вот недавно, случайно, со смотровой площадки, что в Мариинском парке, смотрела на левый берег. День был солнечный, воздух такой прозрачный. Какая красота! А разрушитель просто действует по попущению Создателя.
    – А почему же тогда Достоевский пишет: "Здесь Бог с Дьяволом борются, а поле битвы – сердца людей"? Чего им бороться, если дьявол всего лишь по попущению действует? Это, как бы, уравниваются они по своей силе, если борются? Не кощунство это?
    – Ну, это он написал так потому, – сказала Наташа, – что Бог и дьявол для человека – это добро и зло, величины в его восприятии равновеликие, вот они и борются в его душе. К тому же есть писатели, которые пишут однозначно. Выкладывают перед тобой свои мысли, всё пронумеровано, вот мысль номер один, вот номер два. Например, Лев Толстой. Читай – все понятно. А есть другие. У них и текст не такой гладкий, и мысли немного путаются. Но в результате получается узор… Сложный узор, в котором каждый видит свой смысл. В зависимости от состояния своей души и видит. И это высший пилотаж беллетристики. Немного похоже на тест Роршаха у психологов.
     – А… Ну, да… Проверка ассоциативного восприятия и способности к генерации виртуальных образов, – сказал Логинов.
     – А знаешь, – сказала Наташа, – я недавно читала, психологи собрали статистику. Оказывается, сейчас становится всё больше людей, которые не видят в тесте Роршаха ничего. Понимаешь, абсолютно ничего! Две чернильных кляксы и всё. Одновременно резко увеличилось число страдающих дислексией – непониманием смысла прочитанных слов. То есть, отдельные слова они понимают, даже повторить могут, а в смысл они не складываются. То мозговое усилие, которое нужно для того, чтобы предложение или, там, абзац, обрели содержание, большее, чем сумма содержания входящих в него слов, эти люди совершить уже не могут.
    – Или не хотят?
    – А велика ли разница? Сначала не хотят, потом не могут.
    – Или наоборот? Сначала не могут, а потом уже и не хотят?
    – Да, – кивнула Наташа, – в таких случаях трудно отделить причину от следствия.
    – Это называется реципрокный процесс, – сказал Логинов.
    – Никогда не слышала такого термина.
    – Я тоже. Это мой работодатель так говорит, – вздохнул Логинов. – Но смысл слов… Я вот сотрудничаю с одной интернетовской рекламной фирмой и заметил, что почти во всех статьях у них неправильные обороты. Грамматических ошибок нет, видно, программой их отлавливают, а обороты постоянно, ну, типа "Высунувшись из окна, с меня слетела шляпа". Я им написал, что мог бы за небольшую прибавку корректировать это, но мне ответили, мол, эти статьи предназначены не для людей, а для поисковых машин, поэтому мы такой ерундой не заморачиваемся. А ты… Вот ты сказала, что дьявол по попущению действует… Почему же Создатель тогда не запретит ему? Почему попускает?
     В это время у Наташи вдруг зазвонил мобильник. Она достала допотопный Fly и поднесла его к уху.
     В следующий момент она вдруг посмотрела на Логинова диким взглядом.
    – Что такое? – спросил Логинов. – Что случилось?
    – Это соседи. У меня кот из форточки выскочил и орёт на подоконнике. Лёшик… Шестой этаж. Это какой-то кошмар… Он же сорвётся! Я побежала!
    Логинов чуть было не крикнул: "Постой, я с тобой!", но через силу сдержался и только пробормотал:
    – Ага, беги!
 
Сообщения: 14
Зарегистрирован:
21 авг 2017, 00:00

Re: Разговоры с дьяволом. Мистический реализм. Главы1-6

Сообщение Примус and Serg_ » 27 сен 2017, 14:05

    Глава 6
    
Нет книги, написанной без помощи дьявола.
    Андре Жид

    
     Логинов вернулся в свой кабинет, который делил ещё с двумя коллегами, заметил, что все ушли на обед, и задумался. Если допустить, что есть Бог, то всесилен именно он. Но его работодатель был из другого ведомства, стало быть, всего не мог. Но разве ему, Логинову, надо все? Нет. Ему вообще-то нужно было совсем немного: спастись от пустоты в углах, хоть как-то включиться в жизнь, а это господину Натану Шиманскому было вполне по плечу.
     Он снова вытащил кошелёк и заглянул внутрь. Сколько же тут, а? Но сосчитать отчего-то не решился.
     Но тут Логинова поразила другая мысль. Чёрт возьми, ну не дурак ли он? Ведь перед ним открывались действительно потрясающие возможности. Он мог говорить с существом, бывшим свидетелем самых удивительных моментов человеческой истории, и теперь он подлинно мог написать чудесный роман! Интервью с дьяволом, разговоры с сатаной, беседы с Князем Тьмы, или как-там его зовут, - да за такое любое издательство отвалит сумму немалую, тут Шиманский прав, это уйдёт на ура.
     Тут Логинов помрачнел. Все эти перспективы, конечно, были сказочными, да вот беда – источник информации надёжностью не отличался. Натан Шиманский честно сказал, что он – Отец лжи, а значит… а что это значит? Эпименид Критский сказал, что все критяне – лжецы, но, так как сам он критянин, верить его суждению о критянах не стоило. Но если не верить его словам о критянах, тогда среди критян вполне мог найтись один честный человек, и это мог быть Эпименид. Тогда его суждение о соплеменниках было ошибочным: не все критяне были лжецами, коли один из них говорил правду. Дьявол тоже лгал не всегда, а если и лгал, то весьма артистично. И какая, собственно разница, искренен дьявол в романе или лжёт, как сивый мерин? Se non è vero, è ben trovato , как говорил… А кто интересно, это говорил?...
    
    …– Это изречение употребляет Джордано Бруно в труде «Gli eroici furori» Вот этот самый идиот.
    Логинов обернулся. Перед ним стоял Натан Шиманский, указывая на портрет Бруно в ряду, подписанном «Мученики науки», откуда в отблесках стёкол из золочёных рамок щурились Бруно, Галилей и Бэкон. Портреты висели тут с тех же времён, что и Маркс с Лениным в конференц-зале, только отсюда их никто не потрудился убрать.
    – Твои коллеги решили не приходить после обеда, так что у нас есть время, – Шиманский развалился в вертящемся кресле возле компьютера.
    – И Бруно его употребляет с твоей подачи?
    – Под мою диктовку написано, – с достоинством кивнул дьявол.
    – А почему он идиот? – поинтересовался Логинов, подлинно заинтересовавшись, но не столько историей Джордано Бруно, сколько желая проверить знания сатаны. – Я читал о нём в детстве. Он не выкручивался, не отрёкся от своих, пусть неверных, убеждений. Меня ещё потрясло совпадение: как раз в 1600-м изобретён телескоп, но уже не для него! Почему же он идиот?
    – Самому умному философу трудно отвечать на глупые вопросы, – усмехнулся Шиманский. – Бруно от рождения имел удивляющий толпу дар – феноменальную, как говорят ныне – фотографическую память. А вот с головой не дружил. Точно как его соплеменник Бенвенуто Челлини, читал его мемуары? Тот, увидев на площади среди бела дня своего врага в сопровождении шести вооружённых до зубов охранников, ринулся на него с ножом! Очнулся, сам понимаешь, в тюрьме, избитым до полусмерти, и подумал, что не следовало нападать на него в присутствии охраны. Но Бенвенуто в сравнении с Бруно ещё гигант мысли. Бруно, как всякий южанин, нрав имел прескверный, горячий и несдержанный, и полагал, с моей подачи, конечно, что дар даёт ему особые права и ставил выше простых смертных. В двадцать четыре года он стал священником, его проповеди весьма ценили, но четыре года спустя против него было возбуждено дело из-за убийства одного из собратьев-монахов, который донёс на него. Ситуация усложнилась настолько, что Бруно вынужден был бежать в Рим, потом в Геную, Ноли, Савону, Турин и Венецию. Но земля Италии горела под его ногами, и он перебрался в Женеву, где у него возникли разногласия со швейцарскими теологами, и он предпочёл переехать во Францию, два года провёл в Тулузе, потом перебрался в Париж. Два года спустя в свите французского посла он отправился в Англию. Заметь, за пять лет он сменил десять мест.
    – Но ведь его преследовали?
    – С чего бы? Его статусу не позавидуешь – беглый монах и поп-расстрига, но Женева и Германия давно выпали из папской юрисдикции. Однако вернёмся к Англии. Я помню это так, словно всё было вчера, – закатив глаза в потолок, продолжал сатана. – Этот идиот огласил свое выступление в Divinity School, в школе богословия. Люблю этот зал, шедевр готики! О, как причудливо, знал бы ты, преломляется свет на веерообразных стрельчатых нервюрах, утончённых тьерсеронах и изысканных лиернах! Впрочем, отвлекаюсь... Народу набилось почти ползала. Даже я сам принял облик школяра Куинз-колледжа и скромненько так сел в углу у окна. Бруно появился перед нами и изложил дивную картину универсума, этакую гелиоцентрическую концепцию бесконечности космоса, связав ее с астральной магией и солярным культом. Все бы хорошо, но один из его учёных слушателей, сэр Генри Сэвил, начальник Мертон-Колледжа, член Парламента и, скажу прямо, настоящий педант, нашёл, что, как первая, так и вторая его лекции были заимствованы, почти слово в слово, из работы Марсилио Фичино «De vita coelitus comparanda». Натурально, разгорелся скандал. Выяснилось, что не только у дорогого Джордано хорошая память, подумать только! Я немало повеселился. Эта дурная история вынудила Бруно быстро ретироваться от «педантов-грамматиков»: в XVI веке плагиат все равно был плагиатом.
     Логинов продолжал с интересом слушать.
     – Он возвратился в Париж, но эхо скандала долетело и туда, Бруно не мог больше пользоваться защитой короля, а после одной бурной стычки из-за одной распутной метрессы и вовсе вынужден был бежать. На этот раз он избрал лютеранскую Германию, обосновался в Виттенберге, но и здесь надолго не задержался, в Гельмштадте вступил в лютеранскую общину, откуда через год был изгнан.
     – Но почему его вышвыривают отовсюду? Чем он вообще занимался?
     – Бруно мечтал стать апостолом новой оккультной религии. Своим мыслям он предпочитал придавать не строгую форму научных трактатов, но поэтическую форму и образность, а также риторическую красочность. Он был сторонником так называемого луллиева искусства связывания мыслей – комбинаторной техники, моделирование логических операций с использованием символических обозначений. Мнемоника помогала Бруно запоминать важные образы, которые он мысленно размещал в структуре космоса и которые должны были помочь ему овладеть божественной силой и постичь внутренний порядок Вселенной. Самой точной наукой для него была магия, а философия Бруно – сочетание литературных мотивов и философских рассуждений, слабо связанных между собой. Но талантлив не был – мешали выспренность и занудство. Его пьесу я так и не смог дочитать до конца, такая скука.
    Логинов молча слушал.
    – Что до рассуждений о Вселенной и мирах – так это тот же оккультный бред, случайно совпавший данными астрономии. Ведь идею бесконечности вселенной и существования бесконечных миров высказывали ещё Эпикур и Лукреций. Что в этой идее нового-то? Она стара как мир. Но ты отвлекаешь меня. Наш горе-философ перебрался тем временем во Франкфурт, где через книгопродавцев получил приглашение от знаменитого венецианца Джованни Мочениго, желавшего изучить искусство запоминать прочитанное. Бруно лгал, что этому научился, выдавая врождённое за приобретённое, но заработать на богаче Мочениго был не прочь. Он неосторожно вернулся в Италию, но научить Мочениго ничему не сумел, только тянул деньги и звал за глаза тупицей. Кроме того, Бруно был крайне неосторожен и везде без удержу твердил, что нужно восстановить веру египтян и поклоняться Солнцу, видя самого себя, как я говорил, пророком новой религии. Он пытался обратить Мочениго в свою веру, чтобы с его помощью попасть в высокие круги, ведь род Мочениго — род венецианских дожей. Однако разозлённый Мочениго не хотел слушать оккультный бред учителя и донёс на Бруно в Священную канцелярию.
     Дьявол поднял палец вверх и перед ним возник небольшой свиток ссохшейся кожи. Он, шурша, развернулся в воздухе и Шиманский прочитал донос: «Я, Джованни Мочениго, сын светлейшего Марко Антонио, доношу, по долгу совести и по приказанию духовника, о том, что много раз слышал от Джордано Бруно Ноланца, когда беседовал с ним в своем доме, что когда католики говорят, будто хлеб пресуществляется в тело, то это — великая нелепость; что он — враг обедни, что ему не нравится никакая религия; что Христос был обманщиком и совершал обманы для совращения народа — и поэтому легко мог предвидеть, что будет повешен; что он не видит различия лиц в божестве и это означало бы несовершенство Бога; что мир вечен и существуют бесконечные миры. Он говорил, что Христос совершал мнимые чудеса и был магом, как и апостолы, и что у него самого хватило бы духа сделать то же самое и даже гораздо больше, чем они; что Христос умирал не по доброй воле и что возмездия за грехи не существует; что души, сотворённые природой, переходят из одного живого существа в другое; что, подобно тому, как рождаются в разврате животные, таким же образом рождаются и люди. Он говорил, что Дева не могла родить и что наша католическая вера преисполнена кощунствами против величия Божия; что надо прекратить богословские препирательства и отнять доходы у монахов, что все наши мнения являются учением ослов и рассказывал о своем намерении стать основателем новой секты под названием «Новая философия».
     Пергамент, едва сатана дочитал, вспыхнул и исчез.
     – Это и есть обвинения, за которые Бруно взошёл на костёр? – удивился Логинов.
     – Нет, – весело усмехнулся сатана, – за это ему светили покаяние и ссылка в монастырь. На костёр Бруно привела собственная глупость. Коротко поясню: венецианский этап его заключения начался с ареста. Но отцы-доминиканцы прекрасно понимали, что многие могут попытаться доносами свести счёты с врагами. Существовала жёсткая процедура выяснения этого, и первый вопрос к обвинённому был прямым: «Кто мог донести на тебя?» Если он называл имя правильно, отмечая, что это его враг – обвинения дезавуировались, процесс прекращался. Бруно правильно назвал своего обвинителя. Дальше его спросили об обвинениях Мочениго. Он отверг их все: «я этого не говорил» А вот потом… – сатана плотоядно усмехнулся. - В тюрьме, где его оставили до утра, чтобы на следующий день выпустить, этот дурак рассказал пяти заключённым о своих взглядах, хуля Христа, Богородицу, таинства. Можешь себе представить? Разумеется, на следующий день на стол инквизитору легли пять доносов.
    – Ты хочешь сказать… это были подсадные утки?
    Шиманский по-цыгански блеснул глазами.
    – Были ли подсаженные к нему в камеру заключённые осведомителями, проще говоря, стукачами? – дьявол расхохотался. – Конечно же, были, но надо же и мозги иметь. Тюрьма Священного трибунала – не лучшее место для оккультных проповедей. Я же неслучайно назвал его идиотом. В итоге Мочениго оказался не клеветником, а честным гражданином, а Бруно – мало того, что еретиком, так ещё и нераскаянным рецидивистом и лжецом, ведь он же накануне всё отрицал. Мышеловка захлопнулась.
    – Понятно…
    – Дальше пошло следствие: запрашивали по Европе его книги, изучали, выясняли. В отсутствие сотовых телефонов и самолётов – это годы. Наконец выяснили все и потребовали отречься. Его ждало пятилетнее заключение в доминиканском монастыре.
    – Но он всё же устоял, не отрёкся…
    Шиманский расхохотался.
    –Ну что ты! В деле отречение есть. Попробовал бы кто там не отречься, – усмехнулся дьявол. – Теперь – внимание. – Шиманский скосил глаз. – Он отрекается. Дальше… – Глаза дьявола заискрились. – Возвращается в тюрьму и говорит сокамерникам, что, как только его сошлют в монастырь, он подожжёт его и сбежит в Германию. Вы поняли, дражайший Алексей Васильевич, степень дурости? Он, уже один раз наступив на грабли – не поумнел ни на волос! Ничтожный, пустой, хвастливый и бесноватый идиот. На следующий день на столе прокурора-фискала лежал новый донос инквизиционных наушников и клевретов. Теперь о ссылке в монастырь речь уже не шла. Дурак договорился до костра и семнадцатого февраля 1600 г. был приговорён к сожжению. Таким был финал его буйной и бестолковой жизни.
     – Как он мог проболтаться…
     – Подобного рода самоубийственная деструктивность заставляет предположить многое, но с человеком науки на такие темы лучше не говорить, – дьявол хихикнул.
     – Но он все же был популяризатором науки.
     – Глупости. С точки зрения собственно науки, Бруно скорее компрометировал идеи Коперника, пытаясь выразить их языком магических суеверий. Это неизбежно приводило к искажению самой идеи и уничтожало ее научную ценность. Поэтому неудивительно, что Галилей всячески избегал даже упоминания его имени в своих работах. В сравнении с интеллектуальными экзерсисами Бруно не только система Птолемея, но и средневековый схоластический аристотелизм могут считаться эталонами научного рационализма. Аргументы Бруно «в пользу Коперника» были лишь набором бессмыслиц, которые в первую очередь демонстрировали невежество автора. А подлинным приговором было письмо иезуита Каспара Шоппе, который присутствовал при оглашении полного приговора и позже кратко пересказывал в письме его положения: «Он учил самым чудовищным и бессмысленным вещам, например, что миры бесчисленны, что душа переселяется из одного тела в другое и даже в другой мир, что одна душа может находиться в двух телах, что магия хорошая и дозволенная вещь, что Дух Святой не что иное, как душа мира, и что именно это и подразумевал Моисей, когда говорил, что ему подчиняются воды и мир вечен. Моисей совершал свои чудеса посредством магии и преуспевал в ней больше, чем остальные египтяне, что Моисей выдумал свои законы, что Священное Писание есть призрак. От Адама и Евы он выводит родословную одних только евреев. Остальные люди происходят от тех двоих, кого Бог сотворил днём раньше. Христос — не Бог, был знаменитым магом, и за это повешен, а не распят. Пророки и апостолы были негодными людьми, магами, и многие из них повешены. Короче, он защищал все без исключения ереси, когда-либо проповедовавшиеся».
    – Но его последние слова, он же говорил на эшафоте, что сжечь – не значит опровергнуть, и что инквизиторы боялись выносить ему приговор.
    Дьявол расхохотался.
    –Ну, посмотри…
    
    …Они оказались в каком-то городе, неподалёку от набережной, в излучине реки. За стеной невысоких строений возвышались шесть десятков помпезных дворцов. Логинов, увлекаемый Шиманским, почти побежал мимо фонтанов, возле которых отдыхали какие-то люди в бархатных плащах, и окликали друг друга назначившие здесь свидания. Город кишел ремесленниками, лавочниками, торговцами, писцами, на улице мелькали паломники, нищие и шлюхи. Вымощенная булыжником дорога проходила мимо неброских домов, потом дорога стала ещё лучше. Впереди них двигалась повозка, обтянутая белым шёлком, окружённая вооружёнными людьми, чеканящими шаг.
     – Господи, это его ведут казнить? – ужаснулся Логинов.
     – Ну что ты, - поморщился Шиманский. – Это везут Ипполито Альдобрандини, проще говоря, римского папу Климента Восьмого, у него подагра и ему трудно передвигаться.
     – О, – с удивлением бросил Логинов, – так на казни Бруно присутствовал сам папа?
     – Да с чего бы? Здесь просто проходит папская дорога в Ватикан из базилики Сан-Джованни в Латерано, только и всего.
    Вокруг теснились лавочки, постоялые дворы и таверны. На фасаде одной из них – Taverna della Vacca, сохранился чей-то герб в форме гроба. От одного угла площади несло навозом, там явно был лошадиный рынок, от другого – воняло рыбой. Вдали возвышались величественные строения, и Шиманский любезно пояснил, что это палаццо Орсини и палаццо делла Канчеллериа. А улочки вокруг, вроде виа дей Баллестрари, это ремесленные мастерские изготовителей арбалетов, на улице дей Бауллари делали сундуки, виа дей Каппеллари это улица шляпников, виа дей Кьявари, естественно, переулок ключников, а виа дей Джуббонари – квартал портных.
    – Мы появились немного раньше, – обронил сатана, – его привезут через четверть часа.
    – А почему так мало богатых людей вокруг? – тихо спросил Логинов, – вокруг только беднота.
    – Позавчера начался венецианский фестиваль, все люди с деньгами отправились туда поразвлечься, ну а тем, кому это не по карману, вот, сегодняшнее развлечение. Толпа всегда собиралась на казни, одобряя их своим присутствием, ибо в них был одновременно нравоучительный элемент и элемент зрелища, – добавил сатана.
     Логинов не понял, шутил Шиманский или нет.
    – Зрелища?
    – Конечно, – кивнул дьявол, – публичные казни да бродячие циркачи утоляли голод народа в потехе. На них, как на нынешние шоу, собирались толпы. Хозяева домов у лобного места сдавали в аренду окна состоятельным господам, откуда те могли насладиться зрелищем с гораздо большим комфортом, чем на площади, где царила давка и приходилось вытягивать голову, чтобы рассмотреть детали происходящего на эшафоте. Был и другой интерес, – продолжил сатана. – В Британии был случай, когда толпа рванулась к повешенному и буквально разорвала висельника на «сувениры». Двое из этой толпы были отпетые колдуны, остальные просто забавлялись. Местный кабатчик завладел головой и долго показывал ее у себя в кабаке, привлекая публику, пока голова совсем не протухла.
    Тем временем вдали показались телега, охранники и люди в чёрных сутанах. На улице заметно похолодало, было около десяти градусов, Логинов ощутил, что у него мёрзнут руки. Из окрестных кабачков вывалила добрая сотня народа, они устремились к кордону солдат, окружавшему место казни, толпа явно чувствовала себя в восхищении в ожидании такого пленительного зрелища, все оживлённо переговаривались. Осуждённого высадили из телеги. Когда Бруно со связанными руками поднялся по лестнице, стоявший на эшафоте огласил приговор. Толпа, собравшаяся поглазеть на казнь, когда Бруно привязали к шесту, вдруг запела, и Шиманский шепнул на ухо Логинову, что поют гимн Salve Regina. Палач дождался конца гимна и поджёг дрова.
    Несколько минут тело извивалось в пламени, потом обмякло. Логинов поймал себя на том, что подался ближе к огню, протянув к нему руки. Потом резко одёрнул их.
    Все кончилось неожиданно быстро. Толпа вскоре начала расходиться, многие размахивали руками и громко переговаривались.
    – Но почему он ничего не сказал?
    – На эшафоте нераскаянному еретику связывали руки и вставляли в рот кляп, – пояснил сатана, – этот кляп – пробка, плотно входящая в рот, она крепилась специальным обручем, одетым на шею и закреплённым на затылке. Кляп давал возможность осуждённому дышать, но кричать или сказать что-то было невозможно. Так что, все легенды про его красноречие на костре, Алексей Васильевич, это позднейшие вставки. Да и что слушать дурака? Что в этом интересного? Бродячий цирк – и тот зрелищней. Что до какого-то страха инквизиторов, то нелепо предполагать, что они не побоялись сжечь его, но боялись приговора. Они сами были высшим судом. Кого им было бояться-то? ЮНЕСКО, что ли? Суда в Гааге?...
    
    …Тем временем вокруг снова проступили очертания кабинета и портретов на стене.
    – И ты был рад его гибели?
    – В то время я только предполагал, что он может пригодиться, – подмигнул сатана. – Поначалу он канул в Лету. Галилей отозвался о нем с презрением, назвав его труды галиматьёй. Потом, однако, мне удалось опорочить Церковь, провозгласив героями тех, кого она преследовала, а её превратить в гонительницу героев. Из упыря и содомита Жиля де Ре мои присные сделали страдальца, из подонка Урбана Грандье – мученика, из и мерзавки Ла Вуазен и негодяя Гибура – невинных травниц-целительниц. А из этого абсолютно ничем, кроме бездарных пьес да факта жульничества в Оксфорде, не примечательного дурня, я создал мученика науки. И очень удачно получилось, согласись?
    Логинов задумался.
     – Ты и меня хочешь использовать для… таких же дел? – он поморщился.
     – С чего бы? – брови Шиманского взлетели на середину лба. – Там уже без тебя всё давно сделано. Но ты, в общем-то, всё просёк правильно. Мне действительно нужен интервьюер. Да, беседы с сатаной, взгляд на мир с дьявольской точки зрения. Ты, кстати, доволен авансом?
     Логинов смутился и мрачно взглянул на Шиманского.
     – Да, там много… Но тогда ведь получится, что я напишу… дьявольскую книгу? Она неминуемо станет источником обмана…
     – Соблазна, – поправил Шиманский, – впрочем, ты и слова-то такого, поди, не знаешь. Но, во-первых, надлежит быть соблазнам, как испытаниям искусных, а, во-вторых, в этом мире ежедневно издаются сотни тысяч дьявольских книг – с пушистыми белыми ангелами на обложках. Твоя книга будет честной, – сатана усмехнулся. – Ну, по крайней мере, на ней честно будет написано, что это именно разговоры с Князем Тьмы, а не откровения божества. Кого тема не интересует – свободны не читать.
     – И ты там будешь искренен… вернее, – Логинов растерялся, – правдив?
     – Я тебе уже говорил, кто я, и ждать от меня высоких истин немного, согласись, глуповато. Но se non е vero, е ben trovato. А уж что-что, а на занимательные выдумки я мастер…
    
     …Логинов очнулся. Кабинет был пуст. Двое его коллег так и не пришли, а он, убаюканный размышлениями и выпитым коктейлем, проспал три часа, упав головой на клавиатуру.
 
Сообщения: 14
Зарегистрирован:
21 авг 2017, 00:00

Re: Разговоры с дьяволом. Мистический реализм. Главы1-6

Сообщение Примус and Serg_ » 01 окт 2017, 19:57

    Глава 7
    
    
    
    С тех пор, как Логинов приобрёл а алкогольном отделе «Экомаркета» бутылку абсента, в изумрудной глубине которого, как оказалось, прятался Натан Шиманский, прошло несколько дней. А как изменилась его жизнь! Как будто кто-то крутанул пальцем гигантское колесо. Точнее, не колесо, а рулетку. Впрочем, крутанул её не кто-то, а его новый работодатель, который в ту самую первую ночь свёл знакомство с его подгулявшим сознанием, временно утратившим связь со своим хозяином.
    Вчера, после того, как Шиманский говорил о Джордано Бруно, ночью к Логинову больше никто не приходил. В институте сегодня тоже был нерабочий день, поэтому Логинов, наконец, отоспался, проснувшись только к полудню. За окном была та же самая серая мгла, что и вчера, сквозь которую сеялся мелкий, как пыль, дождь.
    Унылая пора, очей очарованье… Интересно, как что-то может быть одновременно "очарованьем" и "унылой порой"? Вот этот серый туман за окном – безусловно, унылая пора. А где очарованье?
    А, ведь, на самом деле может. Природа может быть такой – унылой и одновременно очаровательной. Нобелевский физик Ричард Фейнман так и говорил: "Я собираюсь рассказать вам, как ведёт себя Природа. И вы увидите, что это очаровательная особа".
    Логинов иронически усмехнулся. То ли так подействовал аванс, полученный вчера от Шиманского, то ли общение на семинаре с Наташей, то ли ещё что, но под утро ему приснился сон. Кажется, это был цветной сон, только почему-то цвет в нём был один – угольно чёрный.
    Он ездил по каким-то незнакомым улицам на мотоцикле Харлей Дэвидсон. Харлей был большим, угольно-чёрного цвета и с каким-то рогатым диковинным рулём. На Логинове был длинный брезентовый плащ, полы которого при движении Харлея развевались сзади подобно гигантским крыльям, на голове какая-то каска, а глаза закрыты очками, как у газосварщика. Сначала он ехал один, а потом в его сон вклинилась эротическая компонента, чего не случалось с ним уже Бог весть сколько лет. Сзади, крепко обняв его руками и плотно прижавшись всем телом, сидела Наташа.
    А вот, то, что случилось дальше, должно что-то обозначать. В какой-то момент Логинов понял, что у него нет с собой прав. Точнее, не с собой, а вообще нет, и никогда не было. Осознав это, он резко затормозил, ссадил Наташу, слез с Харлея сам и уже до самого пробуждения катил мотоцикл по дороге, держа его за рогатый руль.
    Наташа, опустив голову и как-то понурившись, молча шла рядом. Собственно, это и была большая часть сна – они бредут по обочине незнакомой зловещей дороги, Логинов катит огромный чёрный мотоцикл, а чуть сзади идёт поникшая Наташа.
    А потом дорога пошла в гору, и катить Харлей становилось всё труднее и труднее. Но бросить его он почему-то тоже не мог. Просто он знал, что, если он это сделает, то случится что-то страшное. А Наташа всё отставала и отставала, пока, в конце концов, Логинов не оказался на дороге совсем один. Сил катить мотоцикл в гору у него уже не осталось, и он в отчаянии отшвырнул его от себя.
    В этот момент откуда-то сверху послышался отчётливый ехидный смешок. Такой звук иногда издавал Шиманский.
    Что это может обозначать?
    Может быть Шиманский, по своему обыкновению прочитает при встрече его мысли и объяснит?..
    Кстати… Об авансе… Логинов вчера накупил с этих денег в «Экомаркете» разных деликатесов, вкус которых он уже забыл за последние годы, а также заплатил полугодовую задолженность за свет. Получается, что этот аванс нужно теперь отрабатывать… То есть, выполнять устную договорённость с Шиманским, а конкретно – выполнять заказ, данный им. Ведь недаром, когда он вырубился вчера в кабинете, Шиманский явился к нему с рассказом о Джордано Бруно.
    Логинов включил компьютер и, откинувшись в кресле, прикрыл веки...
    
     Джордано Бруно… Кем был этот человек, взошедший под испуганно-любопытные взоры толпы, собравшейся на площади Цветов, на костёр? Сейчас на этой площади в Риме стоит бронзовый памятник, на постаменте которого можно прочитать слова: «Джордано Бруно – от столетия, которое он предвидел, на месте, где был зажжён костёр».
     Мужественное, даже красивое лицо молодого мужчины в монашеском одеянии. Чуть наклонённая вперёд упрямая голова, скрещённые руки.
     Был ли он молод, восходя на костёр? Конечно, нет. Пятьдесят два года в то время – это возраст старика. Был ли он учёным? Тоже нет. Научный метод исследования того, как устроена природа, тогда только рождался, и, как и положено – рождался в муках. Тысячи лет до этого цивилизация только созревала. Древнегреческие мыслители, давшие этой цивилизации великих философов, поэтов, скульпторов и даже инженеров, не знали этого метода и не хотели знать. Считалось, что у женщины во рту меньше зубов, чем у мужчины. Все мыслители были в этом так уверены, что никому и в голову не приходило сделать первый шаг на пути к научному методу – открыть своей жене рот и посчитать зубы, а потом, то же самое сделать со своими зубами.
     И только к шестнадцатому веку ноосфера разродилась от бремени. Разродилась, как обычно, внезапно, без каких-либо видимых причин, как когда-то разродилась Кембрийским взрывом, а затем Осевым временем. Первенцем был Николай Коперник, а за ним, появились Тихо Браге и Иоганн Кеплер. Собственно, для того, чтобы родился научный метод, нужно было ещё совсем немного – соединение эксперимента с математикой, которая в Средневековой Италии была уже хорошо развита. Остался совсем маленький шаг, и его сделал Галилео Галилей. Потом был Гюйгенс, а после Ньютона и Лейбница, вообще всё посыпалось, как из рога изобилия.
     И никого из этих мужей инквизиторы не сжигали на кострах. Были, правда, неприятности у Галилея, но обошлось. А вот Джордано Бруно в этой цепочке зарождающейся науки просто не было. Он был кем угодно, но не учёным. Был ли он просто мыслителем, которые без каких-либо доказательств, использующих наблюдения, эксперимент и математику, высказывали утверждения, скажем, о множественности миров?
    Тоже нет.
    Утверждения были, но Джордано был в них не оригинален. Канонизированный католической церковью Фома Аквинский утверждал то же самое ещё в тринадцатом веке. Но, конечно, вне какого-либо научного метода.
    Это удивительно. Уже в наше время теория множественных Вселенных, теория Мультиверса, как одна из интерпретаций квантовой механики, была создана Хью Эвереттом тоже вне научного метода…
    
    …Логинов открыл в компьютере апрельский номер Nature Physics с нашумевшей статьёй Сабины Хоссенфельдер из коллаборации, работающей с результатами Большого Адронного Коллайдера. Тогда по результатам работы БАК были представлены свидетельства отклонения от физики Стандартной модели. Но через четыре месяца оказалось, что это была просто статистическая флуктуация. Однако за эти месяцы физики наплодили более шестисот статей на эту тему, ни одна из которых не описывала реальность.
    Цивилизация избавляется от научного метода, как ракета отстреливает отработавшую разгонную ступень? Или история завершает очередной виток, начавшийся с Коперника?
    Логинов создал в Ворде новый файл и поместил его в чистую папку. Что-то подсказывало ему, что вот сейчас, в этот момент он делает какой-то значительный шаг в своей жизни. Куда? Вперёд? А что там – впереди? Бездна, которая всматривается в тебя?
    Ещё можно остановиться?.. Или уже нельзя? Ведь за свет заплачена немалая сумма, холодильник забит деликатесами, а Наташу он угощал в кафе тоже с денег Шиманского…
    Как она прижималась к нему в его утреннем сне, когда они ехали на Харлее… Сегодня утром он проснулся в состоянии, в каком просыпаются по утрам только молодые мужчины. Может это тоже проделки Шиманского?
    Взять позвонить ей сейчас? Зачем? Или почему? Ну, хотя бы потому, что сейчас он напишет заглавие своего романа и сделает первый шаг…
    К бездне?
    Тогда тем более, нужно позвонить. Потом будет уже поздно. Спросить, как там её кот – удалось спасти?
    Логинов вытащил мобильник и набрал Наташин номер.
    – Привет, – сказал он, когда Наташа подняла трубку. – Ну, как, забрала кота?
    – Да нет, – сказала Наташа. – Никакого кота не было. Представляешь, я пришла, он спал на диване, а форточка была вообще закрыта… Я ничего не понимаю. Я спрашивала у соседей – никто не звонил. Кто-то пошутил?
    Логинов задумался… Что он тогда говорил Наташе, когда у неё зазвонил мобильник?.. Он что-то спросил у неё… Что?
    Он напряг память.
    "Вот ты сказала, что дьявол по попущению действует… Почему же Создатель тогда не запретит ему? Почему попускает?"
    Да, он сказал тогда эти слова. После чего сразу у неё зазвонил телефон. Шиманскому не понравился их разговор? Он знает номер Наташи?.. А почему нет? Наверное, это не сложнее, чем набить его бумажник купюрами.
    Обменявшись с Наташей дежурными фразами, Логинов попрощался и выключил мобилку. Потом он подошёл к серванту и долго смотрел на стоящую там плоскую бутылку, наполовину заполненную изумрудной жидкостью.
    Трудно, когда есть выбор… Буриданов осёл умер с голоду, так и не сумев сделать выбор между двумя охапками сена. Потому что выбор – это всегда трудно.
    Только вот у него сейчас выбора уже нет. Поэтому и нет ничего сложного. Выбор он уже сделал. В то самое утро, когда после первого визита Шиманского не пошёл к психиатру. Или в храм.
    А сейчас Рубикон уже позади.
    Логинов взял бутылку, плеснул на дно бокала несколько грамм абсента и сильно разбавил его водой из чайника, которую он лил сквозь ситечко с сахаром. Выпив несколько глотков получившегося коктейля, Логинов сел в кресло, открыл файл и напечатал вверху чистой страницы заголовок своего нового романа – «Разговоры с Сатаной»
    И с чего начать? С абсента? Или в прологе передать то одиночество, пустоту по углам, что так удручала его? Описать его неудачный вираж в подсознание и встречу там с Зелёной Ведьмой? Но если его зафрахтовали интервьюировать сатану, зачем описывать его собственные проблемы? Кому они интересны?
 
Сообщения: 14
Зарегистрирован:
21 авг 2017, 00:00

Re: Разговоры с дьяволом. Мистический реализм. Главы1-6

Сообщение Serg_ » 01 окт 2017, 20:00

    Ну. вот выложена очередная глава, а я что-то стал чувствовать себя чужим на этом празднике жизни... А, Примус? Все с нашего призыва уже слиняли отсюда Как тут не вспомнить о реке, в которую нельзя войти дважды... :cry:
 
Вэлкам на Вэбсливки!

Сообщения: 3150
Зарегистрирован:
14 окт 2012, 15:25

Re: Разговоры с дьяволом. Мистический реализм. Главы1-6

Сообщение Диаген » 01 окт 2017, 22:51

    Не-не, ни в коем случае. Праздник продолжается. Все нормально - о чем тут пока говорить. Надо читать дальше. В смысле - нам читать, вам писать. Мои опасения пока не оправдываются. Читаю - и с большим удовольствием.
    Вы, Серж, вообще, как я вижу, склонны все драматизировать. У вас и в "Хромой удаче" драма перевесила триллер. Там и тот "счастливый" конец получился не очень органичным - не потому, что он не вписывался в общую драматургическую конструкцию, а потому что вы его совсем не хотели. В этом смысле первоначальный вариант был сильнее - естественней для вас. А если б вышел по-настоящему сильный счастливый финал, то получился бы хороший триллер с мощной драматургией. И более форматный для издания - охватил бы большую читательскую аудиторию. Такое вот у меня представление сложилось. Может, ошибочное. Но я до сих пор такого мнения придерживаюсь.
    Ну, а в "Разговорах", конечно, никаких форматов быть не может. Тут вам с Примусом сам Бог велел отрываться по полной. Так что ваш грех уныния - всего лишь флер и морок. Не поддавайтесь.
 
Сообщения: 1349
Зарегистрирован:
22 апр 2012, 16:06

Re: Разговоры с дьяволом. Мистический реализм. Главы1-6

Сообщение ДюшаМ » 02 окт 2017, 01:36

    Конечно, такое название не мог пропустить. Пишите, пишите, все классно. Попадались несколько мелких огрехов, но скорее всего, вы и сами их вычистите. Одно показалось лишним. Зачем вам гетевский пудель? Как-то пошловато. Хотя, ошейник, наверное, еще выстрелит. Но все равно, резануло. А так читаю с удовольствием. )))) Привет Натану.
 
Сообщения: 914
Зарегистрирован:
08 июн 2014, 18:08

Re: Разговоры с дьяволом. Мистический реализм. Главы1-6

Сообщение Serg_ » 02 окт 2017, 13:28

    Спасибо, братцы...
    
     Для справки - на замечания и критику текста отвечает соавтор, имеющий к этому фрагменту большее отношение.
    
     Диагену по поводу драмы и хэппи эндов в моих романах. Сейчас, вот, специально повспоминал - драма в чистом виде только в одном - в клоне "Хромой удачи" - "Неположенное счастье". В большинстве - хэппи энд. В первых трёх - главные герои вообще уезжают на поезде, автобусе, улетают на самолёте, в общем, смываются из страны, столицей которой является Большой Город - куда больше хэппи энд?
     А в "Теореме о неполноте" в финале умерший Варламов по дороге на тот свет встречается со своей умершей ранее женой, и они оба молодые, и любят друг друга:
     – Возьми меня за руку, – вдруг сказала его жена.
     Он крепко сжал её ладонь.
     Впереди нездешним светом полыхали открытые ворота.
     – Ещё крепче! Держись за меня! – крикнула Ирка. – Пошли!!!
    

     Это последние слова перед эпилогом - разве это не хэппи энд?
    
    Так что я, как Хрущёв с трибуны ООН, могу только сказать: "Я отвергаю эти обвинения!"
Последний раз редактировалось Serg_ 02 окт 2017, 18:14, всего редактировалось 1 раз.
 
Вэлкам на Вэбсливки!

Сообщения: 3150
Зарегистрирован:
14 окт 2012, 15:25

Re: Разговоры с дьяволом. Мистический реализм. Главы1-6

Сообщение Примус » 02 окт 2017, 18:14

    Серж, давайте признаемся в правоте Диагена. Я тут пока на конкурсе детективов застреваю, но нам нужна общая разработка идеи романа по главам. А Вы все отдали на откуп мне. Это архиневерно. :mrgreen:
– Не шалю, никого не трогаю, починяю примус, – недружелюбно насупившись, проговорил кот, – и еще считаю долгом предупредить, что кот древнее и неприкосновенное животное.(с)
 
Сообщения: 3908
Зарегистрирован:
15 сен 2013, 17:14
Откуда: провинция у моря

Re: Разговоры с дьяволом. Мистический реализм. Главы1-6

Сообщение Serg_ » 02 окт 2017, 19:01

    А я уже раньше и признался в его правоте:
Serg_ писал(а):Могу только сказать, что у Вас очень проницательный взгляд
 
Вэлкам на Вэбсливки!

Сообщения: 3150
Зарегистрирован:
14 окт 2012, 15:25

Re: Разговоры с дьяволом. Мистический реализм. Главы1-6

Сообщение Примус » 02 окт 2017, 21:39

    
Serg_ писал(а):    А я уже раньше и признался в его правоте
А что толку в признаниях? Надо исправляться. :wink:
– Не шалю, никого не трогаю, починяю примус, – недружелюбно насупившись, проговорил кот, – и еще считаю долгом предупредить, что кот древнее и неприкосновенное животное.(с)
 
Сообщения: 3908
Зарегистрирован:
15 сен 2013, 17:14
Откуда: провинция у моря

Re: Разговоры с дьяволом. Мистический реализм. Главы1-6

Сообщение Serg_ » 04 окт 2017, 11:07

    
Примус писал(а): Надо исправляться.

    
     " – Эх… – сглотнув слюну, тряхнул шевелюрой поэт. – Жизнь моя… Иль ты приснилась мне… Ещё и бабник какой... Ну, совсем, – он отчаянно махнул рукой.
     – А работать пробовал? - спросила Марина.
     – Стал на путь исправления, – горячо заверил поэт, опять выставив вперёд ладони. – Вот на дорогу только... на метро один жетон. Если можно - два. До фонда занятости населения доехать… У вас такое доброе лицо!"
    
"Неположенное счастье"
 
Вэлкам на Вэбсливки!

Сообщения: 3150
Зарегистрирован:
14 окт 2012, 15:25

Re: Разговоры с дьяволом. Мистический реализм. Главы1-6

Сообщение Примус and Serg_ » 04 окт 2017, 11:12

     Глава 8
    
     Клавиатура вдруг начала расплываться пред его глазами, меняя очертания кириллических и латинских букв в какие-то иероглифы, потом все стало напоминать старинную мутную карту времён Птолемея. Откуда-то заструился жёлтый песок, согревая его почему-то оказавшиеся босыми ноги, засвистело в ушах, Логинов ощутил, что его руку в запястье что-то сдавливает. Его словно проносило в вертикальном тоннеле, потом под ногами проступил воздух – странной прозрачной твердью. Можно было стоять, и Логинов с опаской надавил на этот прозрачный пол босыми ногами. Он не проваливался.
     – Не бойся, – Шиманский стоял рядом, – он выдержит даже легион.
     Натан теперь был облачён в какое-то подобие монашеской рясы или хитона – из странной чёрной ткани, похожей на тончайший лен, сотканный вручную. К удивлению Логинова, такая же хламида была и на нём самом. Логинов не спросил, какой легион выдержит эта твердь, потому что проник взглядом за прозрачный слой. Та карта, что на миг померещилась ему, снова проступила под ногами, и он понял, что смотрит на землю с невероятной высоты.
    – Ну и как тебе все царства мира и вся слава их? Впечатляет? – спросил Шиманский.
    Логинов потрясённо разглядывал страны мира внизу. Стоило ему присмотреться к очертаниям Франции, она услужливо укрупнялась, мгновение, и он видел город, улицы, потом исчезали крыши домов, люди в чем-то спорили, потом к ужасу Логинова, картинка снова укрупнялась и перед ним раскрывались черепа с пустыми и дурными мыслями. Он угадывал, читал их по серому и чёрному цвету, как строки на экране монитора, впрочем, иногда мелькали и другие цвета, розовый, зелёный, синий. Но он инстинктивно отодвинулся от увиденного, и перед ним снова возникла Европа, кишащая людьми.
     – Впечатляет, – прошептал Логинов в восторге. – Красота, какая красота…
     – Разве? – удивился Шиманский, и в его голосе проступил глубочайший скепсис. – Впрочем, мне, наверное, картинка примелькалась.
     Земля под ногами вдруг исчезла, проступили серо-коричневые плиты пола, а в руках сатаны возник глобус.
     – Я могу развернуть его куда угодно, вплоть до райского сада.
     – Слушай, а у этого мира, - Логинов бросил взгляд на глобус, – есть …закон? Чем он на самом деле стоит?
     – О, – удивился Шиманский, точно впервые задумался над этим. – Сам-то как думаешь?
     – Не знаю, – растерялся Логинов, – наверное, любовью, нет?
     – Ну, так вообще-то задумано, – кивнул сатана, – но факты, а я сторонник фактов, а не теорий, факты говорят, что мир стоит глупостью, точнее, свободой глупой воли, в основе которой – похоть.
    – А почему ты – противник теорий?
    Сатана пожал плечами.
    – Посуди сам. О французской революции написано двести тысяч томов. Прочесть их невозможно. Если прочесть только тысячу – то и это ни к чему: узнаешь тысячу различных точек зрения. Но если отбросить их все, и посмотреть на самые очевидные факты, то увидишь, что в результате революции, Франция, занимавшая первое место в мире по богатству, культуре и политической мощи, докатилась до положения страны третьего сорта. Двести тысяч томов написаны и о русской революции. Их тоже не следует читать, ибо и без них все совершенно ясно: царство Божие на земле – иллюзия глупости человеческой. Все оказывается до нелепости просто, если наплевать на всякую теорию – и вооружиться простым презренным здравым смыслом профанов, мозги которых не заморочены философией. Но мы отвлекаемся, – прервал себя Шиманский. – Куда ты хочешь? Познакомить тебя с Сократом? А, хочешь, с Платоном? Соломон?
     – А можно… – Логинов напрягся, – можно с … Марксом?
    Сатана, казалось, немного удивился.
    – Можно, конечно, – кивнул он, – этот подлец в моём ведомстве. Но зачем он тебе? Сам я с ним даже не здороваюсь.
    – Хотел узнать… – Логинов смутился. – Хотел спросить о бытии и сознании. Я сам когда-то мучился этим вопросом.
    – Зачем же тебе для этого Маркс? – высокомерно удивился Шиманский. – Я тогда пошутил, надиктовал ему вздора, но сам-то вопрос проще пареной репы. Если говорить о железнодорожных вагонах или кладбищенских монументах, то ясно, что их бытие к их сознанию не имеет ровно никакого отношения. Но у людей – сознание решает все. Безумный, пьяный и младенец – неполноценные люди, ибо их сознание нарушено, ущемлено или недоразвито, но калека без ног с ненарушенным сознанием, юридически полноценен, как и имеющий полную коллекцию конечностей. Человек, потерявший сознание навсегда, просто-напросто покойник. Бытие человека определяется его сознанием. Нет сознания – нет и человека. Неполное сознание – неполный человек. Кончено сознание – кончен человек.
    – Но Маркс говорит…
    – Вздор говорит, говорю же тебе. Мне ли не знать? Если ты оглянешься вокруг, то без всяких теорий и философий, увидишь, что судьбы людей определяются их сознанием. Есть люди уживчивые и неуживчивые, работящие и лодыри, способные и бездарные, энергичные и вялые. Все это вместе взятое, в конце концов, и определяет судьбу человека. Основную массу составляют люди со средними способностями. Над ними идёт слой людей поумнее, внизу – слой ленивых и бесхозяйственных. Ещё ниже прослойка неудачников всех классов и всех профессий тех, которые в первую голову прут во всякую революцию: пропившиеся баре, разорившиеся торгаши, неудачники-адвокаты, спившиеся рабочие, ну, и, конечно, безработные. Что до бытия, то, ответь, почему все князья Кропоткины служили и получали чины, а один стал отцом русского анархизма? Почему Толстые числились в рядах крайних реакционеров, а Лев Толстой начал проповедовать не пойми чего? Почему сверстники Михаилы Ломоносова ловили рыбу в Северной Двине, не стремясь ни к каким наукам и академиям? Почему родившийся в Будапеште в еврейской семье среднего достатка Джордж Сорос стал крупнейшим финансистом, а сотни евреев, живших по соседству, финансистами не стали? Ничего этого мы не знаем. Но всякая же «наука», предназначенная для нищих мозгами, должна дать хоть глупый, но зато окончательный ответ. Маркс с моей подачи его и даёт. Тот факт, что этот ответ находится в самом разительном противоречии с самыми общеизвестными фактами – никакой роли не играет: простецы фактов не знают и ими не интересуются. Простецы предъявляют массовый спрос на дешёвую идеологию, и материализм в его копеечных брошюрах растолковывал им дёшево, просто и вполне общедоступно, что «бытие определяет сознание», или, как выражался ещё один дурак, - «человек есть то, что он ест». Исследуйте его пищу, и вы найдёте ответ на вопрос о его дарованиях. Это вообще перл, я долго смеялся.
    – Ты хочешь сказать, что бытие ничего не определяет?
    – Сам подумай. Италия эпохи Возрождения торговала, как нынешняя Британия, но дала миру сотню художественных гениев, а Англия - ни одного. Кроме литературы, у Англии искусства нет: нет скульптуры, живописи, музыки. Но Италия проявила совершенно потрясающую государственную бездарность: веками жила под чужим игом, на ее земле разыгрывалась комедия «Священной Римской Империи Германской Нации», и даже освободили её чужие штыки. Подумай, почему мусульманская культура арабов дала выдающихся учёных и философов, а Оттоманская Империя за века величайшего могущества не дала ровным счётом ничего? Почему такими неудачными оказались все попытки Германии построить империю? И почему Россия, при всей ее «отсталости», построила величайшую в истории мира государственность? Об этом мы не знаем ничего. Ответы – спекуляция науки на массе простецов, жаждущих хотя бы копеечной, но окончательной истины. В итоге необычайная сложность мира сплющена до толщины газетного листа.
    – Но что же подлинно движет миром? Ты сказал, в основе свободы – похоть?
    – Конечно. Юноша и девушка, целующиеся при луне, повинуются древнейшему и могущественнейшему из инстинктов. Похоти плоти. Предположение, что человек работает во имя сытости – глупо. Культурный мир давно сыт, это не избавило его ни от войн, ни от революций. Человек хочет по возможности отнять соседское. Им движет похоть очей. Человек хочет быть сытее, сильнее, умнее, красивее остальных. Им движет гордыня житейская. Это инстинкты.
    Сатана крутанул глобус.
    – Также инстинктивно люди строят государство. Если у народа не действует государственный инстинкт, то ни при каких географических и прочих условиях он государства не создаст. Если народ обладает этим инстинктом, государство будет создано вопреки географии, климату и даже вопреки истории. Ведь эллинские философы вели друг с другом бесконечные дискуссии, вовсе не утверждая в будущих веках славу эллинского гения и не собираясь снабжать школьников материалами для учебника логики. Римлянин, завоевавший Лациум, Италию, Галлию, понятия не имел, что он строит Империю. Русские землепроходцы и английские торговцы, пробравшиеся к Берингову проливу или к Новой Зеландии, не имели в виду строительство Империи. Рассудочные же попытки, не имевшие опоры в народном инстинкте, проваливались с исключительной последовательностью. Германская философия до мельчайших подробностей разработала теорию государства и власти, и обосновала своё право на власть, но провалилась.
    – У немцев нет государственного инстинкта?
    – Куда бы ни приходили немцы, они автоматически организовывали то, что дурак-Маркс назвал феодальным строем, на самом же деле это просто типично немецкий способ государственного строительства. Немцы разгромили Римскую Империю и на ее развалинах создали путаную сеть баронств. Они разгромили Византию и сейчас же поделили её на феоды наиболее сильных и удачливых победителей. Та же судьба постигла и Палестину, когда крестоносцам удалось завладеть ею. Начав колонизовать Прибалтику, немцы сейчас же завели там эти же порядки. Был Орден, епископы, бароны, у каждого свои замки и своя власть. Было купечество, которое воевало против Ордена и епископов, и епископы, которые воевали против купечества и баронов. На низах – побеждённая масса, которая пыталась воевать против Ордена, епископов, баронов и купечества. Это была пятисотлетняя война всех против всех. Но так империи не создаются. А иначе они не могут. Или перестанут быть немцами.
    Сатана поднялся.
     – Но мы заболтались, а я обещал тебе обилие впечатлений. Впрочем, Екклесиаст прав, нового под солнцем мало. Куда направимся?
     Логинов не знал. Его не очень-то манили встречи с Платоном и Аристотелем, и совсем не интересовал Сократ. А кто интересовал? Если нужен неглупый собеседник – так вот он, под боком, и едва ли Сократ умней дьявола. А что ему хочется? Он, как новый Фауст, мог пожелать всего, да вот беда, как назло, пришло горестное понимание, что, куда ни сунься, перемена мест едва ли что-то переменит в нем самом.
    Шиманский не мешал его невесёлым раздумьям.
    Тем временем над ними выросли ошеломляющей высоты чертоги, за огромными арочными окнами которых тихо плыли галактики, загорались новые звёзды, причудливыми раковинами закручивались туманности.
    Логинову на миг стало страшно. Он увидел, как где-то на задворках бесконечности болтается микроскопический сгусток звездной пыли – Млечный Путь. Где-то в этом сгустке бесследно затеряна солнечная система. На одной из ее пылинок – земная кора, и на поверхности её подвизаются, видите ли, великие люди и формулируются, видите ли, великие идеи. Они движимы похотью, хотят размножаться, жадны и завистливы, и каждый горделиво мнит себя кем-то. А ведь на самом деле – бескрайнее одиночество, бессмыслица и жуть. Все это совершенно и абсолютно бессмысленно: нелепая гниль на микроскопически тонкой плесени земной коры. И чего хотеть и на что надеяться?
    – Это ты верно почувствовал, я порой и сам так думаю, – зевнул сатана, – в минуты апатии. Но потом утешаю себя там, что вся эта плесень, хочет не хочет, а выполняет мою волю и пляшет под мою дудку. Пошли.
    Зал расступился, откуда-то возникли ступени, похожие на мрамор, но прозрачный, и лестница с каждым шагом приближала их к земле. Откуда ни возьмись, вихрем налетел рой странных существ, мужчин и женщин с нетопыриными крыльями, немыслимых уродов с несколькими головами, бесформенных и туманных фигур, они приветствовали сатану и тут же таяли в той стороне земли, что была погружена в тень.
    – Кто это?! – воскликнул Логинов, испуганно посмотрев на Шиманского.
    – Кто? – Шиманский снисходительно усмехнулся, – это суккубы и инкубы, ночные упыри и призраки полночных кошмаров, алкогольных психозов и героинового бреда. Толку от них сегодня – чуть, но по традиции…
    – Постой, - остановился вдруг Логинов. – Но это же нелепо. Если человек, к примеру я, всего лишь плесень на поверхности ничтожного небесного тела, безнадёжно затерянного в бесконечном хаосе, то зачем…
    Логинов резко откинулся назад, пытаясь поймать взгляд сатаны, то увидел только погасший монитор и почти неразличимые буквы на чёрной клавиатуре.
 
Сообщения: 14
Зарегистрирован:
21 авг 2017, 00:00

Re: Разговоры с дьяволом. Мистический реализм. Главы1-9

Сообщение Примус and Serg_ » 07 окт 2017, 12:17

    Глава 9
    
    
    С утренней чашкой кофе в одной руке и бутербродом в другой Логинов стоял у окна. Несмотря на то, что по следам последнего визита Шиманского он почти до рассвета писал свой новый роман, спать ему почему-то не хотелось. Более того, кажется, он чувствовал себя даже бодрее, чем обычно.
    За окном плавала какая-то сизая мгла с нависшим прямо над крышей его пятиэтажки таким же сизым небом, отчего было трудно понять – утро это или похожие на него, как две капли воды, сумерки. С акации, которая росла перед окном, слетел жёлтый лист и, медленно кружась, полетел вниз.
    Логинов откусил кусок бутерброда и, запив его глотком горячего кофе, грустно ухмыльнулся. Наверное, точно так когда-то полетит и его душа. Только этот лист полетел вниз, а его душа полетит вверх. А, может, и нет. Может, тоже, как и этот лист, она полетит вниз. С тех пор, как он познакомился с Шиманским, на этот счёт у него не было никакой уверенности.
    Сегодня четверг, а, значит, в институте рабочий день. Понедельник и четверг – эти два рабочих дня оставались последним свидетельством того, что в этой стране ещё кто-то, хотя бы формально, интересуется наукой. Генофонд пока в силу какой-то инерции ещё продолжает время от времени предоставлять материал для воспроизводства мальчиков с аналитическим складом ума и врождённым инстинктом познания. И они, как и в прежние времена, легко щёлкают олимпиадные задачки из сборника Сканави. Но олимпиад уже нет. Дух времени, такой же вездесущий, как эта сизая мгла за окном, вытеснил олимпиады, да и самих таких мальчиков за пределы этой страны. И тут теперь все, от первоклашек, мечтающих о будущей профессии, до продвинутой девицы, присматривающей в элитном тренажёрном зале себе мужа, знают, что на математических олимпиадах побеждают законченные чмо вроде Гриши Перельмана, который доказал гипотезу Пуанкаре, а потом отказался от премии в миллион долларов. То ли дело - миллиардер Аврамович, который так и не закончил лесотехнический институт, то ли дело - миллиардер Вирташ, который с трудом закончил железнодорожное училище.
    Логинов доел бутерброд и, заварив себе новую чашку кофе, включил компьютер. Как обычно, он начал с просмотра писем. Большинство из них он перебрасывал в спам, но некоторые открывал.
    Вот, например, в этом письме некий банкир из Нигерии сообщал Логинову, что его родной брат Зулумба был первым нигерийским космонавтом. Случилось это во времена Советского Союза. Патриса, так звали брата банкира, тогда в военных целях тайно запустили на орбиту, где он и вращается до сих пор, так как в неразберихе при развале СССР, его забыли оттуда снять. Далее в письме сообщалось, что на личном же счёте Зулумбы, куда советский резидент в Нигерии в своё время положил определённую сумму, за время нахождения Патриса в космосе, набежали приличные проценты, которые теперь можно снять. Только сам банкир этого сделать не может, потому что за ним следят нигерийские спецслужбы. К письму прилагалось множество сканов каких-то банковских документов и само фото отважного Патриса в скафандре. Из откинутого забрала гермошлема на Логинова смотрело открытое лицо первого нигерийского космонавта с толстыми розовыми губами и слегка выпуклыми глазами.
    Вздохнув, Логинов отправил это письмо в спам. Как там говорил вчера Шиманский? Миром правят нажива и похоть. Наверное… Ведь редко, когда какая-нибудь сущность правит одна. Почти все бродят парами. Любовь и разлука. Счастье и горе. Ласточки и вороньё. А уж нажива и похоть… Связаны, как нуклоны в ядре. Да что там нуклоны. Как кварки в конфайменте…
    "Всего несколько капель этого экстракта из рогов тибетского яка и он пехает меня без перерыва". И напротив этого признания стоимость пузырька в долларах.
    Логинов открыл следующее письмо. "Продаются женские часики. Стоимость одного часика $50".
    Логинов усмехнулся. Остроумная девка.
    Выходит – прав Шиманский? Нажива и похоть – больше нет ничего в этом мире? И он плавает в этих двух ингредиентах, как вот сегодняшнее утро плавает в этой сизой мгле за окном? Ведь будь оно не так – разве стал бы отпетый двоечник, хулиган и второгодник миллиардером? По крайней мере, так о своих школьных годах пишет в автобиографической книге миллиардер Жерновецкий.
    И больше ничего нет?
    Да нет… Кажется, всё же, что-то есть.
    Гриша Перельман, который доказал одну из «Проблем столетия» и отказался от миллиона. Потому что, видите ли, он не согласен с положением дел в современном математическом сообществе, да и вообще, во всей науке. Но на одного такого Перельмана приходится сто академиков, как вот тот Большой Учёный Пелихов, что ещё в 1975 году обещал на страницах газеты "Правда" термоядерные электростанции через пару лет. А потом этот Большой Учёный Пелихов двадцать лет раздавал интервью млеющим от значительности происходящего журналистам. Кстати, раздавал на борту собственной яхты И что из того, что с тех пор минуло более сорока лет, и ни одного джоуля энергии, ни одного ватта мощности на таких электростанциях так и не получено?
    Вирташ, Аврамович, Жерновецкий... Ведь это же всё самые обыкновенные школьные лузеры, которые даже за деньги не могли на уроке ответить, в чём смысл теоремы Виетта и кто кому сказал: "Я вас люблю, чего же более"! И они же – победители в этом мире! Где находится та грань, тот взмах волшебной палочки Доброй феи, когда тупой двоечник превращается в принца большого бизнеса? В победителя, которого не судят, а, напротив – славят и даже называют в его честь сорт яблок? А, как известно, побеждает всегда правда. Потому что то, что побеждает, автоматически становится правдой. Кажется, Марк Твен это первым подметил.
    А, может, это Шиманский приложил ко всему этому руку? Что ему стоит – давай, брат Аврамович, я сделаю тебя губернатором всех эвенков, хочешь? А тебя, дружище Вирташ, приспособлю главным газовым транзитёром этой немного странной страны? Только не запросто так, пусть в ресторане тебе стрельнёт прямо в пах какой-нибудь местный бандит. Ну, так Шиманскому тоже ж развлекаться надо.
    Или, вот как это у Натана получается – овладевать сознанием логинова и проецировать на него впечатления, которые не отличаются от реальности? Ну, или почти не отличаются? В конце концов – почему этот Шиманский вышел именно на него?
    Логинов поставил недопитую чашку кофе рядом с клавиатурой и задумался. Его взгляд случайно упал на логотип Apple, вытесненный на коврике для мыши.
    
     Яблочко надкушенное вертится
     В жидкокристаллической тарелочке,
    Что захочешь – в тот же миг покажется,
    В мир бескрайний путь указан стрелочкой.

    
    На это стихотворение неизвестного сетевого автора он когда-то наткнулся в интернете, и оно с тех пор врезалось ему в память. Ведь как похоже было вчера…
    А, может, это уже тогда Шиманский к нему подбирался и подсунул это стихотворение?..
    Хотя нет, нет… Натан же говорил про себя – что он не Пушкин, а Белинский. А Виссарион Григорьевич мог написать всё что угодно, только не такое.
    Яблочко надкушенное… А ведь Шиманский точно приложил к этому надкусу свою руку. Или копыто… Потому как целое яблоко – это плод с эдемского дерева, но плод непознанный. А надкушенное, вот такое, как на логотипе Apple – тоже символ… Только чего-то большего. Чего-то неизмеримо большего, чем девственная безгрешность обитателей Эдемского сада.
    Это символ греха и… символ знания?.. Надкушенное яблочко – символ потери девственности, но одновременно, значит, и символ воспроизводства жизни… Только не той, вечной жизни под сенью эдемского сада, а жизни, рождающейся в муках земных женщин, в жизни, подобной хождению по минному полю некой замысловатой компьютерной игры, правила которой к тому же написаны на каком-то непонятном языке. Игре, в которой тут и там разбросаны вот такие надкушенные яблочки познания добра и зла, где каждый персонаж имеет свой уровень, и тем ему сложнее продвигаться к концу своей миссии, чем выше этот уровень. Ну, а сам уровень? От чего он зависит? Может быть от того, насколько надкушено яблочко?.. Или наоборот – чем больше надкушено яблочко, тем выше уровень?
    Логинов посмотрел на поднимающийся от кофейной чашки дымок и вздохнул.
    
    Стынет чашка кофе недопитая,
    И с улыбкой скорбного презрения
    Смотрит Бог на пару несуразностей,
    Самый горький плод своей беспечности –
    Тело, замороженное в праздности
    Разум, растворяющийся в вечности…

    
    Хотя… Наверное, всё же, можно попытаться что-то осмыслить, подытожить и ответить на некоторые вопросы.
    Вот как Шиманский входит в контакт с его сознанием? Для начала – а что такое сознание? Это амбразура, через которую мозг рассматривает материю. Или, что то же самое, рассматривает реальность. По крайней мере, так понемногу начинают считать учёные- нейрофизиологи. Значит что? Значит, Шиманский каждый раз как-то прерывает связь его мозга с его же сознанием. Очень вероятно… И он каждый раз впадает в состояние, похожее на гипнотический сон, только более глубокий. Видно Натан в этом деле мастак. Ну, а потом уже через свой инфернальный канал Шиманский начинает проецировать на его сознание свои видения. Впрочем, не совсем видения, а как бы фрагменты реальности, только взятые из разных мест на ленте времени. И, как каждый канал передачи информации, инфернальный канал Шиманского тоже обладает собственными шумами. Логинов их вчера видел, эти шумы…
    Бррр… Логинов судорожно передёрнул плечами. Шиманский пояснил, что это какие-то суккубы, от которых толку сейчас мало. Хоть Натан так и сказал, но было видно, что они ему ну… не то чтобы нравились, а как бы что-то его роднило с теми ужасными порождениями сна разума.
    В обычном состоянии бодрствования, когда сознание сфокусировано на сцепленным с ним мозге, оно видит только реальность, ограниченную квантом времени. Эта реальность как кинолента, она продёргивается кадр за кадром через проекционное окошко, которое видит сознание. Так вот, Шиманский, похоже, просто имеет доступ к любой части этой ленты, как на подающей бобине, таки на приёмной. Благо эти бобины крутятся в надреальности, а Шиманский околачивается именно там.
    Шиманский… А ведь этой сущности тоже должна быть пара… Кто находится рядом с ним, с Логиновым, когда Натан прокручивает перед его взором киноленту видений? Может быть ангел-хранитель Логинова? Ведь говорят, что он есть у каждого, крещёного в православии… Его мать когда-то вскользь сказала же, что, мол, они с бабой Машей покрестили его, так, что папа-коммунист и не узнал…
    Впрочем, коммунистом Логинов-старший был неважным, хоть и работал директором маслозавода. Его любимой шуткой среди близких было выкрикивать, тупо выпучив глаза: "Ты начальник – я дурак, я начальник – ты дурак!" И так раз десять подряд. Что-то нравилось, видно, отцу в этой мудрой житейской максиме. Больше всего отец боялся, когда его вызывали на ковёр в горком партии. Может и прожил бы больше, если бы не этот горком. Первый секретарь, товарищ Козух, краснолицый пузатый мужик в белоснежной рубашке с золочёными запонками, с порога своего кабинета орал на отца: "Я тебя посажу! Бля буду, посажу!!!" За что? За невыполненный заводом план отгрузки растительного масла.
    Ну, хорошо… А почему Шиманский выбрал именно его? Тоже можно объяснить. По крайней мере, на уровне внутренне непротиворечивой гипотезы. Его фамилия есть в базе данных авторов ЖЭТФ и одновременно в базе данных одного книжного издательства, которое пару лет назад напечатало его роман. Вот на пересечении этих множеств и вычислил его Шиманский. Наверное, там не так много народу.
    А что он, вообще, хочет, этот Шиманский? Что он задумал? Судя по всему, ему захотелось как-то засветиться в этой реальности. Скучно стало нашёптывать на ухо свои инфернальные откровения разным пассионарным личностям, вроде деятелей второго интернационала.
    Кстати, было бы интересно встретиться с Карлом Марксом...
    Просто посмотреть на этого человека, как он выглядел, как жил. А, может, и поговорить, кто знает, Шиманский ведь предлагал последний раз. Раз уж он связался с Натаном, надо будет попросить его устроить такую встречу. Мол, для романа нужны личные впечатления, а не словесный пересказ.
    Вот и выходит – засветиться нужно Натану. Похвастаться своими сведениями об устройстве этого мира. А сам, видно, не может. Он же сущность инфернальная, вот и нужен ему посредник в этой реальности. Медиум. Вот он, Логинов и есть этот медиум. Всего лишь медиум. И действует Натан через медиума Логинова в пределах, отпущенных ему…
    А кем?..
    Кто может обозначать пределы столь могущественной сущности, как Натан?
    Логинов никогда над этим не задумывался. Просто не было необходимости. Но, ведь, кажется, ответ не такой уж и сложный. Если сущность, которая называет себя "Шиманский", ограничена в своих возможностях, то значит, что существует ещё более Высшая Сущность, которая эти границы установила? Сущность, бесконечно могущественная, то есть все её свойства могут быть определены только через понятие бесконечности. А это, в свою очередь значит, что эти свойства не имеют выражения в рациональных терминах, доступных человеческому сознанию. И что эта Сущность, в отличие от всего остального сущего, не имеет себе пары. Просто все остальные пары, вроде зла и добра, соединяясь попарно, сливаются и восходят к этой окончательной Сущности.
    Вдруг Логинов почувствовал, как что-то внутри его стало меняться. Причём, меняться с нарастающей скоростью… Что-то должно сейчас случиться… Всё это так напоминало состояние, когда раньше Шиманский вот так овладевал его сознанием.
    Логинов изо всех сил потряс головой. Но неведомая сила, задержавшись на мгновение, опять продолжала накатываться на его сознание, плавно отрезая его от реальности.
    А вот интересно!!! Сейчас посмотрим, где кончаются отпущенные тебе границы, мсье Шиманский!
    Логинов стал быстро набирать на клавиатуре запрос: "Молитвы против нечистой силы". Но его пальцы почему-то скользили по клавиатуре, никак не попадая на нужные клавиши. Затем на экране монитора вдруг возникли какие-то буквы, и Логинов с трудом прочитал слова:
    "Да воскреснет Бог, и расточатся врази Его!"
    Что там дальше?! Стараясь из последних сил не потерять связь с реальностью, Логинов нагнулся к монитору почти вплотную.
    "И да бежат от лица Его ненавидящие Его"…
    В это время за дверью его квартиры вдруг раздался приглушённый хлопок и компьютер выключился.
    Откуда-то сверху раздался ехидный смешок.
    Логинов протёр кулаками глаза и глубоко вздохнул. Ещё бы немного и он встретился бы с Шиманским. А так тот только ехидно усмехнулся где-то совсем рядом. Значит, не всё ты можешь, Натан, не всё. Даже с таким немощным созданием, как человек, не всё можешь поделать. Разве что опять какую-то гадость устроить, теперь вот, со светом. Но деньги дал. Логинов боялся сначала, что они фальшивые, но нет, настоящие. Интересно, где он их взял? Не протащил же контрабандой из своего инфернального пространства? Наверное, выиграл в казино. Что ему стоит угадать, в каком секторе установится волчок рулетки? Надо, как-нибудь спросить.
    Открыв дверь, Логинов выглянул в коридор.
    Около распределительного щитка на табуретке стоял жековский электрик Эдуард, а из открытой дверцы тянуло горящей электропроводкой. Рядом со Эдуардом стояла одетая в обтягивающие шорты и футболку негритянка Кристина, которая снимала соседнюю с Логиновым квартиру. Видимо это она и вынесла табуретку. Стоя на табуретке, Эдуард сверху плотоядно пялился на Кристину и сурово выговаривал ей:
    – Что ты там кипятила, кукла, а? Что там за адская машина у тебя, что всё погорело к свиням собачьим, а?
    Кристина в ответ только улыбалась и разводила руками:
    – Незняю… Нет… Незняю…
    – А нужно знать! – весомо сказал Эдуард. – Теперь вот нужно менять автоматы. Всем. И вам тоже, – он обличительно показал пальцем на Логинова.
    – Хорошо, – Логинов пожал плечами.
    – Я поставлю немецкие токовые реле, – продолжал развивать мысль Эдуард. – Фирмы Филипс. Только это будет стоить денег, у меня не миссионерское общество имени Миклухо-Маклая, – он показал пальцем на Кристину.
    – Позвоните мне, когда закончите, я рассчитаюсь, – сказал Логинов и закрыл дверь.
    – Я тоже заплачу, – Кристина проникновенно приложила ладони к обтянутым футболкой полушариям.
    – У тебя что – денег много, блэк мэджик вумен?(*) – снисходительно ухмыльнулся Эдуард.
    – Нет, нет, – Кристина энергично затрясла головой. – Мало! Мало! Денег нет!
    – Ну, вот, – сказал Эдуард. – Значит, так договоримся. Реле-то – немецкие. Дойчен! Ферштэйн?
    – Ферштэйн, – поджав губы, обречённо вздохнула Кристина.
    – Тогда пошли к тебе, посмотрим, что ты там включаешь. Ты ж понимаешь, – Эдуард, не в силах оторвать взгляд от бёдер Кристины, стал слезать с табуретки, – что я просто обязан доложить…
    ---------------------------------
    (*) "Black magic women" ("Чёрная волшебница") – самый известный блюз Карлоса Сантаны.
    
    В это время табуретка покачнулась. Следующие несколько мгновений Эдуард, отставив в сторону одну ногу, пытался восстановить баланс. Кристина смотрела на него с благоговейным ужасом, а ещё через мгновение Эдуард со страшным шумом грохнулся на пол.
    Логинов, только отошедший от двери, опять выглянул в коридор на шум. Кристина, держала одной рукой табуретку, а другой обнимала за талию хромающего электрика, утешая его подходящими языковыми паттернами, которым её обучили на курсах русского языка:
    – Ты больной мужчина, ты падал вниз, ты утратил здоровье!
    – Да, да, – морщась от боли, кивал Эдуард, – утратил. Утратил здоровье. Из-за тебя. Мне нужно прилечь… Ферштейн?
    Кристина согласно закивала курчавой головой.
    – Только ты одна меня можешь спасти… Только ты… Май блэк мэджик вумен… Ох…
    Логинов прикрыл дверь. Кажется, действительно этим миром правят деньги и похоть.
 
Сообщения: 14
Зарегистрирован:
21 авг 2017, 00:00

Re: Разговоры с дьяволом. Мистический реализм. Главы1-9

Сообщение Примус and Serg_ » 10 окт 2017, 12:46

     Глава 10
    
    Нет, он ошибся. Не в принципах управления миром, а в принципах земных контактов с нечистой силой.
    
    Когда он вернулся в комнату, в углу в кресле развалился Натан Шиманский.
    – С чего ты взял, что я овладеваю твоим сознанием? – с любопытством спросил сатана. – Ты вовсе не одержим. А чтобы отделаться от меня, бесогонных молитв мало. Тебе, во всяком случае, они также пригодятся, как заговор на замужество – толстой косоглазой девке, хоть сто раз она тверди его в полночь у трёх дорог. Будь можно колдовством мужчин заманивать, при всех старухах были бы любовники. Мне твоё сознание не нужно. Просто хотел помочь, дать подсказку, - улыбнулся он. - Надкушенное яблоко – это не символ потери девственной безгрешности обитателей Эдемского сада, и вовсе не эмблема знания. И не знак воспроизведения жизни.
    – А что это?
    – Знак грехопадения.
    – Но значит, и знак знания!
    – Нет, - сатана откинулся в кресле и усмехнулся. - Это великий символ пошлости. Ты просто не понимаешь кое-чего, но я тебе всё растолкую.
    Логинов присел рядом на диван, невольно вспомнив тот вечер, когда впервые увидел Шиманского здесь, в этом самом кресле, подавляя желание схватить его за запястье.
    – Я задам тебе простой вопрос: знаешь ли ты, что такое смерть?
    Логинову стало не по себе, и он непроизвольно вжался в кресло.
    – Что? Смерть? – он бросил взгляд на Шиманского, – что ты хочешь сказать?
    – Я просто спрашиваю, знаешь ли ты, что такое смерть? – повторил тот, иронично улыбаясь.
    Логинов прикрыл глаза и попытался сосредоточиться.
    Смерть? Знал ли он, что такое смерть? Смерть — прекращение дыхания, за которым… что? Елисейские поля? Элизиум теней? Путешествие в ладье Харона? Путь в неизвестность. Непредсказуемость и неизбежность смерти всегда выводили её за пределы восприятия, хоть мысль о том, что он, как и любой другой человек, когда-нибудь умрёт, не вызывала в нем особого страха. Он относился к этому примерно, как Эйнштейн, который говорил, что относится к своей смерти, как к старому долгу, который всё равно когда-то придётся отдать…
    …Ведь умершие – они просто уснувшие, "усопшие до конца времён". В годы чумы смерть представлялась как нечто необузданное, она завораживала художников, которые запечатлевали её, то в образе Пляски Смерти, то выкашивающей своей безжалостной рукой больных, то Смерть, играющую в шахматы. Смерть им представлялась костлявой старухой в чёрном балахоне с косой, а покойников они изображали иссушёнными, обескровленными трупами. Потом появился страх перед самим упоминанием смерти, и тема стала запретной, даже трупам старались придать вид живых…
    …Знает ли он, что такое смерть? Реальная смерть – своя? Свой гроб, венки от родни, заупокойные службы, услышит ли он их? Логинов вдруг понял, что, несмотря на обилие символов и определений, ничего не знает о смерти. Вообще ничего … своего.
    – Правильно, – с одобрением кивнул Шиманский, - рад, что ты постиг эту разницу.
    – Разницу? – не понял Логинов. Он уже понемногу привык, что Натан читает его мысли. – Между чем и чем разницу?
    Шиманский усмехнулся.
    – Между знанием и истинным знанием. Между обилием нахватанных определений и подлинным опытом, который только один может дать понимание предмета. Адам и Ева были неглупы и прекрасно знали, что такое смерть. Точно так же, как это знаешь ты. И о добре и зле они имели представление, уверяю тебя. Но как истинное знание смерти обретается только post humum(*) , так и знание добра и зла, я имею в виду настоящее знание, а не метафизическое, – оно возможно только после съеденного яблочка, сиречь греховного искажения взгляда. Откусанное яблочко – это и есть кривизна идеальной окружности, искажение полноты, проще говоря, опошление истины. Понимаешь?
    -------------------------------
    * После смерти (лат)
    
     – Нет, – после долгого молчания ответил Логинов.
    Шиманский опять ехидно ухмыльнулся.
    – Не понимаешь? Это сложнее формализма Т-матрицы?
    – Ты что… Ты читал ту мою статью?
    – А почему нет? – Шиманский пожал плечами. – Мне тоже иногда хочется развлечься. Интересно, до какого бреда могут додуматься люди. Причём, самые талантливые из них. Впрочем, мы отвлеклись. Чтобы мы могли двинуться дальше, ты должен сейчас понять одну вещь. Она, на самом деле, проста, а, значит, правильна, ведь Simplex sigillum veri(*). Истинное познание есть вступление разума в совместное бытие с познаваемым, в со-бытие с ним, – медленно проговорил Шиманский. – Проще говоря, я знаю, что есть убийство, но, пока не убиваю, я не убийца, и мои познания сугубо теоретические. Но, убив, я постигаю суть убийства. Адам и Ева выбрали свой путь, разумеется, подсказанный мною. Есть такое нелепое мнение, что для созерцания Истины познающий должен быть истинным, и человеку перед вкушением плода познания предстоял путь уподобления Богу. Но зачем? Ведь это долгий, да и, как правило, весьма сложный путь.
    ----------------------------
    * Simplex sigillum veri - "Простота – печать истины"(лат) – надпись над входом в Большую физическую аудиторию Геттингенского университета.
    
    – И ты… – начал понимать Логинов.
    – Человек устроен любопытно. Он странно возвышается над всеми природными стремлениями, я уже говорил тебе, что сознание в нём первично, но… – Шиманский сделал паузу, как бы давая Логинову время на понимание смысла произносимых им слов, – человек управляем, ибо он может отождествить себя с любым из своих природных стремлений. Например, испытывать голод или желать женщину – это воля естества, но когда и как добыть пропитание, где, как и с кем совокупляться – это произволение каждого. Я просто упростил человеку дорогу. Он захотел стать богом, а я предложил технологию вкушения плода. Зачем тратить силы на самосовершенствование, когда можно выучить английский за пять уроков, и постичь живопись старых мастеров за три занятия?
    – Но это же, - поморщился Логинов. – Это же излюбленная игра пошлости на понижение всех ценностей!
    – Да, Еве, отнюдь не голодавшей в Эдемском саду, показалось, что плод древа познания «хорош для пищи». Взглянуть на Древо познания через призму «Книги о вкусной и здоровой пищи», такого, признаюсь, даже я не ожидал. Потом человек уже ни в чем не видел сакрального, и даже на таинство рождения новой жизни смотрел с любопытством сладострастного любителя медицины.
    – Но ты обманул Еву...
    – Обманул? – узкие губы Шиманского расползлись в змеиной усмешке. – Зачем? Искусил. Это надёжнее. Могла бы послать меня бы меня к чёрту, так ведь нет.
    – Значит грех – это изменение иерархии ценностей, – задумчиво сказал Логинов. – Что-то типа перекоса мировоззрения…
    – Ну, да, – кивнул Шиманский. – Через личный выбор она отождествила себя с низшим из своих стремлений – попроще стать богиней и обрести диплом, не кончая вуза, а затем личность человека, однажды породившая своим свободным произволением свои особые пожелания, сама стала лишь инструментом проявления этих греховных импульсов. И вот именно с тех пор бытие навязывает сознанию способ действия. Некогда породив и навязав свой природе греховный импульс, личность теперь уже влечётся грехом по всем колдобинам страсти. Но самому человеку кажется, что он наслаждается.
    – Но… Ведь должно быть… скажем так… ведомство, предлагающее что-то другое?
    – Что ты имеешь в виду? – нахмурился Шиманский. – Твои мысли сумбурны, я не совсем вижу…
    – Хорошо, – сказал Логинов, – скажу понятнее – что предлагал Бог?
    Шиманский поморщился, как от зубной боли и неохотно ответил:
     – Чтобы человек всецело и непреложно был устремлён к Нему. Он укоренил свободу человека не в нём, но в себе, и когда в человеке с его личного произволения действует энергия, побуждающая его превзойти самого себя, прийти к Богу – человек обретает подлинную свободу. Но это, разумеется, иллюзии Бога.
     – А что, у Бога есть иллюзии?
     – А у кого их нет? Они были и у меня, когда я хотел ухудшить род человеческий, – вздохнул Шиманский.
    Логинов нахмурился.
    – И, значит, падший человек – это пошлый человек?
    – Изначально, да, – кивнул сатана, – остальное – следствие. Человек поглупел и его сознание раскололось. Разум, отлучённый от воли и духа, утратил целостность. Воля, лишившись разума и духа, одурела и обессилила, а дух потерял волю и разум. Надкусив яблочко, первые люди сразу увидели свою наготу и устыдились. Оно и понятно: любовь-то бесстыдна, но они уже не могли любить. Они, слышавшие Божий голос в сердце своем, теперь слышали его как нечто идущее извне. И Бог уходит из них. Зато я – пришёл.
    – И теперь...
    – После грехопадения источник, отравленный в истоках, нёс яд по всему течению. На земле вместо Царства Божия бессмысленной чехардой стали сменяться царства кесарей и падишахов, орды гуннов ломали все на своем пути, создавали свои государства вершителей судеб мира, а потом «истлевшим Цезарем от стужи заделывали дом – снаружи…» – усмехнулся сатана.
    – А душа? – спросил Логинов.
    – Что – душа? – недоуменно спросил Шиманский.
    – Душа бессмертна или она сгнивает вместе с Цезарем?
    – Это сложный вопрос, – недовольно ответил Шиманский. – Доказать бессмертие души невозможно, значит, не выходя за рамки логики, можно считать, что она смертна.
    Логинов потёр виски. В левом опять немного кололо, так было всегда во время разговоров с Шиманским.
    – Ты сказал, что доказать бессмертие души невозможно? Ну и что? А как можно доказать, что душа смертна? Умереть – значит распасться. Но из чего состоит душа? Кант был уверен, что "Я" – это трансцендентальная целостность, которая абсолютно целостна и неразложима. Но если нельзя доказать ее разложимость – значит, в принципе нельзя доказать ее смертность. Как доказать, что душа смертна? Да, стул можно разломать, компьютер износится и перестанет работать, и атом распадётся на частицы, и Солнце растратит энергию и погаснет. Но принадлежит ли к этому ряду явлений моя душа? Ведь для этого сначала надо доказать, что душа находится где-то между стулом и солнцем.
    Шиманский опять скривился и даже отвернулся от Логинова.
    – Я этого доказать не могу, - глухо сказал он. – С одной стороны, можно предположить, что если личность есть эпифеномен природы, то разрушение природы есть разрушение личности. Напротив, утверждение первичности личности по отношению к природе дозволяет предположить и возможность, и ужас вечной жизни твоей души. Это тебе с Марксом все-таки потолковать надо, – вдруг заявил Шиманский, – ты же хотел меня об этом попросить?
    – Да, – ответил Логинов.
    – Ну, тогда пошли…
 
Сообщения: 14
Зарегистрирован:
21 авг 2017, 00:00

Re: Разговоры с дьяволом. Мистический реализм. Главы1-10

Сообщение Примус and Serg_ » 12 окт 2017, 20:16

    Глава 11
    
    Логинов вдруг ощутил, что идёт освещённым ночным проспектом, не пойми где. Плечи его были утеплены плащом, а на голове красовалась шляпа, хоть никаких шляп Логинов отродясь не носил. Рядом шёл Шиманский, одетый в какой-то чудной старомодный костюм и цилиндр, а через руку у него было переброшено пальто с пелериной.
    – Где мы? – спросил Логинов, удивлённый тем, что вокруг он слышал английскую речь.
    – В Лондоне, разумеется, – сказал Шиманский, ускорив шаг, так, что Логинов едва поспевал за ним.
    – В Лондоне? А зачем?
    – Я же сказал, к Марксу, – бросил сатана почти на бегу. – Не отставай.
    Элегантный проспект внезапно закончился, и дальше пошли кварталы, где лепились грязные лачуги, окутанные сальным, напитанным туманом дымом, извергаемым тысячами дымовых труб. Они миновали мост через Темзу, и Логинова едва не затошнило: он понял, что канализации нет, и все сливается прямиком в реку, которая, кажется, одновременно являлась источником водоснабжения.
    – А ты что, знаком с ним? – спросил Логинов.
    – С юности, – ответил Шиманский. – Естественно, его юности. Как было не познакомиться с юношей, пишущим такие стихи:
    
    Я утратил небо и прекрасно знаю это.
    Моя душа, некогда верная Богу, предопределена для ада
    
    – Это стихи Маркса? – удивился Логинов.
    – Да, – Шиманский небрежно махнул рукой, – "Бледная девочка". Впрочем, я хорошо знаком со всеми деятелями Первого интернационала. Да и второго и даже третьего. Очень приятные в общении ребята. Да и девчата тоже.
    Шиманский вдруг внезапно остановился.
    – Нужно купить бутылку вина, – сказал он. – Некрасиво к такому великому человеку и без бутылки. Хм… Вот только местной валюты нету, – Шиманский порылся по карманам и сплюнул, – одни гривны ваши, тьфу. Ладно, за мной!
    Таверна, в которую свернул Шиманский, называлась "The Old Bell". Войдя, Натан что-то сказал по-английски бармену, и через некоторое время официантка поставила перед ними две деревянные кружки с напитком тёмно-янтарного цвета.
    – Что это? – спросил Логинов, осторожно отхлебнув из кружки.
    – Это эль, – ответил Шиманский, – напиток английских герцогов.
    – Герцоги ходили в такие таверны? – с недоверием спросил Логинов.
    – Не только герцоги, – Шиманский пожал плечами, – епископы тоже обожали вот такой сладкий октябрьский эль. А в таверны, или точнее, в пабы, заходили и короли. Вот тут недалеко есть паб "The Dove"(*) , так в него в своё время хаживал сам король Карл Второй со своей любовницей Нелл Гвин, кстати, любимицей всего английского народа.
    ------------------------
    * Голубка (англ.)
    
    – А за это, – Логинов ткнул пальцев кружку с элем, – ты как будешь расплачиваться? Гривнами?
    – Очень смешно. Сейчас что-нибудь придумаю, – Шиманский небрежно махнул рукой.
    – Так ты что, – удивился Логинов, – не можешь делать деньги… из воздуха? Как вот тогда, когда выдал мне аванс?
    – Ну… – неохотно ответил Шиманский, – не то чтобы не умею… Но, они будут… как бы… не совсем настоящими. Лучше расплачиваться настоящими. Меньше хлопот. Люди как-то научились вычислять меня по фальшивому золоту. А аванс я тебе выдал настоящими. Я их выиграл у вас на ипподроме.
    – Ты что же – можешь воздействовать и на лошадей? – удивился Логинов. – Ну, как им бежать?
    – Нет, – сокрушённо вздохнул Шиманский, – только на людей. В этом деле… нужно, чтобы душа была. У животных тоже есть что-то подобное, но… Это, как, скажем, рояль и барабан. На рояле можно сыграть какофонию, на скрипке Страдивари ещё лучше. А на барабане не очень то…
    – Так, а как же тогда ты выиграл на ипподроме?
    – Видишь ли, – хмыкнул Шиманский, – я, как сущность, нахожусь не совсем тут, ну, не в вашей реальности. То, что ты сейчас видишь, это, как бы сказать, проекция оттуда… А там, где находится моя сущность, у меня есть возможность просматривать ленту жизни. Правда, чем дальше вперёд, тем всё становится расплывчатее, будущая реальность находится в суперпозиции состояний, ну, как в тумане. Но, на некоторое время, чтобы увидеть, скажем, где остановится волчок рулетки, или какая лошадь прибежит первой, это можно.
    – Послушай, а вот ты сказал, что, к такому великому человеку, как Маркс нехорошо без бутылки…
    – Ну да, – Шиманский удивлённо посмотрел на Логинова, – а что?
    – А… ты действительно считаешь его великим?
    – Конечно, – Шиманский пожал плечами. – Посуди сам. Почти ни одно предсказание его… хм… учения, не сбылось. Скажем, нарастающие противоречия между трудом и капиталом, которые с неизбежностью должны приводить к обнищанию пролетариата, последующим революциям, уничтожению частной собственности и переходу человеческой цивилизации к коммунистической форме существования. Ведь эти основные положения марксизма ничему в реальности не соответствуют. Кроме исторического мига, в результате которого пролилось море крови и страданий, ничего из предсказанного этим учением не случилось. История просто издала неприличный звук, и всё потихоньку возвратилось на круги своя. Любой аспирант с такой теорией, которая не отображает реальность, не обладает мало-мальски предсказательной силой, не защитил бы диссертации. А идеи Маркса овладели массами! И стали вполне материальной силой, вот тут наш друг оказался прав. И является такой силой до сих пор. В этом его теория как две капли воды похожа на другую теорию – Дарвина. Там тоже, не нашли ни одной промежуточной формы между таксонами, максимум – это скелет пилтдаунского человека с приклеенной обезьяньей челюстью и подпиленными зубами. В этом смысле обе этих "теории" обладают всеми свойствами религиозного учения. Как и религии, они овладевают массами из-за одной своей особенности – человеческая душа имеет к ним сродство, она нуждается в них. И в случае Маркса и в случае Дарвина – это желание объяснить всё то, что происходит в нашей, э… пардон, в вашей реальности, причинами, которые находятся в этой же самой реальности. Многим людям это зачем-то нужно. Однако мы заболтались.
    Шиманский допил свой эль, поставил кружку на стол и подошёл к компании каких-то угрюмых мужчин, сидевших за соседним столиком.
    – Прошу меня извинить, джентльмены, – обратился он к ним, приподняв цилиндр, – не заинтересует ли вас этот журнал? – спросил он, вынув из внутреннего кармана глянцевый номер Penthouse. – С картинками для джентльменов.
    Подозрительно зыркнув на Шиманского, мужчины отставили свои кружки и склонились над журналом.
    – Ого… – пробормотал краснолицый бородач, отирая рукавом выступивший на лбу пот. – Что-то я такого никогда не видел у девок. Где же такие есть, во Франции небось?
    – А…, ну, да, во Франции, – рассеянно ответил Шиманский. – Ну, так что, берёте?
    – А сколько? Сколько это стоит? – нахмурившись, спросил бородач.
    – Два фунта, – ответил Шиманский.
    – Сколько? – брови краснолицего поползли вверх. – Да за два фунта я могу четыре дня ходить в бордель на Уайтхолле к живым барышням!
    – К таким? – ухмыльнулся Шиманский, кивнув на обложку.
    Мужчины, время от времени бросая косые взгляды на рыжую девицу с силиконовыми грудями, вызывающе глядевшую на них с обложки Penthouse, устроили краткое совещание, после чего, сокрушаясь по поводу цены, всё же купили журнал вскладчину.
    Отдав бармену восемь шиллингов за бутылку тёмного бургундского, Шиманский с Логиновым вышли из паба. Через некоторое время они остановились в глубине каких-то сырых трущоб возле фонаря, осветившим уличную вывеску дома номер 28 по Дин-стрит. Сатана по-хозяйски отворил дверь невесть откуда взявшимся ключом.
    – Но почему ты, – попытался остановить его Логинов, – не доставил его ко мне? Ты же сказал, что он у тебя…
    – Конечно, но ныне он несколько пересмотрел свои взгляды. А сейчас ты застанешь его именно таким, каким он писал «Капитал». Правда, поверь, проще перенести тебя на полтора столетия назад, чем заморачиваться с нынешним веком.
    Маркс с семьёй жил в двух комнатках, куда меньших, нежели у Логинова. Одна, с видом на улицу, служила гостиной, а та, что выходит во двор, спальней. Всё было разбито, рвано, на всем лежал слой пыли, повсюду царит полнейший беспорядок. Посредине гостиной стоял старый стол, покрытый клеёнкой, на котором навалены рукописи, книги, газеты, детские игрушки, шитье хозяйки. Тут же громоздились чашки с отбитыми краями, грязные ложки, ножи, вилки, подсвечники, чернильница, стаканы, терракотовые трубки, и был обильно рассыпан табачный пепел. Лавка старьёвщика сгорела бы со стыда при виде этого странного нагромождения вещей.
     Когда они вошли, глаза Логинова были настолько ослеплены печным и табачным дымом, что он подумал, что оказался в пещере. Потом взгляд начал различать очертания предметов.
    – Наш Карл ведёт здесь существование настоящего цыгана, – сообщил Шиманский, – мытье, причесывание, смена белья – для него вещи редкие, но он не дурак выпить. Часто он целый день валяется в постели, но если у него есть дело, то он может проводить без сна всю ночь. Правда, потом, ближе к полудню, он прямо в одежде валится на канапе и спит до вечера. А вот и он.
    У входа действительно появился Маркс.
    Натан распахнул объятия хозяину, стоявшему на пороге, и стремительно затараторил на каком-то языке, напоминавшим немецкий.
    – Я ничего не понимаю! – сказал Логинов на ухо Шиманскому.
    – А, ерунда, – отмахнулся Шиманский, – это вестфальский диалект нижнесаксонского немецкого, сейчас всё устрою, момент…
    Он щёлкнул пальцами перед глазами Логинова и тот непроизвольно зажмурился. Внезапно, как будто толстый слой войлока окутал его голову. Это длилось всего несколько секунд, исчезло всё, лишь какой-то глухой потусторонний голос что-то шептал у него в голове. А потом всё вдруг стало точно таким, как за миг до этого. Карл Маркс похлопывал по плечу Шиманского и что-то говорил ему, но Логинов с удивлением обнаружил, что прекрасно понимает его речь.
    – Дружище Тиллинг! Заходи, заходи, дорогой Генрих, ты как раз вовремя. Представляешь, этот подлец бакалейщик не хочет отпускать мне товар! Негодяй требует, чтобы я сначала рассчитался за прошлый! Каков, а?
    – Негодяй, – покачал головой Шиманский, которого Маркс почему-то называл Генрихом Тиллингом, – истинный негодяй. Позволь тебе представить – это мой товарищ, – Шиманский кивнул на Логинова, – Алекс Логинов из России.
    Логинов учтиво поклонился Марксу.
    – Из России? – заинтересовался Маркс, – не знакомы ли вы часом с Бакуниным?
    – Я слышал о нём… – неуверенно ответил Логинов, – но лично… нет, увы, не имел чести.
    – Бакунин… – вздохнул Маркс, – он когда-нибудь всё таки развалит Интернационал… Он романтик, впрочем, как и все славяне, и абсолютно не приспособлен к какому-либо систематическому труду! К тому же этот сентиментальный толстяк совершенно бешено ревнует свою семнадцатилетнюю польку, которая вышла за него замуж в Сибири из-за его мученичества.
    Тем временем Шиманский достал принесённую бутылку бургундского и поставил её на стол. При виде бутылки Маркс оживился, и, сходив на кухню, вернулся с тремя серебряными бокалами, украшенными какими-то замысловатыми вензелями.
    – Интересные вензеля, – сказал Шиманский, кивнув в сторону бокалов.
    – Это фамильное серебро Женни, – пояснил Маркс. – Меня из-за этих вензелей недавно забрали в полицейский участок, когда я ходил закладывать серебро в ломбард. И держали там до тех пор, пока Женни не прибежала с документами, что она в девичестве баронесса фон Вестфаллен и это вензеля её рода.
    – А где сейчас Женни? – спросил Шиманский.
    – Пошла проведать свою подругу, Эрнестину Либкнехт. Там семейный скандал.
    – Что такое?
    – Либкнехт(**) упал головой в камин, – Маркс раздражённо махнул рукой. – Разбил себе голову, подбородок перекошен, глаз переливается всеми цветами радуги. Детей перепугал.
    – Либкнехт, наверное, хорошо посидел перед этим в пабе? – деловито поинтересовался Шиманский. – Скотч, бурбон?
    -----------------------------
    ** Карл Либкнехт - видный деятель I-го Интернационала
    
    
    Маркс пожал плечами.
    – Либкнехт сказал, что это был джин с элем.
    – А…. ёрш, неосмотрительно… – Шиманский пожевал бледными губами и кивнул на Логинова, – А вот Алекс интересуется диалектическим материализмом. Он подписчик вашей "Новой рейнскую газеты".
    Маркс с интересом посмотрел на Логинова.
    – Кстати, как там поживает малыш Дронке? – поинтересовался Шиманский.
    Маркс печально вздохнул.
    – Дронке(***) влип в очередную историю, – сказал он.
    – Опять по пьяной лавочке попал под кэб? – спросил Шиманский.
    ------------------------------------------------
    *** Эрнст Дронке - немецкий социалист, член Союза коммунистов и редактор "Новой Рейнской газеты".
    
    – Нет, Генрих, нет, – Маркс покачал головой, украшенной львиной гривой слегка вьющихся тёмных волос. – Позавчера по дороге домой, он стал приставать к одной женщине, которую принял за проститутку. Но она оказалась замужней особой из мещан и надавала ему пощёчин. Ну, а малыш Дронке сбил её с ног.
    – Крутой, видать парень, этот Дронке, – уважительно сказал Шиманский.
    – Потом там появилась полиция… Короче, теперь нужно выручать Дронке. Но это ж будет стоить… – Маркс поморщился, махнул рукой и выжидательно уставился на Шиманского-Тиллинга.
    – Дружище Карл, – сказал Тиллинг, вынимая из кармана деньги, оставшиеся от продажи журнала, – я не захватил наличных, вот возьми пока это, тут полтора фунта.
    – Спасибо, Тиллинг. Дронке, перед тем, как попасть в полицию, обещал одолжить мне несколько фунтов для взноса, – сказал он. – А теперь вот…
    Маркс сунул деньги в карман сюртука и опять вздохнул.
    – Да не расстраивайся так, Карл, – Тиллинг похлопал его по плечу. – В ближайшее воскресенье пойдёшь на скачки. Там нужно будет поставить… – Тиллинг прикрыл глаза и, откинув голову, приставил пальцы к бледному лбу. – Поставишь на жеребца по кличке Джемини, – сказал он через некоторое время. – Джемини аутсайдер, но в воскресенье он придёт первым. Выигранных денег хватит на ваши партийные взносы.
    Маркс вытащил толстую потрёпанную тетрадь и, макнув перо в чернильницу, что-то записал.
    – Благодарю, Тиллинг, благодарю, – проникновенно сказал он, пряча тетрадь в ящик стола.
    – Ну, а как продвигается твой "Капитал"? – спросил Тиллинг. – Герр Логинов интересуется этим. Я слышал, первый том уже написан, и ты посвятил его Чарльзу Дарвину?
    – Да, – неохотно ответил Маркс. – Но мистер Дарвин написал мне письмо, в котором попросил не делать этого. Он всегда колебался… То он атеист, то на следующий день уже верующий и занимается тем, что выискивает в своей теории какие-то нестыковки.
    – Так всё же, двух словах – каковы основные идеи "Капитала"?
    Маркс огладил ладонью бороду и задумался.
    – Если кратко, – наконец сказал он, – самое главное, то… это, без сомнения, противоречие между трудом и распределением благ. Часть этих благ получает пролетарий, а часть получает собственник, который не вложил своего труда в создание этих благ. Получается, что не созидательный труд, а понятие, всего лишь юридическое понятие собственности является причиной присвоения части созданных трудом благ.
    Маркс сверкнул глазами, и решительно взмахнул рукой.
    – Это противоречит здравому смыслу и, вообще, элементарной справедливости, это зло! Оно должно быть уничтожено!
    – Но, послушай, Карл, – чуть заметно улыбнулся Тиллинг, – человеческая цивилизация существует не одну тысячу лет и, в конце концов, в своём развитии пришла именно к такому способу производства и распределения благ. Тебе не приходило в голову, что, возможно, существует какая-то организующая мир сила, источник которой находится вне этого мира? И именно благодаря ей, этой силе, мир таков, каков он есть?
    – Ерунда! – запальчиво воскликнул Маркс. – Ерунда, Тиллинг! Почему я должен в это верить? Где доказательства этой силы?
    – Вы позволите, господа, – сказал Логинов, – я вмешаюсь в ваш диалог? Я хочу обратить ваше внимание на такой, ну, что ли, пример. Он мне кажется поучительным и заслуживающим внимания.
    – Мы слушаем вас, мистер Логинов, – сказал Маркс, заложив руки за спину.
    – Есть такой вид морских губок, называется "Чаша Нептуна". По сути эта губка является колонией одноклеточных организмов. Так вот, они объединяются в колонию, которая воспроизводит форму гигантского кубка. Каким образом? Где содержится это организующее начало, которое заставляет эти одноклеточные организмы объединяться именно в форму кубка на тонкой ножке, а не в какую-либо другую форму или просто в бесформенную массу? Ведь не в самих же одноклеточных находится эта программа?
    – А почему нет? – запальчиво спросил Маркс, – почему не в самих? В них и содержится! Кроме материи в нашей реальности больше ничего нет! Всё остальное это вздор!
    – Хорошо, – сказал Логинов, – тогда я предложу вам другую метафору. Представьте себе – вот есть сто человек. И им на каком-то поле нужно так построиться, чтобы составить какое-нибудь слово, скажем, слово "Тиллинг". Ну, вот, и пообещали им дать по фунту каждому, если они так построятся, что бы составить это слово. Каждый из них знает задачу, и хочет получить один фунт. И самое важное – план построения каждый содержит в себе самом! Но никакой внешней организующей силы нет. Получится у них что-либо? Наверное, что-то получится. Они будут толпиться, толкаться, возможно, даже подерутся между собой. Но составленное слово будет кривым и его будет невозможно прочитать. А вот, если идея этой надписи будет содержаться где-то вне исполнителей, скажем, это будет человек с рупором, который будет смотреть сверху и командовать, кому где стоять, то всё получится наилучшим образом. Правда похоже на ситуацию с нашей реальностью, и силами, конфигурирующую эту реальность, но стоящими вне этого мира?
    Некоторое время Маркс молчал, а потом сказал:
    – Даже, если и есть такая сила, как вы говорите, стоящая вне реальности, это какой-то дух, да? Пусть есть, хорошо. Ну и что? Этот дух сделал мир плохим, несовершенным, несправедливым. А почему бы нам, людям этот мир не переделать? Пусть эти… элементы, организмы вашей "Чаши Нептуна" сами решают, в какой конфигурации им лучше! Без всякой внешней силы!
    – Путём демократических выборов? – усмехнулся Тиллинг.
    – Что? – нахмурился Маркс. – Выборов? А почему вам смешно, Тиллинг? Почему кто-то или что-то, какой-то там дух должен решать за них – в какой конфигурации им жить?
    – Вы что же… – осторожно спросил Логинов, – вы собираетесь бросить вызов этой силе?
    – Не вызов! – сказал Маркс. – Нет! Мы просто уничтожим эту силу! Мы, обитатели этой реальности, этого мира, только мы будем решать, как нам жить! В экономике сами производители материальных благ, сам пролетариат способен стать такой силой! Конечно, только, если пролетарии всех стран объединятся. Это и есть наш главный лозунг. А всяческий там ваш дух и прочие причины, которые действуют не через материальные объекты, а через понятие частной собственности, будут уничтожены. Как и сама частная собственность.
    – Заманчиво, – сказал Тиллинг. – Заманчиво, Карл… А тебе не приходило в голову, что эта сила, о которой мы говорим, она будет сопротивляться? И мир, который вы готовы разрушить, окажется неожиданно крепким? Несмотря на свою кажущуюся абсурдность и несправедливость? Тебе не кажется, дорогой Карл, что этот мир уже сейчас сопротивляется? Странным, мистическим образом, но сопротивляется? Не даёт себя разрушить? А, если вы его разрушите, то он, как птица Феникс, вновь возродится в своей исходной конфигурации, пусть немного и скорректированной? А кто, кстати, будет строить этот новый мир? Малыш Дронке? Карл Либкнехт с подбитым глазом? Влюблённый в семнадцатилетнюю польку романтический толстяк Бакунин? Сумасшедшая бомбометательница Дора Бриллиант? Барышни-курсистки, бредящие Верой Засулич и мечтающие повторить ее подвиг – кого-нибудь укокошить? Так ли изменилась природа человека со времён первенца Адама и Евы Каина, который убил из зависти своего брата?
    – Новые экономические отношения сформируют нового человека, – резко ответил Маркс. – Бытие определяет сознание. Труд станет насущной потребностью каждого человека. Освобождённый, созидательный труд станет источником не только производства благ, но и источником счастья.
    – Да? – ухмыльнулся Тиллинг. – А как же библейское "В поте лица твоего будешь есть хлеб свой"?
    – Религия – опиум народа, – сказал Маркс. –Уничтожение религии как иллюзорного счастья народа есть требование его действительного счастья.
     – Ну, хорошо, хорошо, Карл, – губы Тиллинга вдруг растянулись в змеиной усмешке. – Счастья, так счастья. Поэтому давай лучше выпьем за твой "Капитал"! Или ещё лучше, за Манифест! Как ты там написал: "Призрак коммунизма бродит по Европе"? Вот за это давай и выпьем!..
    
    …Когда гости, распрощались с хозяином, вышедшего провожать их на порог, и оказались на улице, была уже ночь. После затхлой атмосферы жилища Марксов, уличный воздух показался Логинову свежим морским бризом. Они пошли по тёмной улице, освещаемой лишь взошедшей над Лондоном полной луной.
    – Ты спрашивал, считаю ли я Карла великим? – спросил Шиманский. – Да, я уже говорил, в каком-то смысле он действительно велик. Его идеи странным образом находят пристанище всё в новых и новых душах. Карл, как и все смертные, покинет этот мир, но через сто лет после его смерти половина населения планеты будет находиться под властью режимов, исповедующих марксизм. А идея коммунизма… Иногда мне кажется, что она похожа на птицу Феникс. Так же, как и идея того, что в нашем мире нет ничего, кроме материи… А кроме этого видимого мира тоже больше ничего нет.
    – Ну, тогда, получается… – сказал Логинов, – зачем тогда ухаживать за могилами умерших? Зачем приносить цветы на могилу своего отца? Матери? Очередной абсурд?.. Отдавать дань тому, чего не существует в реальности, зачем?
    – Всё обстоит именно так, как ты сейчас сказал, – резко ответил Шиманский. – Маркс не был на похоронах своего отца, а потом и своей матери. Он приехал в Трир позже, только для того, чтобы получить наследство. Через несколько лет умрёт его жена Женни, баронесса фон Вестфаллен, королева балов Трира… Её последними словами будут: "Всё, Карл… Сил моих больше нет…" Карл любил её, до смерти писал ей стихи, ухаживал, когда она болела оспой. Но его не будет у могилы Женни. Зачем… Ведь её больше нет… Хоронил Женни всё тот же Энгельс.
    – Ты сказал, что его идеи находят пристанище в душах… – пробормотал Логинов, – а вот сам он, вот этот человек, с которым мы только что беседовали – он верит в свои идеи?
    Полная луна, заливавшая мертвенным светом узкую улочку лондонской окраины, осветила саркастический оскал Шиманского.
    – Сейчас ты задал очень интересный вопрос. Верил ли? Ты, наверное, заметил, что я могу проникать в мысли собеседника. Правда, только до определённой глубины. Поэтому я отвечу тебе на твой вопрос. Да верил… Но гораздо слабее, чем цареубийца Софья Перовская, повешенная вместе со своим любовником Желябовым на плацу Семёновского полка. Её вера была так сильна, что, после того, как палач выбил из под ног Перовской табуретку, она ещё долго билась в затянувшейся на её шее петле. А Карл… Он слишком умён, чтобы верить в радость освобождённого труда и в то, что какими-то книжками можно уничтожить первородный грех человека. В юности он писал стихи: "Видишь этот меч? Князь тьмы продал его мне. И вливая в мои слова могучую силу, я почувствую себя равным Творцу". Но в зрелом возрасте ужасные приступы геморроя прибавили ему ума. Карл никогда не любил людей. Даже своих близких соратников по борьбе. Одну минуту, Алекс.
    Шиманский вдруг остановился, и, закрыв глаза, приставил пальцы к своему лбу.
    – Вот, я только что посчитал, – сказал он, вновь открыв глаза и повернувшись к Логинову. – В собрании сочинений нашего Карла, в томах, где собраны его письма, он часто называет своих соратников словом "осёл". Таких определений только в одном томе тридцать одно.
    – Не может быть! – пробормотал Логинов.
    – Завтра сам посмотришь в интернете, – усмехнулся Шиманский. – "Осел Флокон", "Немецкий социалистический осел из Дессау", "Честный осел Наут", "проходимец и осел Зейлер" и так далее. Тебя это удивляет? Тогда что ты скажешь насчёт таких определений: "неутомимый кожеподобный оператор мозолей и травоядное животное Струве"? Или "четырежды рогатый осел Виллих"? Ты меня спрашивал о вере Маркса? Вот смотри, я, когда подсчитывал, сколько раз Карл называл своих соратников ослами, в тридцать втором томе натолкнулся на вот такое письмо. Оно адресовано Лауре, дочери Карла, которые писал ей: "Ты, наверное, подумаешь, что я очень люблю книги. Но ты глубоко ошибаешься. Я только машина, обреченная пожирать их, а затем выбрасывать в видоизмененной форме на навозную кучу истории".
    – Шиманский, у меня ещё один вопрос к тебе, – сказал Логинов. – Ты сказал, что мир сопротивляется, что он уже сейчас сопротивляется, помнишь? Я смотрел тогда на Маркса. И мне показалось, нет, я видел, отчётливо… Ты задел какую-то струну, нет, даже не струну… Болевую точку в его душе. Это так?
    – Да, – кивнул Шиманский. – Это так. Маркс не дурак. И он не мог не видеть, что творится с его судьбой. Четверо его детей не перешагнули порога детства. Старшую свою дочь, которую, как и мать, звали Женни, Маркс пережил на три месяца. Дочь Элеонора покончила собой в сорок три года, не оставив детей. Дочь Лаура, унаследовавшая красоту матери, родила трёх детей, но они не перешагнули порог младенчества. А Лаура, как и её сестра, тоже покончила собой в шестьдесят шесть лет, не желая встретить старость. Не помогло им стать счастливыми даже то, что Энгельс обеим оставил в своём завещании по двести тысяч долларов. Тогда это были очень большие деньги. В своём самом последнем письме верному Фредди, наш Карл за несколько дней до своей смерти напишет: "Как бесцельна и пуста жизнь". Обычно это письмо цитируют именно так. Но на самом деле Маркс написал: "Как бесцельна и пуста жизнь, но как желанна!" – "How purpose-less and empty life is, but how desired!" Люди так любят обрезать цитаты. Даже их авторы. Помнишь, как только что Карл сказал: "Религия есть опиум народа"? Кстати, не "для народа", а именно так: "Opium des Volkes". Но, дальше у него там написано: "Религия – это сердце бессердечного мира".
    Вдруг, откуда ни возьмись, налетел ветер, и в глазах у Логинова потемнело. Последнее, что он воспринял, был расплывающийся в воздухе силуэт Шиманского, слабый, но отчётливый запах серы и ехидное хихиканье…
    
    …Обливаясь холодным потом, Логинов проснулся и сел в своей кровати. За окном его хрущёвки брезжил серый рассвет.
 
Сообщения: 14
Зарегистрирован:
21 авг 2017, 00:00

Re: Разговоры с дьяволом. Мистический реализм. Глава 1-12

Сообщение Примус and Serg_ » 16 ноя 2017, 19:27

     Глава 12.
    
    Два студента перед сессией:
    — Что читаешь?
    — Квантовую механику.
    — А чего книга вверх ногами?
    — Да какая разница…
    
    Мы знаем гораздо больше, чем понимаем.
    Альфред Адлер

    
     Как ни странно, Логинов выспался и чувствовал себя отдохнувшим. От его плаща, лежащего на кресле возле дивана, шёл зловонный запах смоляного дыма, через который пробивался, однако, бражный и хмельной аромат эля и терпкий дух свечного нагара и плесени. Шляпа же пахла солью океанского бриза.
    Логинов прямо в пижаме прошёл на кухню, сварил себе кофе и, закусывая каждый глоток бутербродом с купленной накануне благоуханной ветчиной, поторопился записать свое ночное видение, всё больше убеждаясь, что оно вовсе не было фантомом его больного сознания. Слишком отчётливо он видел руки Маркса, слишком сильно впечатались в его память резкие нотки в голосе Карла, когда тот говорил о новом человеке и бытии, которое определяет сознание. Это точно было наяву. И даже складки под коленями на брюках со штрипками, и те запомнились намертво.
    Логинов откинулся от экрана монитора и задумался.
    Маркс показался ему жалким и неумным. Почему? Именно потому, что именно его бытие, полуголодное и нищее, слишком уж явно определило сознание этого человека с его страстным желанием равенства в потреблении вина, дорогих сигар и всего прочего. Добиться этого он мечтал руками люмпенов, рассчитывая, конечно, что при этом разделе и сам сумеет поживиться. Бытие побирушки определило сознание люмпена. И в этом Маркс был прав. Но было и ещё кое-что.
    Маркс показался Логинову до отвращения противным. Противным своей нечистоплотностью — и внешней, и внутренней, ибо чересчур уж было заметно, что этот тип не обременён ни совестью, ни честью. Но полуголодное и неустроенное бытие Логинова все же не породило в нем желания грабить олигархов. А почему? Потому что противно так опускаться.
    Опускаться? Алексей немного растерялся. Он находился в том взвешенном состоянии летящего сознания, когда слово не успевает за мыслью, точнее, не сразу осознаётся в полноте. Правильно ли он сообразил? Может быть, и сатана, и Маркс равно правы, просто речь идёт о разных уровнях сознания? Но где шкала этих уровней?
    Однако в общих чертах картинка прояснилась. На обывательском уровне бытие действительно определяет сознание, Маркс прав. Но на иных уровнях ситуация диаметрально меняется. Чтобы именно сознание в тебе определяло твою жизнь, надо возвыситься. Чем? Умом? Духом? Сердцем? Или всем вместе?
    Мысль Логинова снова вернулась к Шиманскому. Странно, но рассуждения сатаны были на порядок умнее, глубже и выше марксовых. Сатана все же бывший ангел, правда, говорят, возгордившийся.
    Возгордившийся? Если Логинов понимал это правильно, то это означало, что этот ангел захотел выйти за свои пределы, стать выше … кого? Самого себя? Или Бога? Ведь Шиманский не то чтобы верил в Бога. Ха! Шиманский с ним говорил и был убеждён в его существовании ничуть не меньше, чем в своем собственной экзистенции. Но сатана пал. За гордыню. Бог не потерпел рядом с собой... кого? Считающего себя выше его самого? Но может ли созданное быть выше создателя? Нет, сатана явно возомнил о себе больше допустимого. Как Маркс?
    Тут что-то с чем-то не вязалось. Сам Логинов счёл Маркса ничтожным человеком. Все мы должны есть, но каждый выбирает, где взять на это деньги. Зарабатывать, клянчить у друзей или попрошайничать на улицах, грабить прохожих или воровать хлеб в магазинах. И гордыня тут ни при чем. Это другое. Это определяется самоуважением, точнее, чувством собственного достоинства, запрещающим попрошайничать и воровать. Потому что стыдно.
    Но у Марксу было не стыдно попрошайничать. Однако у него было чувство собственного достоинства. Оно проступало в уверенном взгляде, в резких суждениях и авторитетно поднятом вверх указательном пальце. Он считал себя вправе учить народы. Стоп. А вот это уже вовсе не чувство собственного достоинства. Это уже, простите, господа, гордыня сатанинская. Ведь даже Шиманский не считал нужным никого учить и довольно смиренно признавался, что далеко не всё может.
    Логинов потёр ладонью чуть вспотевший от напряжения лоб. Он осмыслил и ещё кое-что. Шиманский же говорил о падшей Еве. Она не теряла собственного достоинства, она просто стала мыслить пошло. Вот оно! Ты тоже страшно пошл, Карл, ибо только пошлость всегда пытается упростить жизнь, объяснить её простыми формулами и вогнать в прокрустово ложе своих убогих теорий. Если даже такой простой вопрос: «Где кончается чувство собственного достоинства и начинается гордыня, и в чём их отличие друг от друга?» - кажется неразрешимым, то глупо думать, что иные вопросы человеческого бытия мельче и проще. И где уж разрешить их дешёвыми трафаретами вроде борьбы классов да строительства лучшего мира.
     Глупцы мечтают о лучших мирах, со вздохом подумал Логинов, но откуда возьмётся этот лучший мир, если строить, да и как пить дать, заправлять им захотят такие же марксы, завистливые, чёрствые, злобные и сатанински горделивые? Не умеющие толком устроить собственную жизнь, но пытающиеся учить жить целые народы? Вздор это всё.
    А сатана-то лгал, понял Логинов. Он просто зло глумился над Марксом и ничуть не считал его великим. Мог ли он вообще всерьёз рассуждать о Карле? Ему ли, знающему Бога, не знать, что такое величие? И если уж даже ему, Логинову, Маркс показался ничтожеством, то токмо ли паче нулём он должен казаться сатане! Он, чёртов искуситель, просто транслировал через этого пустого дурачка гибельные для мира мысли, и тысячи тысяч попадались в капкан этой нелепой ереси.
    Что? Логинов растерялся. Это странное слово выскочило из каких-то странных глубин его подсознания и невесть откуда пришёл запах холодного воздуха, конского навоза и сыра. Память сразу перенесла его на папскую дорогу в Ватикан из базилики Сан-Джованни в Латерано, к месту гибели Бруно. Хм... Почему? Разве есть что-то общее у ереси Бруно с теорией Маркса? Логинов задумался. Ничего общего, кроме того, что обе являют разные формы заблуждений ума и провалов достаточно мерзких душ. О! Ведь Шиманский сказал, что оба находятся в его ведомстве, сиречь, в аду.
    Логинов торопливо записал в электронный блокнот, что нужно уточнить у Шиманского, кто ещё из великих пребывает сегодня в котлах сатаны. И есть ли там котлы? Алексей почувствовал жгучее любопытство. А главное-то, что особенно интересно: по каким критериям идёт отбор?
    Неожиданно в дверь позвонили.
    Логинов настолько привык за эти дни к общению с Шиманским, который вовсе не нуждался в звонках для визитов, что немного опешил. На часах стрелки показывали двенадцать пятьдесят. Логинов набросил на пижаму домашний халат, и осторожно подошёл к двери.
    Заглянув в глазок, удивлённо отпрянул, пригладил волосы и торопливо распахнул дверь. На пороге стояла Наташа. Она явно была не то озабочена, не то взволнована.
    – Привет, - растерянно произнесла она, внимательно оглядывая его. - Ты просто не пришёл на работу, я и подумала, не заболел ли?
    Про институт Логинов просто забыл, и ему вовсе не хотелось зря волновать Наташу.
    – Чёрт, да я просто проспал. А, что, заметили, что меня не было? - удивился Алексей.
    – Да нет, - явно смутилась Наташа. - Половина народа пошла на доклад Герасименко в Малый зал, он вернулся вчера с симпозиума в Австрии, но я заметила, что тебя нет, и подумала, не заболел ли ты. Телефон тоже не отвечал, и я решила... - Наташа смущённо умолкла.
    Логинова на секунду вдруг удивило, что где-то там ходят на работу, читают доклады по физике, ездят на симпозиумы, суета-то какая, пронеслось у него в голове, но эта мысль была тут же вытеснена другой, точнее, пришло приятное понимание, что он в этом мире ещё кому-то нужен, что она волнуется из-за него настолько, что потратила свой перерыв на то, чтобы навестить его. Что до телефона, то Логинов просто забыл его зарядить.
    Тут Алексей спохватился, что она явно голодна, и пригласил ее на бутерброды с ветчиной. Сейчас он сварит кофе, пообещал он.
    Наташа не отказалась, прошла на кухню за ним и предложила сварить кофе сама. Логинов кивнул, достал хлеб, сунулся в холодильник и обомлел. На центральной полочке рядом с ветчиной и сыром красовалось ведёрко красной икры, а маслёнка была полна деревенским маслом. Ветчину он покупал, это Логинов помнил, а вот икру нет. Откуда она здесь? Утром её ещё не было...
    – Ого, - изумилась Наталья, увидев икру, - красиво жить не запретишь. Это все тот твой заказ на роман? Как он, кстати продвигается?
    Логинов ответил не сразу: намазывал маслом хлеб и сверху толстым слоем клал икру. Думал же при этом о том, что их последняя встреча с Наташей была очень странно прервана невесть чьим звонком. А сейчас невесть кто проявлял редкое гостеприимство. Почему?
    – Роман? Да, продвигается, - ответил он.
    – Мне показалось, что ты решил... - Наташа явно не знала, как вернее сформулировать мысль. - Ты решил уйти из института? Я давно видела, что ты... Я и сама думала...
    – О чём? - Логинов поставил блюдо с бутербродами на стол и внимательно посмотрел на коллегу.
    Наташа замялась.
    – Мне показалось, что ты… совсем разочаровался, да и я тоже. - Она помрачнела.
    – Ты-то почему, - не оспаривая её, спросил Логинов.
    Она надкусила бутерброд, и зажмурила глаза.
    – Вкуснятина какая… - тут она снова стала серьёзней. - Знаешь, меня, как нормального человека, когда-то потрясло, что учёные могут лгать. А потом – привыкла, и ничего. Даже сама вот-вот включусь в процесс.
    – Ты о какой лжи?
    – О любой. Помнишь, как миллионы поверили, что американские астронавты побывали на поверхности Луны? Хотя вопиющие несуразности бросались в глаза и спецам по ракетной технике, и по космической связи, и по баллистике, недоумевали астрономы, фотографы, светотехники. Ведь под каким бы углом ни падал свет на любой участок лунной поверхности, весь отражённый свет идёт обратно, из-за чего в полнолуние яркость Луны для нас аномально велика. А для наблюдателя, находящегося на освещённой поверхности Луны, всегда царят сумерки, и с противосолнечных сторон предметов и неровностей рельефа находятся резкие и совершенно чёрные тени. Это невозможно подделать в земных условиях, и ясно, что фотокадры с американцами на Луне –стопроцентная фальсификация. Но спроси моих коллег: «Почему там явные признаки не лунного освещения?», они начнут втолковывать, что «это – недоразумение», что «на самом деле, противоречия быть не должно», потому что американцы на Луне были. И я поняла.
     – Что?
     – Идеи начинают властвовать нами, когда они совпадают с мотивами наших желаний, и сила таких идей огромна, потому что разум теряет над ними власть. Убеждённый человек, над которым господствует какая-либо идея, религиозная или научная, неприступен для рассуждений, как бы основательны они ни были. Этим держится наследие отживших идей, хотя оно не выдерживают никакой критики. Ведь громадное большинство людей принимает без критики все установившиеся идеи, какие им предоставляет общественное мнение и воспитание. Самостоятельное мышление — высшее и очень редкое качество, а подражательный ум - почти у всех.
    Логинов тут подумал про ересь, как обозвал он марксизм, и спросил Наташу:
    – Ты сказала, что человеком может управлять религиозная или научная идея. Это, что, без разницы?
    – Нет, различие есть, но не в пользу науки. Вера стоит на догмате, и задача сохранения истины — постоянное очищение догмата от позднейших наслоений. Наука же не знает истины, она исследует белые пятна. Но сегодня любая идея, закрепившаяся в науке, приобретает статус высшей научной истины, неприступной для логических контрдоводов. «Не могли же столько физиков ошибаться!» - вот аргументация тех, кто и не делал ничего ошибочного, но лишь усвоил то, что вдолбили. Что же говорить про научные догматы о том, что «свет – это летящие фотоны», что «все тела притягиваются друг к другу», что «разноимённые заряды притягиваются, а одноимённые отталкиваются»! Какой разумной реакции можно ждать на попытки пересмотра этих догматов, даже если новая концепция честнее отражает экспериментальные реалии?
     – Ну, научная революция происходит не каждый день – ей предшествует проблема, неразрешимая в рамках принятой парадигмы. Например – новый факт, не укладывающийся в неё....
    – Чихали физики на новый факт, пока не появится его приемлемое объяснение. Вот ежели объяснение нового факта будет принято, тогда задним числом выяснится, что была, оказывается, неразрешимая проблема. А если объяснения не будет, то факт так и останется «ненаучным». Но, мне кажется, суть не в том...
    – А в чем? - Логинову почему-то показалось, что ему сейчас предстояло услышать что-то важное.
    – Помнишь, как победила теория относительности? Без честных экспериментальных подтверждений и не содержавшая ничего, кроме издевательств над здравым смыслом, «победила» благодаря беспрецедентной пиар-кампании и травле известных физиков, выступавших с критикой. И я поняла, что сообщество физиков очень похоже на обычную толпу, оно отворачивается от не нравящейся очевидности и предпочитает обольщающее заблуждение. Действительно, какая прелесть этот коронный трюк теории относительности: «не каждый способен её понять»! Делай вид, что ты её понимаешь – и уже не голый король. Те, кто пропихивали эту пустышку – знали, что делали. Но попробуйте сказать релятивисту, что это – пустышка. У него сразу сработает защитная реакция: «Не могли же меня, такого умного, так грязно обмануть!» Только вот в науке всё взаимосвязано, и если небольшой обман не пресечь сразу, он будет умножаться, и каждый обман придётся подкреплять десятком новых обманов. В итоге мы давно не ставим себе целей создания новых теорий, и нетерпимы к созданию таких теорий другими.
     – Я не совсем понял тебя..
     – А я ещё и не договорила. Физики сегодня требуют колоссальные ресурсы на заведомо нерабочие проекты. Юридически это мошенничество организованной группой и с причинением значительного ущерба. Но учёные прекрасно знают, что останутся безнаказанными. Почему? Потому что есть сверхзадача, ради которой им всё сходит с рук. Эта сверхзадача – управление большими массами людей. Как управлять людьми? В душе каждого есть рычаги, зная которые, можно, эффективно управлять им. Но у разных людей рычаги разные, и тогда управление – неэффективно, поскольку требует огромных затрат на подбор индивидуальных рычагов, а для эффективного управления необходимо, чтобы набор рычагов был стандартным. А поскольку эти рычаги формируются мировоззрением, то для эффективного управления массой требуется одинаковое мировоззрение. Вера формировала эту одинаковость, но давала опору на Бога и допускала самостоятельный поиск истины, а с некоторых пор это перестало действовать. К тому же ни одна религия не претендует на глобальный охват всех народов Земли. Наука же нацелена именно на работу с так называемым «всем прогрессивным человечеством».
     – Ну это конспирология, - почесал в затылке Логинов.
    – Почему? – Наташа взялась за новый бутерброд. - Ты же не будешь отрицать, что физика совсем перестала заботиться о том, чтобы её представления о мире неадекватны реалиям. Ведь для эффективного управления неважно, насколько истинно общее мировоззрение, а важна лишь его одинаковость. Насаждение теории относительности было лишь «верхушкой айсберга» унификации, потом все забыли о немецкой, английской, французской физических школах. Раньше эти школы конкурировали друг с другом и указывали друг другу на ошибки – отчего развитие науки убыстрялось. Теперь же указания на ошибки мешали бы физике решать главную задачу – насаждать «научное мировоззрение». Поэтому и культивируется образ непогрешимой физики.
    – Непогрешимой физики… - повторил Логинов.
    – В итоге физики ничего не объясняют толпе и не допускают критики своих впечатляющих заявлений. Да и откуда ей быть, критике? Большинство людей за пределами своей специальности почти ни о чём не имеют понятия. И вот астрофизики показывают, как «чёрная дыра пожирает звезду», свидетельством чему - ролик компьютерной анимации. Публика смотрит мультик и верит… в чёрные дыры. А ещё верит в гравитационные волны, в искривление пространства-времени, в Большой Взрыв, в «замедление времени» и «рост массы». Официальная физика не объясняет, как устроен мир, но сознательно занимается дебилизацией населения: «пипл всё схавает». И потому любая ересь сойдёт.
    –Черт возьми, - не удержался Логинов. Он не очень-то проникся этой версией, но кое-то понял. – А вот, к примеру, марксизм…Это тоже идея? Ты сказала, что идеи начинают властвовать нами, когда они совпадают с мотивами наших желаний, и сила их огромна, потому что разум теряет над ними власть. Это приложимо к марксизму?
    – Конечно. Это идея равенства и равного распределения корма всему человечеству. Она подавляет разум псевдосправедливостью, и он уже не может сопротивляться. На самом деле теория противоречит фактам, ведь равенства нет нигде, даже на кладбище, и если легко уравнять богатого и бедного, то как сравнять дурака и умного, притом, что любое уравнивание возможно только по наибольшему знаменателю? В итоге реальное равенство есть царство глупости и нищеты…Ой, - всполошилась она, - заболталась я, а ведь бежать пора…
 
Сообщения: 14
Зарегистрирован:
21 авг 2017, 00:00

Re: Разговоры с дьяволом. Мистический реализм. Глава 1-12

Сообщение Dangerina » 27 ноя 2017, 14:49

    Граждане, вы еще в процессе? А то я пока не читаю, жду завершения, иначе все забуду и перечитывать потом придется :(
Вот почему "Ред Сокс" не станут чемпионами (c)
 
Сообщения: 316
Зарегистрирован:
06 май 2011, 00:07

Re: Разговоры с дьяволом. Мистический реализм. Глава 1-12

Сообщение Примус » 27 ноя 2017, 16:27

    
Dangerina писал(а):Граждане, вы еще в процессе? А то я пока не читаю, жду завершения, иначе все забуду и перечитывать потом придется :(
Вопрос сложный. Соавторы зависли в собственных новых идеях и, боюсь, данный проект пока зависнет на неопределенное время. :cry:
– Не шалю, никого не трогаю, починяю примус, – недружелюбно насупившись, проговорил кот, – и еще считаю долгом предупредить, что кот древнее и неприкосновенное животное.(с)
 
Сообщения: 3908
Зарегистрирован:
15 сен 2013, 17:14
Откуда: провинция у моря

Re: Разговоры с дьяволом. Мистический реализм. Глава 1-12

Сообщение Serg_ » 27 ноя 2017, 20:58

    Да, так и есть. Приношу свои извинения потенциальным читателям.
 
Вэлкам на Вэбсливки!

Сообщения: 3150
Зарегистрирован:
14 окт 2012, 15:25

Re: Разговоры с дьяволом. Мистический реализм. Глава 1-12

Сообщение Чешир » 30 ноя 2017, 00:29

    Привет.
    Повторы красным, пишу зелёнеым.
    
Примус and Serg_ писал(а):  Сегодняшний день, уже почти прожитый Логиновым, был до безобразия похож на вчерашний. А тот, в свою очередь, на позавчерашний. В общем, Сегодняшний день был похож на остальные унылые дни, прожитые холостяком Логиновым в его однокомнатной квартире.Немного короче, думаю. Жизнь текла вызывающе размеренно. Вернее, в ней текло только время, обнаруживая странное сходство с течением струйки воды

    
Примус and Serg_ писал(а):и, включив компьютер, стал просматривать темы почтовых сообщений, пришедших за сутки

    И включив компьютер, просмотрел почту. Темы почтовых сообщений - канц.
    
Примус and Serg_ писал(а):забыла надеть трусы

    но, но... трусики
    
Примус and Serg_ писал(а):Логинов открыл вэбмани. Действительно, на его рублёвом кошельке появилась новая сумма. Не такая уж маленькая для него. Честно говоря, совсем не маленькая. Значит, можно будет купить ту плоскую бутылку с изумрудным содержимым и замысловатой вязью на этикетке – "Absinthe".

    Синее можно на удаление. Но если нужен объём то пусть остаётся.
    
Примус and Serg_ писал(а): Если правы эзотерики, и где-то вне пространственно-временных измерений нашего бытия существует Книга Судеб

    за пределами нашего бытия. Конечно, можно оставить и так, но канц не айс.
    
Примус and Serg_ писал(а): автор статей".
        Название первой своей статьи Логинов помнил и сейчас:

    
Примус and Serg_ писал(а):Там, как и во всех публикациях по ядерной физике, было много соавторов, среди которых была и его фамилия, как подлинного автора

    Ну, синим лишнее...
    
Примус and Serg_ писал(а):это, как первая в жизни женщина
Последний раз редактировалось Чешир 02 дек 2017, 08:23, всего редактировалось 2 раз(а).
Пусть критики брезгливо морщат лица,
но как он полюбил её на сто восьмой странице...
 
Ластик сознания

Сообщения: 2070
Зарегистрирован:
30 мар 2012, 17:58
Откуда: Облако

Пред.След.

Вернуться в Большая форма

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: Google [Bot] и гости: 5