Бестселлеры

Задний двор (сказка для взрослых, 15 а. л., окончен)

Романы, повести, сценарии

Модераторы: Gorgona Lite, Танго, Золотая Адель

Правила форума
ПРАВИЛА РАЗДЕЛА. ЧИТАТЬ ВСЕМ. СТРОГО ОБЯЗАТЕЛЬНО.
Незнание правил не освобождает от ответственности.

Re: Задний двор (реализм, сказка для взрослых)

Сообщение Робин-Гут » 02 май 2014, 08:37

    
Ричард Десфрей писал(а):Жаль отпуск взять нельзя – последний кончился всего-то неделю назад. Хороший был отпуск. Такой, о котором я и мечтал. Валялся на диване, читал, изредка заходил в Интернет, курил, глядя в потолок, – и всё это без наличия рядом зарёванных детишек и их истеричных матерей.

    Судя по этой фразе - ГГ явно избегает заводить семейные узы и сопливых ребятишек...
    Фраза обратила на себя внимание потому, что... мне кажется она - излишний повтор. Из текста, что был до этого (кстати, интересный текст) и так понятно, что герой то ли уже обжегся, то ли просто не от мира сего. И поэтому - вон та выделенная мной цитата - излишня и... делает текст менее интересным. Кхм, это я пытался объяснить свое видение интересности и неинтересности прочитанного, наверное.
    Но, прочту-ка дальше, может я и неправ, насчет подчеркнутого ( PS. эмм - пожалуй, я погорячился, и фраза - не лишняя :) ).
    ==========
    Первый текст прочел. Написано классно. Главные герои понравились.
    Такой отзыв...
    ===========
    PS 2 - половина придирок Монка - в топку. Если все проредить слишком - текст потускнеет и выхолостится. (имхо)
    А этим замечаниям:
    
плюшевый пингвин писал(а):    Логика хромает.

    
плюшевый пингвин писал(а):В каком кресле?

    
плюшевый пингвин писал(а):Мирно - мусор

    
плюшевый пингвин писал(а):1. Они. Их двое, как бы.

    
плюшевый пингвин писал(а): Я прочитала уже два абзаца, а картинки никакой так и нет. Где происходит действие? Кем является герой? Больше образности, больше конкретики.
        С уважением.
можно только улыбнуться.(имхо)
    Тем не менее - в каждой критике есть полезный процент. ( это - я еще не читал остальных критиков))).
    =======
    Ps-3 Текст именно хорош тем, что нет убийства на второй строчке, автор не делает дешевой заманухи. Вообще - мне лично нравится неспешное начало. А то, что герой не активен... Ну не всем же быть активными.
    Я знаю подобных людей. Они не маргиналы, но... относятся к жизни и к своему... путешествию по ней с... как бы это сказать - они иронически подтрунивают над любыми моментами в своей жизни. Комментируют свою жизнь с некоей долей юмора, глядя на себя со стороны. (у меня есть такой друг, я его всегда выслушиваю с удовольствием и улыбкой. Он - мастер рассказа о своей... средней, типичной, обывательской жизни... но - в нем есть тонкая ирония, тонкое подтрунивание над собой и над окружением. И, надо сказать, что он не всегда ценит свою жизнь - была у него попытка самоубийства)...
    =============
    
    
Элико писал(а): Каким бы "вундеркиндизированным" ребенок не был, "детскость" в речи проскальзывать должна.

    Но, читатель еще не знает...Вдруг эта девочка - инопланетянка.
    ============
    Второй текст прочел. Замечаний нет.
Анкета
Мало ли какие мечты нагонит кружка черного густого пива, проколотого молнией коньяка? В. Набоков
 
Сообщения: 5467
Зарегистрирован:
30 окт 2011, 15:22

Re: Задний двор (реализм, сказка для взрослых)

Сообщение Ричард Десфрей » 02 май 2014, 09:58

    Здравствуйте, Робин-Гут! Спасибо Вам за отзыв!
    
Робин-Гут писал(а):герой то ли уже обжегся, то ли просто не от мира сего

    Можно сказать - и то, и другое.
    
Робин-Гут писал(а):пожалуй, я погорячился, и фраза - не лишняя

    Можно рассматривать этот повтор как экспрессию раздражения.
    
Робин-Гут писал(а):Первый текст прочел. Написано классно. Главные герои понравились.

    Спасибо. А вот второй, думаю, понравится мало кому. Надо спасать его эффектным окончанием.
    
Робин-Гут писал(а):Я знаю подобных людей. Они не маргиналы, но... относятся к жизни и к своему... путешествию по ней с... как бы это сказать - они иронически подтрунивают над любыми моментами в своей жизни.

    Да уж, если бы не самоирония, от которой я порой, оставшись в одиночестве, ржу как наркоман, - я бы давно наложил на себя руки. :|
    
Робин-Гут писал(а):Так он же ходит на плавание в бассейн.

     :D Может, и ходит. Только я не ходил никогда и вряд ли смогу описать ощущения.
    Ну, хоть музыка у него есть. Помимо астрономии. А дома - не только кухня и комната с маленьким столом у окна. :wink:
    
Робин-Гут писал(а):Кстати, а кто ГГ - продавец или девочка?

    Если бы у меня было знание психологии 11-летних девочек - я бы обоих сделал главными героями. И даже посвятил бы Мире отдельную главу. Но, увы... Пока это самый проблемный для меня персонаж. Хотя кто знает, вдруг меня пронзит вдохновением, и я вольюсь в её образ.
    
Робин-Гут писал(а):Но, читатель еще не знает...Вдруг эта девочка - инопланетянка.

    Вроде бы - нет. :mrgreen:
    Пока что единственной запланированной фантасмагорией в романе является дом Ника. По первым главам этого не видно, но затем станет ясно, что дом нереален: его план невозможно составить.
Не смогли помочь нам Красный Крест и Гринпис,
Ведь кислостойкая одежда больше нас не спасёт.
В бункере подземном средь разгневанных крыс
Мы ждём какую ещё дрянь нам новый день принесёт.
 
Сообщения: 641
Зарегистрирован:
10 апр 2014, 08:04
Откуда: из облака Оорта

Re: Задний двор (реализм, сказка для взрослых)

Сообщение Робин-Гут » 02 май 2014, 10:15

    
Ричард Десфрей писал(а):. А вот второй (текст - прим. мое), думаю, понравится мало кому. Надо спасать его эффектным окончанием.

    Во втором тексте меня, как читателя, немного оттолкнули потные подмышки и нечищенные зубы. Впрочем... такова жизнь.
    По поводу поведения героя с гопником - вроде все нормально. Разные люди ведут себя по-разному в данной ситуации. Конечно, не все пойдут куда-то с гопником. Проще - сразу решить вопрос никуда не ходя). Но, возможно, у героя в тот час было именно другое настроение. :)
Анкета
Мало ли какие мечты нагонит кружка черного густого пива, проколотого молнией коньяка? В. Набоков
 
Сообщения: 5467
Зарегистрирован:
30 окт 2011, 15:22

Re: Задний двор (реализм, сказка для взрослых)

Сообщение Ричард Десфрей » 02 май 2014, 10:32

    
Робин-Гут писал(а):Но, возможно, у героя в тот час было именно другое настроение.

    Тут могу сам потеоретизировать. :roll:
    Эпизод в магазине, когда герой слушал музыку - не случаен. Музыка его расслабила, подняла настроение. Он частично выместил агрессию в воображаемом побоище. Плюс к этому - он нашёл в магазине интересный диск. Он в радостном расположении духа. В таком состоянии люди доверчивы, их очень просто сбить с толку: у них такое чувство, что весь мир вокруг дружелюбен. Поэтому он идёт с гопником.
    Свою злобу на гопника ГГ, в общем-то, объясняет сам, но не говорит о том, что является её настоящим источником. А это банальное чувство голода. Голодный человек часто агрессивен, а гопник, к тому же, отвлёк ГГ от прямого похода за едой.
Не смогли помочь нам Красный Крест и Гринпис,
Ведь кислостойкая одежда больше нас не спасёт.
В бункере подземном средь разгневанных крыс
Мы ждём какую ещё дрянь нам новый день принесёт.
 
Сообщения: 641
Зарегистрирован:
10 апр 2014, 08:04
Откуда: из облака Оорта

Re: Задний двор (реализм, сказка для взрослых)

Сообщение Элико » 02 май 2014, 18:35

    
Ричард Десфрей писал(а): у меня нет ни определяющего стиля, ни жанра (читаю разное -> пишу по-разному).

    
     Замечательный писатель, коего давно нет в живых, высказал когда-то интересную мысль. Процитировать с точностью не смогу, но суть такова. Произведение, созданное по всем литературным канонам, не может называться шедевром. :)
 
Сообщения: 801
Зарегистрирован:
22 мар 2014, 19:18

Re: Задний двор (реализм, сказка для взрослых)

Сообщение Ричард Десфрей » 25 май 2014, 18:16

    .
Последний раз редактировалось Ричард Десфрей 05 июн 2014, 12:20, всего редактировалось 1 раз.
Не смогли помочь нам Красный Крест и Гринпис,
Ведь кислостойкая одежда больше нас не спасёт.
В бункере подземном средь разгневанных крыс
Мы ждём какую ещё дрянь нам новый день принесёт.
 
Сообщения: 641
Зарегистрирован:
10 апр 2014, 08:04
Откуда: из облака Оорта

Re: Задний двор (реализм, сказка для взрослых)

Сообщение Любимая » 25 май 2014, 19:08

    У меня желание стукнуть вас по башке гравицапой! :D
" Никому не дано написать иначе чем он способен написать." © Vlad
"А схожесть с кем-то неизбежна, все люди мыслят примерно одинаково." © Vlad
Анкета
Душа

Радуга за облаком
 
Сообщения: 1619
Зарегистрирован:
07 ноя 2012, 17:34

Re: Задний двор (реализм, сказка для взрослых)

Сообщение Ричард Десфрей » 26 май 2014, 18:16

    
Babolia писал(а): А вот идея пока ещё не совсем определена!

    Я вот подумал: а, действительно, в чём идея?
    
    Начну с того, о чём я не хочу писать, хотя и могу. А не хочу я писать о том, от чего меня тошнит. О том, чего вокруг меня слишком много – в жизни, в литературе, в Интернете, в музыке и фильмах. Что вываливается на меня каждый день и вызывает дурноту.
    - Слишком много секса – поэтому роман асексуален и даже местами антисексуален.
    - Слишком много насилия – никаких трупов, расчленёнки и гуро (кроме как в воображении). Никто не умрёт.
    - Слишком много денег – поэтому они мне до балды. Никаких чемоданов с миллионами баксов.
    - Слишком много отношений между мужчиной и женщиной – поэтому ГГ одинок.
    - Слишком много пошлости и цинизма – поэтому герои романтичны.
    - Слишком много религии и атеизма – поэтому никаких размышлений о Боге и вере.
    - Слишком много философии и псевдофилософии – посему я этого избегаю.
    - Слишком много политики – поэтому никаких размышлений о Родине, Путине, американцах, Украине и прочем.
    - Слишком много этики и морали – поэтому никаких воспитательных целей.
    - Слишком много алкоголя и наркотиков – поэтому ничего такого.
    - Слишком много быдла, с которым не о чем говорить, – поэтому я описываю гиков и вундеркиндов, а гопник чуть сам не получает нож в живот.
    - Слишком много хамства и мата – посему герои взаимовежливы.
    - Слишком много юмора – поэтому я не шучу.
    
    Возникает вопрос: что же остаётся после отказа от всех этим тем?
    А остаётся «эта странная жизнь» – одинокая, местами забавная, местами грустная, иногда даже депрессивная. Жизнь, ценностями которой становятся наука и искусство, творчество и романтические посиделки под звёздным небом с выдумыванием историй о далёких мирах. Мечты и воспоминания.
    Кроме идеи, высказанной в аннотации, роман постепенно обрастает другими. И главенствующей среди них становится идея о показе двух схожих характеров в разном возрасте и с разной судьбой. Один – человек лет под тридцать, у которого была своя доля дарований, но в силу мягкотелости и особенностей воспитания он проиграл в партии с жизнью. Он не повзрослел, не смог. И теперь каждый день жизнь наносит ему болезненные раны. Другой человек – маленькая девочка с подобными увлечениями. И хотя она ещё не совсем всё понимает, но уже видно, что её воля гораздо сильнее. Быть может, она станет поэтессой. Или писателем. Возможно, певицей или музыкантом. Или с головой уйдёт в науку. Ясно только одно – она не проиграет.
Не смогли помочь нам Красный Крест и Гринпис,
Ведь кислостойкая одежда больше нас не спасёт.
В бункере подземном средь разгневанных крыс
Мы ждём какую ещё дрянь нам новый день принесёт.
 
Сообщения: 641
Зарегистрирован:
10 апр 2014, 08:04
Откуда: из облака Оорта

Re: Задний двор (реализм, сказка для взрослых)

Сообщение Элико » 27 май 2014, 06:35

    
Ричард Десфрей писал(а):остаётся «эта странная жизнь» – одинокая, местами забавная, местами грустная, иногда даже депрессивная

    Жизнь человеческая очень коротка. Если отбросить понятие "депрессивная", такая странная жизнь должна быть счастливой, без суеты. С ежесекундным осознанием "я живу". Наверное, каждому свое, и неизвестно, кто больше в выигрыше.
 
Сообщения: 801
Зарегистрирован:
22 мар 2014, 19:18

Re: Задний двор (реализм, сказка для взрослых)

Сообщение Ричард Десфрей » 27 май 2014, 07:17

    Эта жизнь получается тепличной, неприспособленной к реальности, тогда как от последней - никуда не деться. Друзей не появляется (дружба с Мирой - это лишь небольшой, но яркий эпизод), любовь не простирается дальше влюблённости, а одиночество в конце концов пожирает душу.
    Вот почему герой думает "ещё одного этиолированного сорняка с кучей комплексов и отклонений". Это горькая самоирония, потому что он имеет в виду не сколько других "прόклятых" детей, сколько самого себя.
Не смогли помочь нам Красный Крест и Гринпис,
Ведь кислостойкая одежда больше нас не спасёт.
В бункере подземном средь разгневанных крыс
Мы ждём какую ещё дрянь нам новый день принесёт.
 
Сообщения: 641
Зарегистрирован:
10 апр 2014, 08:04
Откуда: из облака Оорта

Re: Задний двор (реализм, сказка для взрослых)

Сообщение Элико » 27 май 2014, 07:50

    Что самоирония, это понятно. Только люди с такой вот "кучей комплексов и отклонений" бывают более счастливы, сами того не сознавая. И способны дать позитива окружающим более, чем кто либо. Главное, уметь понимать их и слышать. Ведь они обычно "выпадают" из стереотипов и не имеют отношения к перечисленным "слишком много..." Мне герой нравится и поэтому. Не отказалась бы от такого соседа. С ним и просто посидеть, помолчать можно, не испытывая при этом неловкости.
 
Сообщения: 801
Зарегистрирован:
22 мар 2014, 19:18

Re: Задний двор (реализм, сказка для взрослых)

Сообщение Ричард Десфрей » 27 май 2014, 07:59

    Скажем так, правы и Вы, и я. И это хорошо. Будь всё просто, с явным знаком плюс или минус - писать было бы не о чем.
Не смогли помочь нам Красный Крест и Гринпис,
Ведь кислостойкая одежда больше нас не спасёт.
В бункере подземном средь разгневанных крыс
Мы ждём какую ещё дрянь нам новый день принесёт.
 
Сообщения: 641
Зарегистрирован:
10 апр 2014, 08:04
Откуда: из облака Оорта

Re: Задний двор (реализм, сказка для взрослых)

Сообщение Любимая » 27 май 2014, 17:32

    
Я вот подумал: а, действительно, в чём идея?
    
    Начну с того, о чём я не хочу писать, хотя и могу. А не хочу я писать о том, от чего меня тошнит. О том, чего вокруг меня слишком много – в жизни, в литературе, в Интернете, в музыке и фильмах. Что вываливается на меня каждый день и вызывает дурноту. - Слишком много секса – поэтому роман асексуален и даже местами антисексуален. - Слишком много насилия – никаких трупов, расчленёнки и гуро (кроме как в воображении). Никто не умрёт. - Слишком много денег – поэтому они мне до балды. Никаких чемоданов с миллионами баксов. - Слишком много отношений между мужчиной и женщиной – поэтому ГГ одинок. - Слишком много пошлости и цинизма – поэтому герои романтичны. - Слишком много религии и атеизма – поэтому никаких размышлений о Боге и вере. - Слишком много философии и псевдофилософии – посему я этого избегаю. - Слишком много политики – поэтому никаких размышлений о Родине, Путине, американцах, Украине и прочем. - Слишком много этики и морали – поэтому никаких воспитательных целей. - Слишком много алкоголя и наркотиков – поэтому ничего такого. - Слишком много быдла, с которым не о чем говорить, – поэтому я описываю гиков и вундеркиндов, а гопник чуть сам не получает нож в живот. - Слишком много хамства и мата – посему герои взаимовежливы. - Слишком много юмора – поэтому я не шучу.
    
    Возникает вопрос: что же после отказа от всех этим тем? А остаётся «эта странная жизнь» – одинокая, местами забавная, местами грустная, иногда даже депрессивная. Жизнь, ценностями которой становятся наука и искусство, творчество и романтические посиделки под звёздным небом с выдумывани

    Я думаю, что такой роман сейчас будет самым востребованным! :)
" Никому не дано написать иначе чем он способен написать." © Vlad
"А схожесть с кем-то неизбежна, все люди мыслят примерно одинаково." © Vlad
Анкета
Душа

Радуга за облаком
 
Сообщения: 1619
Зарегистрирован:
07 ноя 2012, 17:34

Re: Задний двор (реализм, сказка для взрослых)

Сообщение Ричард Десфрей » 27 май 2014, 17:56

    Если бы я сам так не считал - не написал бы и строчки. :D
Не смогли помочь нам Красный Крест и Гринпис,
Ведь кислостойкая одежда больше нас не спасёт.
В бункере подземном средь разгневанных крыс
Мы ждём какую ещё дрянь нам новый день принесёт.
 
Сообщения: 641
Зарегистрирован:
10 апр 2014, 08:04
Откуда: из облака Оорта

Re: Задний двор (реализм, сказка для взрослых)

Сообщение Ричард Десфрей » 04 июн 2014, 19:14

    2. АНТИ-ВСЁ
    
    В желудке урчало, но я сидел в кресле и слушал «Троллейбус 27», иногда вытаскивая из носа козюли и украдкой вытирая их о нижнюю поверхность подлокотника. Настроение было прекрасное, хотя и не настолько, чем пару минут назад, когда играли «Колумбийские клубни».
    Как давно я притащил из дома наушники MDR-XD100 – я уже и не помню, но это единственная личная вещь на моем рабочем месте. Мозг убивает, как люди могут слушать музыку с телефона через всякие «капли». Звук ведь – полное дерьмо. Искажает голос, проглатывает целые риффы. Как через стенку. Разумеется, тут многое зависит от самого телефона и настроек эквалайзера, но убогая мелочь, засовываемая в ушной проход и хронически из него выпадающая – дерьмо всегда. Если, конечно, слушаешь не рэп или клубняк. Там и динамик от тамагочи подойдет.
    Дослушав песню, я снял наушники и шумно вздохнул, наслаждаясь тишиной в магазине, солнечным днем за окном и тем фактом, что сейчас мне ничего не надо делать.
    - Ты сегодня какой-то странный.
    Я почти забыл о присутствии Михея, пока тот разбирался с бумагами – похоже, касательно аренды.
    Я вопросительно уставился на него. Он добавил:
    - Уволиться, видимо, хочешь.
    - Да ну? – улыбнулся я. – С чего бы это? Это же лучшая работа в мире. А детишки – это ведь такая прелесть!
    - Побрился бы лучше, клиентуру пугаешь. – Он подписал лист и начал, хмуря брови, рассматривать следующий. – И, будь так добр, прими уже душ, пока твоими подмышками весь магазин не провонял.
    Я приподнял руку и понюхал влажное пятно на футболке. Почему-то именно музыка заставляет меня сильно потеть.
    - И зубы твои… Ник, я тебе сто раз говорил, чтобы ты их почистил. Как об стенку горох… – Михей опустил руки на прилавок и обратился к потолку: – Ей-богу, не понимаю, чем этот человек занимается после работы.
    Он перевел взгляд на меня, ожидая ответа. Но, поняв, что этой сентенцией вызвал только обиду, тут же махнул рукой и снова принялся за бумаги.
    А я опять надел наушники и включил «День Рождения». Особую остроту этой песне неизменно добавлял стоящий через дорогу мясомолочный магазин. Однако, решив, что этого явно недостаточно, я тут же переключился на «You Tørn Is Over» и закрыл глаза.
    Прелесть этой песни в том, что ее текст не связан с какими-либо вещами и событиями. Это песня-настроение. Поэтому под нее можно рисовать себе множество картин.
    Обычно, когда я слушаю ее, то представляю победу злого шахматного гения, вроде Фишера, над сильным, но человечным соперником. Злодей нависает над доской и тычет в противника пальцем, без удержу хохоча над чужим интеллектом. Его разрывает от смеха, от чувства превосходства, он упивается торжеством своего разума. А противник, взяв голову в руки и изо всех сил стараясь не выйти из себя, отчаянным взглядом ищет на доске решение, которое могло бы отвратить позорный финал. Или хотя бы отсрочить его на несколько ходов. Любой финт, любую хитрость, которая помогла бы ему почувствовать себя достойнее. Помогла хоть на минуту погасить огонь этой дьявольской насмешки, которая запомнится ему навсегда. Но – безнадежно.
    
    Однако, сегодня я решил снять для этой песни другой клип.
    
    Ритмические сбивки в начале. Экран то озаряется изображением меня, задумчиво идущего по улице, то – проваливается в черноту. С последними двумя ударами перед началом безумия я быстро вынимаю руки из карманов. В одной из них – пистолет, в другой – кувалда огромного размера. Больше меня самого. Непонятно, как она там уместилась. Но это и не важно. Я оглядываюсь вокруг, ища объект, с которого было бы приятнее начать, и много времени это не занимает.
    Я обрушиваю кувалду на близстоящий автомобиль – серебристую, свежевымытую иномарку. Кабина сплющивается, проседает до земли, стекла вылетают на дорогу крупными осколками – со всех четырех сторон. Дико взвывает сигналка, но второй удар ее затыкает. Потолок кабины срастается с полом, сидений не видно, их сжало чудовищным давлением. Машина явственно напоминает смятую ногой банку из-под пива.
    Топот и крик отвлекают меня от любования полученной картинкой. Я оборачиваюсь и вижу, как ко мне с разъяренным лицом бежит лысый толстяк в черном костюме. Очевидно, это хозяин авто. Он несется, потея от натуги и беспрерывно извергая маты. Но я не хочу его слушать и поднимаю пистолет.
    Выстрел. Пуля попадает в живот, ноги толстяка тут же прекращают работу. Он успевает схватиться за брюхо, но тело, не выдержав инерции, плашмя падает на мостовую. Слышен громкий шлепок, и тут же – глухой удар черепа об асфальт. Не знаю, разбил ли он себе башку. Мне плевать.
    Я слышу громкий, почти синхронный возглас десятков ртов и понимаю, что уже в центре внимания. Но это меня не останавливает. Ударом просунув кувалду в стеклянную галерею, я берусь покрепче за рукоятку и несусь вдоль здания. Стекло лопается и разлетается брызгами, как от серии взрывов. Боек опрокидывает и ломает пластиковых манекенов с одеждой и украшениями. На последних метрах под его удар попадают две молодых женщины, примеривающие высокие сапоги. Удар приходится ниже пояса, ломает им ноги, и они, высоко взвизгнув, по очереди совершают кувырки, больно падая на спину.
    Вытащив кувалду из галереи, я оглядываюсь вокруг и замечаю, что на меня обращены все взгляды. Они не сбежали. Наоборот, сбились в толпу. Как сельди. Каждый из них исполнен уверенности, что безумие затронет соседа. Вон того. Или этого. Но только не его, этого не может случиться. Он бессмертен. Его вообще тут нет. Он сидит дома и смотрит этот фильм по телевизору.
    Но я разбиваю экран.
    Пуля за пулей входит в застывшие от страха тела. После нескольких выстрелов толпа, сбросив шок, в ужасе рассеивается. Я вижу спины. Одни спины вокруг. Я стреляю по этим спинам. Ни разу не промахнувшись, ни разу не задержав взгляда на падающем теле.
    Сирена. Я слышу надвигающийся, раздражающий вой. Идиоты. У них был шанс переехать меня, если бы они не включили эту дурацкую визжалку. В таком шуме я бы не успел услышать рев мотора.
    Я поворачиваюсь и вижу ее. Она еще далеко, но мчится на меня с настойчивостью гоночного болида. Она впереди. Прямо впереди. Впрямеди.
    Замахнувшись и выждав время, я отскакиваю в сторону и бью кувалдой прямо по бамперу несущегося чудовища. Оглушительный удар сотрясает воздух. Сила действия равна силе противодействия. Машина мгновенно останавливается, боек застревает внутри изувеченного капота. Полицейские мертвы. Один наполовину торчит из остатков лобового стекла, чьи края проткнули ему живот, другой – разбрызгал свою голову по приборной панели. Я яростно освобождаю кувалду из плена покореженного металла и наношу еще один удар. Машину вместе с телами отшвыривает на десяток метров, она пробивает стену ателье, вспыхивает и загорается.
    Улица уже пустынна. И в ожидании следующего визита воинов порядка я захожу, наконец, в мясомолочную лавку, где хватаю за жидкие, испорченные химией волосы жирную продавщицу и начинаю методично постукивать ее лицом об кассовый аппарат…
    
    В издевательский смех вплелось еле слышимое звяканье колокольчика. Я открыл глаза. Входная дверь, слегка раскачиваясь, подметала пол дерматином.
    Я сорвался с места и выскочил на улицу.
    - Слушай, Михей.
    - Да?
    Я называю его Михеем, хотя на самом деле он Михаил. Большинство друзей называет его Майклом или Майком. Женщины зовут его просто Мишей. Но именно введенное мною «Михей» почему-то нравится ему больше всего, хотя он и не способен заставить всех обращаться к нему именно так. В этом еще одно наше различие.
    Меня зовут Никифором, но я еще с детства возненавидел это имя, потому что оно вызывало у меня представление о каком-то седом деревенском деде, который сидит на завалинке и курит самокрутку. Дедом, в общем-то, неплохим, но никак со мной не ассоциирующимся. Поэтому я с благодарностью и даже гордостью принял сокращение от одноклассников и с тех пор не позволял кому-то называть меня иначе – в том смысле, что молчал на любое обращение по полному имени.
    - Мне надо отлучиться на полчаса. Ты не можешь за меня постоять?
    Он нахмурился.
    - Нет, мне самому сейчас ехать надо. А что такое?
    - Да так, сходить надо кое-куда.
    - Куда?
    - Да по делу одному.
    Он изучающе посмотрел на меня. Потом сказал:
    - Ладно, закрой магазин. Только не увлекайся, а то ведь первое сентября скоро. Сегодня, думаю, уже начнут подтягиваться, успей до обеда.
    До обеда было почти два часа.
    - Окей.
    
    Дело в том, что сегодня я чуть не опоздал на работу.
    Забравшись в постель еще в двенадцать, я ворочался до трех ночи, вставая каждый час, чтобы покурить. Прошедший вечер не давал мне покоя. Я вспоминал слова Миры и свои собственные. Пытался понять, правильно ли я себя вел. Понять ее намерения. А еще из головы никак не шла фраза: «Эта история только началась». Фраза столь же загадочная и парадоксальная, как заключение врача над разлагающимся трупом: «Жить будет».
    В общем, когда я проснулся, часы показывали уже полдесятого. Оставалось тридцать минут – ровно столько, чтобы накинуть на себя одежду и добраться до магазина. Я не умылся, не высморкался, не позавтракал и даже кофе не попил. Неудивительно, что мои подмышки, не спрыснутые дезодорантом, взмокли как у боксера, а желудок раздирали голодные спазмы после вчерашнего скудного ужина.
    Единичное опоздание мало что значило для Михея, хотя он и ценил мою пунктуальность. Ее ценили все мои начальники. И, пожалуй, тут было чем гордиться: ни одной задержки, ни одного прогула без уважительной причины за все годы работы. Кто-то врет, прикрывая болезнью тяжкое похмелье. Кто-то покрывает сладкий сон пробками или поломкой автобуса. Я же ненавижу все это. Ненавижу врать и унижаться. И даже если мне ничего не скажут – я все равно чувствую себя ничтожеством. То есть, под выражением «уважительная причина» я понимаю причину, которую уважаю сам.
    
    Возле «Нирваны», как всегда, было спокойно и тихо. На парковке стояла лишь одна машина – синяя «Honda» c грязными боками. У стены отирался какой-то тип в белых кроссовках и черной спортивной форме. Он курил, сплевывая после каждой затяжки, будто у его сигареты не было фильтра. Возле урны с мусором сидела облезлая кошка – склонив голову набок от усилий пережевать что-то жесткое.
    У «Нирваны», на моей памяти, дела всегда шли не очень, как и у любого отечественного музыкального магазина в эпоху Интернета и флеш-памяти. Сюда шли те немногие, для кого десятилетие господства компакт-дисков было частью молодости. Старшее поколение получало музыку из телевизора и радио, младшее – из сети. И только люди вроде меня все еще обивали пороги таких вот библиотечно-пустых помещений с хмурыми, но интеллигентными продавцами.
    В магазине я пробыл недолго, рассматривая только новые поступления. К моему изумлению, среди них оказалось переиздание «Time Does Not Heal» 2008-го года от Century Media. В единственном экземпляре. Каким ветром его сюда занесло – можно было только догадываться. Вряд ли его приняли за новинку из-за полуотклеившегося, но яркого красного стикера на обороте: «9 songs, 67 minutes, 246 riffs!» (что, впрочем, уже не соответствовало действительности, так как к альбому прилагались два бонус-трека). Тот, кто распорядился доставить его сюда, обязательно должен был посмотреть на даты выхода – как альбома, так и диска. Если здесь и появлялось старье, то обычно всем известное. Скорее всего, диск попал сюда из «мертвых запасов» другого филиала, а туда – тоже из другого отделения. А туда…
    И когда я представил себе, как диск шесть лет путешествует из города в город, из страны в страну, покрывается пылью на складе, проходит через руки людей, ничего не знающих ни о записанной на нем классике, ни о его будущем владельце – мою спину обдал приятный холодок.
    Купив диск, я, конечно, решил отложить знакомство с ним до возвращения домой. Столь продолжительные песни нельзя слушать, ожидая, что кто-то с минуту на минуту распахнет дверь и сорвет тебе все наслаждение.
    Выйдя на улицу, я осмотрелся по сторонам и быстро спустился по ступенькам. Оставалось еще заскочить в ближайший ларек. Вообще, я питал отвращение к фаст-фуду, но сейчас одни мысли о горячем, истекающем горчицей хот-доге вызывали у меня истому, от которой слегка кружилась голова.
    Я прошел не более десятка шагов, когда услыхал за спиной:
    - Братан, постой.
    Я обернулся. Это был тот самый тип в спортивной форме. Он подошел ко мне и отбросил в сторону дымящийся окурок.
    - Ну че, братан, как дела?
    - Нормально, – без выражения ответил я.
    - Диски купил, да? Дай-ка посмотрю.
    Я нехотя протянул ему плоскую коробочку. Светловолосая девушка в страхе бежит от призрачных фигур в темном переулке.
    - Дарк Ангел, – неправильно прочел он. – Игрушка, что ли?
    - Нет, музыка.
    - А-а… Типа метала, да?
    - Да.
    - Круто, круто. Тоже люблю. – Он вернул диск и сказал, глядя куда-то вдаль. – Слушай, давай отойдем, поговорим.
    - Не могу. Я опаздываю.
    - Да это недолго. Пять минут максимум. Пошли?
    И, улыбаясь, взглянул мне в глаза. Наверное, мое лицо выражало гримасу человека, которому срочно нужно в туалет.
    - Пойдем-пойдем, – с оптимизмом сказал парень, кладя ладонь мне на спину.
    И когда ноги уже несли меня куда-то, повинуясь легкому, но настойчивому давлению руки, я начал проклинать свой разум. Отключившись на время этого краткого диалога, теперь он выдумывал десятки причин не следовать за гопником. Десятки отличных способов пройти мимо, оставив этот день солнечным, ярким и беспечальным.
    
    Мы сели на скамейку во внутреннем дворе, ограниченном стенами обшарпанных каменных двухэтажек. За спиной была клумба, заваленная мусором и огороженная автопокрышками, стоймя вкопанными в землю. Впереди – полуразрушенная детская площадка.
    Я сидел прямо, засунув руки в карманы куртки. Парень – слева от меня, ссутулившись и сцепив пальцы в замок. Со стороны нас можно было принять за старых знакомых: один излагает другому свои проблемы. Да, наверное, так можно было подумать. Если бы имелось это «со стороны».
    Двор был совершенно безлюден. Отсутствовали даже животные. Только на песке возле потертой деревянной горки сидел воробей, тюкая клювом в нечто невидимое. Я бродил взглядом по окнам с сосущим чувством надежды, но ни в одном из них не заметил ни лиц, ни движения. Создавалось ощущение, что мы в каком-то особом, необитаемом квартале.
    Парень молчал довольно долго. Уж не знаю почему – то ли для пущего эффекта, то ли собирался с духом. Во всяком случае, улыбки на его лице уже не было. Я же надеялся, что сказанное им будет чем-то неожиданным, нешаблонным. Не тем, чего я ожидал, когда он только меня окликнул. Может, он действительно захотел излить мне душу. Да, первому встречному. Такое бывает. Правда, чаще с алкоголиками. Но ведь он не пьян. Да и стал бы он вести меня сюда…
    - Слушай, одолжи мне пятихатку.
    У меня защемило сердце. Пошлая, банальная фраза в один момент разрушила все карточные домики, которые я понастроил, пока он молчал.
    - Ты понял, нет? – спросил парень.
    - Зачем? – спросил я.
    Он посмотрел на меня – косо, с презрением.
    - Только тупого не включай, ладно? Просто дай мне деньги.
    Эта неожиданная смена «одолжи» на «дай» еще больше ввела меня в состояние трепета. Пульс подскочил моментально, его стук отдавался где-то в горле.
    - У меня нету, – сказал я.
    И содрогнулся всеми внутренностями.
    Купюра в пятьсот рублей как раз лежала у меня в левом кармане. Я щупал и теребил ее пальцами.
    - Вот не надо, – еще более презрительно сказал парень. – Есть у тебя. Я видел.
    Нет, не видел. Не мог видеть.
    - Да нету. Честно.
    Мне не было жалко этих пятисот рублей. Скорее всего, я запросто отдал бы их этому парню, если бы он попросил их там, возле «Нирваны». Попросил по-человечески, бесхитростно, на открытом пространстве, на глазах у прохожих. Но он затащил меня в эту пустыню. Запер в клетку, причинил дискомфорт. И теперь я осознал, что эта смятая купюра, добровольно вложенная в его грязную ладонь, будет символом моей ничтожности. Я навсегда запомню, что струсил и поддался. Я буду вспоминать это по ночам, просыпаясь в поту и проклиная свою беспомощность. Буду вспоминать перед смертью. И это воспоминание перечеркнет все остальные, заставив меня биться в агонии: ничтожество, ничтожество, ничтожество…
    Пусть лучше он ударит меня, оскорбит мою физическую силу. Это я переживу. Тем более, что не уважаю мускулы. Нарастить их может каждый. Любой дурак. Любое животное. Вот сейчас он поднимется, встанет передо мной и врежет по лицу. Запустит руку в карман, достанет деньги и уйдет. А я, придя в себя, подумаю: что ж, бывает. И спокойно вернусь на работу. Это меня не расстроит. Это будет правильно.
    Словно повинуясь ходу этих мыслей, я медленно опускал руку с купюрой все глубже в карман. Пока неожиданный холод металла под пальцами не резанул мое сознание.
    - Ты че меня, за идиота держишь? – спросил парень.
    Пульс стучал уже в ушах, притупляя слух.
    Это был «Wenger», которым я часто пользовался, когда надо было что-нибудь подкрутить в монтировке телескопа. Одна из последних моделей под знаменитым брендом, который в этом году прекращал свое существование. Фактически – мультитул. Десяток инструментов в одном флаконе. И среди этих инструментов – нож…
    - Нет, - сказал я.
    Я отпустил купюру и начал ощупывать ручку. Как и в случае с большинством подобных приспособлений, из этого чуда швейцарской промышленности проще всего было достать штопор. Остальные инструменты вылезали туго. На какие-то доли секунды я даже задумался.
    Штопором?
    Затем стал щупать дальше.
    Парень снова направил взгляд куда-то вдаль.
    Шило…
    - Слушай, если ты мне сейчас не дашь пятихатку – я же тебя прямо тут… прямо здесь… Ну, ты понял.
    Да, я понял. И моя рука в кармане замерла. Я еще раз огляделся вокруг: по-прежнему безлюдно. Затем я взглянул на его руки. Они были пусты. Даже не сжаты в кулаки. Чем он собрался это делать? Я продолжил манипуляции и нащупал дол на лезвии…
    - Прямо тут грохну, понял? И никто не услышит.
    И он посмотрел на меня.
    Это было чертовски трудно – вытаскивать лезвие одной рукой, да еще и в ограниченном пространстве. У меня заболел ноготь. Я мысленно проклинал все на свете.
    Наконец, мне удалось.
    Очень медленно, стараясь ни на йоту не отводить взгляда от глаз парня, я вынул нож из кармана и приставил острие к его боку.
    - Че ты смотришь на меня? Деньги давай. Плохо понял?
    - Понял, – сказал я. – А теперь послушай меня. Если, конечно, не хочешь свои кишки с асфальта собирать.
    Он глупо вылупился.
    - Че ты сказал?
    Я чуть-чуть надавил. Он перевел взгляд вниз и увидел нож. Поразительно, как быстро изменилось выражение его лица.
    - Ты… Ты чего это?
    Он выпрямился, но моя рука синхронно двинулась за ним, ни на миг не разрывая контакта между ножом и животом. Он хотел меня толкнуть, но я схватил его за локоть правой рукой.
    - Не дергайся.
    Он смотрел на нож как завороженный.
    - Ты че… Ты че делаешь-то?
    - Ничего, – сказал я, и тут же добавил: – Пока ничего.
    Я чувствовал, как дрожит его тело. Даже не держи я его руку, я все равно бы это почувствовал – через острие ножа.
    - Пусти, придурок!
    - Нет.
    - Убери нож! Убери свой сраный нож!
    - Я тебя сейчас на лоскутки порежу.
    - Люди! Люди, помогите! Помогите!
    Я понял, что все полетело псу под хвост. Отвел нож и сильно толкнул его запястьем. Мы соскочили со скамейки и встали друг напротив друга.
    - Ты, п-придурок… – Его голос дрожал и запинался. – Ты че, не понял, что ли? Я же пошутил. Я же пошутил, а ты за нож… Не собирался я тебя убивать. Из-за пятихатки какой-то…Ты че, вправду подумал? Я же не больной. А ты… ты… да?
    Отвращение переполняло меня. Я ненавидел каждое его слово. Ненавидел его дурацкое чеканье. Его спотыкающаяся, плаксивая речь, так непохожая на спокойно-угрожающий тон пару минут назад, вызывала у меня злость и разочарование. Словно меня предал лучший друг.
    Я сделал один шаг вперед. Он отскочил назад на целых три. И, – перед тем, как развернуться, чтобы пойти прочь быстрыми и нервными шагами, еле скрывающими намерение бежать, – бросил фразу, которая ввергла меня в умственный паралич:
    - Гребаный хиппи!
    
    Какое-то время я сидел на скамейке, пустым взглядом рассматривая окурки у себя под ногами. В памяти отчетливо всплыл эпизод из раннего детства, когда я, играя с дворовыми ребятами, случайно попал снежком в глаз одной девочке. Она заплакала, а ее брат подошел и злобно пнул меня в живот, не дав времени на извинения.
    Никогда я не испытывал такой чудовищной боли. В один момент из яркого весеннего дня меня перенесло в могильную тьму. Я не мог вздохнуть, а потому не мог и закричать. Легкие судорожно пытались расправиться, порождая низкие хрипы. Мне казалось, что я умру. Я был уверен в этом. Но на это никто не обратил внимания. Я стоял в стороне, согнувшись и беззвучно истекая слезами, а они продолжили игру. И девочка, – та самая, что еще несколько минут назад ревела так, будто у нее умерла мама, – теперь бегала среди этой радостной сутолоки, увертываясь от рассыпчатых снарядов и оглашая двор пронзительным возгласами счастья…
    
    Не знаю, как я нашел путь обратно из этой каменной ловушки. Один из недостатков моего разума в том, что он не запоминает дорогу, когда меня по ней ведут. Несмотря на то, что шли мы сюда недолго, я никак не мог понять, куда идти, чтобы вернуться к «Нирване». Да и в голове не укладывалось, что рядом с яркими современными зданиями может притаиться такой отвратительный призрак серых девяностых.
    Хот-догов не было.
    Я снял замок и вошел в магазин, не перевернув табличку на «Открыто». Минут пятнадцать сидел в кресле, без аппетита мусоля подсохшую шаурму и запивая ее «Спрайтом». Потом надел наушники и всунул штекер в телефон.
    Открыл альбом «You're Living All Over Me». И выбрал: «In a Jar».
    А еще подумал: надо захватить пару полотенец. Все равно их у меня слишком много.
    
    ***
    
    Вот ведь странно – откуда они берутся? Просыпаешься утром, а они уже в голове. Всю ночь там прятались. Готовенькие. Даже как-то неудобно. Будто и не ты их сочинила, а так – нашла на берегу какую-то дощечку и очистила от песка. Не поэтесса, а археолог. Всегда такое ощущение. Хоть бы раз почувствовать, что это ты, ты сама. Но нет, я просто бездарность.
    Я ведь даже о котятах не думала, и не снились они мне. Снились только те, ежи в пузырях. Да и думала перед сном совсем о другом. О маме и папе. Люблю скучать. Но чтобы скучать – надо, чтобы тот, по кому скучаешь, был где-то далеко. Неужели так трудно понять? Там бы они меня опять до чертиков довели. Это потому, что я вас люблю. Нет, дочка, ты просто невыносима.
    А потом жарю яичницу и думаю: а что же это все-таки значит? Вот не могу я так – взять и забыть. Потому что вертится, вертится. Не отпускает. И так каждый день, из-за всякой мелочи. Мучение какое-то. Прямо голова от тела отрывается и хочет по комнате летать. На шее ноги оставаться невмочь. Вот он… он бы наверняка с этим справился. Сразу бы по полочкам разложил. Потому что различает – ерунду и важное. А я о всякой чепухе с утра до вечера. Нет-нет – ахинее.
    Ввела в «Поиск» – не нашла. Ну так ведь там не все, что я читала.
    Гипотеза Геи, Медеи. И руку кипятком ошпарила. Наливала, да перелила.
    Вот почему-то читаю и смеюсь. Всегда казалось, что все вокруг – живое. Не зря ведь поэты пишут. Кто-то скажет: он просто слушал шум ветра, и этот ветер напомнил ему зверя и ребенка. И ничего загадочного. А мне кажется – что-то там есть. И они это чувствуют, хотя и сами жалуются, что не могут слова подобрать. Вот и получается: материнка умерла, старая машина, время жизни облака, зарождение звезды.
    И вот подумала: а если тут как со спектром? Мы смотрим будто сквозь щелку. Жизнь везде, но мы этого не понимаем. Не можем подойти научно. Выдумываем всякие определения, ставим заборы. Конечно, без системы – бардак. Но тут-то другое. Все равно что жить в чулане, когда тебе дали целый дом.
    Включила телевизор. А там опять: «О Боже, какой мужчина! Я хочу от тебя сына…». Другой канал. «Все пучком, а у нас все пучком…». Выключила. А потом вспомнила, как мистер Бин гонится за курицей. И как это я раньше не подумала. Открыла, посмотрела песню в титрах. Скачала. И на весь день. Вот ведь. Надо было летом. Песня самая подходящая. Я бы взяла свой велик и улизнула за город, как обычно, – никому ни слова, и телефон на столе. И весь день бы каталась по округе, представляя, что уехала далеко-далеко. А может, и уехала бы. И ветер обдувает голову, и «Crash» в наушниках, и сердце рвется-разрывается от радости. А потом упала бы в траву у обочины и заплакала от счастья. Нет, не навзрыд, конечно. Только одна большая капля течет по щеке. А я лежу. И улыбаюсь. И смотрю на небо. Долго-долго смотрю. Пока, наконец, не вспоминаю, где я и откуда.
    Если бы не осень и грязь…
    А так я просто танцевала. Ну, не то что бы. Танцевать-то я как следует не умею. Просто кружилась и прыгала, поставив песню на бесконечный повтор. И играла на воображаемой гитаре. Играю и представляю, что стою на сцене, да еще и пою в микрофон. И совсем-совсем не волнуюсь, что на меня смотрят. Целый час так бесилась, а потом бухнулась на кровать – и давай над собой смеяться. Е-мое, видел бы кто. Голова такая, будто и на лице волосы растут. Лохудра. Еще одно наказание. Вот зачем это нужно? В два раза больше, чем у других. Все время с ушей падают и в суп макаются. В хвост соберешь – резинка слетит. А мама: это дар, все о таком мечтают, ты просто еще не понимаешь. Чушь какая. Будто волосы что-то решают.
    А потом я уснула.
    Ну еще бы. После такой-то ночки. Думала и думала, завернувшись в одеяло. А ведь давно хотела, но не знала, откуда они на самом деле. Похолодало. Вот так закутаюсь, подоткну хорошенько, чтоб ни одной щели. И Филю с собой возьму, чтоб ни ему, ни мне так страшно не было. Прижму к животу его мурашечные пластмассовые глазки – и дышу. Нас обоих согреваю. Как в коконе. Кокон темноты. А потом так душно стает, что поднимаю краешек возле лица. И лежу дальше, и представляю, что мы в своем маленьком, жарком домике с окошком. А где-то, где-то там, в темноте – они.
    
    ***
    
    Лучшее, что я могу себе приготовить – это рожки с луком и поджаренными кружочками сосисок. За все время одинокой жизни мне еще ни разу не надоело это блюдо, хотя я не такой дурак, чтобы готовить его ежедневно. Эдак и загнуться можно. Приходится и супы варить, и салаты резать. Правда, ни один суп не вызывает у меня доверия, потому что сытости от него – на час от силы. Плотная же пища насыщает на полдня. Суп – обман желудка. Почти такой же, как и чай. К тому же, это долго и муторно: варить три часа, снимать накипь, доливать воду, шинковать овощи… Но со здоровьем не поспоришь.
    Удивительно, как быстро стареет человек. В детстве я мог, не запивая, съесть шесть жареных пирожков подряд – и никакой изжоги, икоты или тяжести в желудке. А когда был студентом, то искренне полагал, что бутербродами с колбасой и сыром можно питаться всю жизнь. Теперь я улыбаюсь, вспоминая об этом. Улыбаюсь и хмурюсь, и поглаживаю живот под правым ребром. Тупая боль, тошнота… Как бы я ни любил сидячий образ жизни, он разрушает мое тело. Стоило бы возобновить практику утренних марафонов, заброшенную после открытия планеты. Стать жирдяем мне вроде не грозит, но пробежки нужны не только толстым. Трясти можно и не жиром, а желчью. Если бы не осень и грязь…
    Я сидел на кухне и ел прямо со сковороды, уставившись в темный коридор перед собой. Две двери по бокам. Черная комната, Белая комната. Странное дело: после сегодняшнего случая меня тянуло побывать как в одной, так и в другой. И я не знал, что будет лучше. Не было никакой возможности угадать, какая из них мне бы помогла. Никакой – кроме как войти. Но я никогда не посещал обе комнаты в один день и потому боялся ошибиться.
    Это ощущение повторилось с удвоенной силой, когда я, уже надев куртку, толкал перед собой телескоп, везя его по коридору. Я затормозил между дверьми, хотя не собирался этого делать. Это вышло словно против воли. Остановился и стоял, как примагниченный. Меня разрывало двумя равными по силе желаниями, и эта было мучительно. Я поворачивал голову то влево, то вправо, но был не в силах сделать хоть один шаг. Не мог сделать выбор.
    И тогда я рассмеялся.
    Я стоял, склонив голову. Рот мой был закрыт, и только ноздри издавали звуки частых и коротких выдохов. В сущности, я сам не понимал, смеюсь я или плачу. Знал только, что это принесет облегчение.
    И оно пришло.
    Я прислонился лбом к двери Белой комнаты, закрыл глаза и тихо произнес:
    - Дженна.
    А затем, подавив последнюю судорогу этого странного смеха, покатил телескоп к выходу.
    
    Не успел я направить объектив на KBF 63949+10, как над забором показалась маленькая голова.
    - Поздно вы сегодня.
    - О, Господи, – вздохнул я.
    - Ой, да ладно! – улыбнулась она. – Вы же меня ждали.
    - А вот и нет.
    - А вот и да.
    Я промолчал. Мира подтянулась, перебросила через забор одну ногу, потом другую и, оказавшись ко мне спиной, спрыгнула на траву. Думаю, ее ловкости позавидовали бы многие мальчишки.
    Развернувшись, она принялась стряхивать лосины ниже колен. Сегодня на ней была кожаная куртка. Молния и никаких пуговиц. Бордовая мини-юбка.
    - Слушай, как ты…
    - Я увидела, что вы выключили свет.
    Она приподняла шапку над головой, позволив волосам упасть, и сразу надела ее обратно.
    - А, понятно, – сказал я. – Ну, проходи, присаживайся.
    Она подошла к нашим ведрам-сидениям. И спросила:
    - Полотенце?
    - Да, – сказал я. – Ты в курсе, что сидеть на холодном металле очень вредно для здоровья?
    - А, для этого. – Она присела. – Да, так и впрямь лучше. Спасибо.
    Я сел на свое ведро. И наступило молчание.
    Снова, как и вчера, нами овладевала неловкость. Будто весь прошлый вечер был каким-то сном, ложными воспоминаниями, и даже приветственные слова, прозвучавшие пару минут назад, казались теперь не более чем искусственной вежливостью, сухой и пресной, как диалог покупателя и продавца. Но вот магазин закрыли, заперли снаружи, и сейчас друг напротив друга сидели совершенно незнакомые люди, оказавшиеся перед необходимостью завязать беседу. Опустив взгляд вниз, каждый ждал от соседа первого слова, не решаясь произнести его первым и тем самым нарушить тяжкую торжественность безмолвия.
    - Ты хотела мне что-то рассказать.
    - Я хотела вам кое-что рассказать.
    Мы произнесли это одновременно – как по команде. И, подняв глаза, улыбнулись друг другу.
    - О мюввонах? – спросил я.
    Она кивнула, подкрепив негласный ответ мимолетным закрытием глаз.
    - Но сначала я хотела вас кое о чем спросить.
    - Спрашивай.
    - Вы не знаете, чьи это стихи?
    
    Как шелестит трава, скажи мне?
    А как мяукает котенок?
    А шум какой у злого ливня,
    Что ужасает нас с пеленок?
    
    Быть может, вопиет трава?
    Котенок лает в ярости приливе?
    А ливень лишь звенит едва,
    Нас усыпляя в сладостном мотиве?
    
    Неназываемым полнится все с пеленок.
    Мы говорим, краснея за себя.
    И знаем лишь, как и любой ребенок,
    Что человек звучит, как:
    
    - Я. Я. Я. – задумчиво закончила она.
    Я почувствовал себя странно. И сказал:
    - Нет, не знаю. А откуда ты их взяла? Сама сочинила?
    - Да нет. Так, просто вспомнила…
    Снова наступила тишина. Я ждал. Наконец, Мира выпрямилась, расстегнула молнию на левом кармане куртки и стала раскрывать сложенный в несколько раз лист бумаги.
    - Я боялась что-нибудь забыть, – смущенно сказала она.
    Я кивнул.
    - А тот фонарик у вас еще есть?
    - Какой? Этот? – спросил я, указав на подвешенный к монтировке телескопа светодиодный прожектор.
    - Да. Мне нужен свет.
    Я встал и дал ей фонарь.
    - Хм… – Она повертела его в руках. – Какой-то он странный.
    - Самозарядный, – пояснил я. – К счастью, я его накачал заранее.
    Она нажала кнопку. Вспыхнул свет.
    - Яркий какой, – сказала она. – Слишком яркий.
    - В смысле?
    - Я вас совсем не вижу.
    - А зачем тебе меня видеть?
    - Ну как это зачем? Я же не могу читать сама себе.
    Я почесал лоб…
    В конце концов, фонарь был утоплен в раструбе вертикально поставленного кирзового сапога, валявшегося неподалеку. И Мира начала читать, держа свою бумагу над бьющим в небо столпом света, – словно загадочную древнюю рукопись, попавшуюся пытливым охотникам за тайной.
    
    В погоне за мюввоном
    
    Если принять за факт, что еще ни одна цивилизация во Вселенной не достигла того уровня развития, который бы позволил ее представителям передвигаться в пространстве способом, хоть сколько-нибудь достойным этого самого пространства, то мир предстает перед нами подобием темного города безногих инвалидов, ни один из которых не подозревает, что творится в соседнем доме. Но если бы была возможность провести через все эти дома нечто вроде единой сети и научить всех ее пользователей общаться на одном языке, то наверняка каждый из них поведал бы о том, что видел в своем окне примерно то же, что и все остальные. Улица одинакова для всех, и хотя расположение фонарей разнится для разных окон, достаточно четко опознать два из них, чтобы соединить фрагменты картины в единое целое. И прохожий, идущий в свете этих фонарей, тоже наверняка будет описан одинаково всеми жителями окрестных домов. До тех пор, пока не войдет внутрь.
    Удивительно, как распространен страх во Вселенной. Из всего немыслимого количества чувств, эмоций, состояний и еще более немыслимого числа их оттенков, для многих из которых не нашлось бы ясного человеческого определения, лишь страх по праву претендует на звание универсального элемента восприятия, понятного самым различным формам жизни, разбросанным по закоулкам мироздания. Но удивительно это лишь на первый взгляд. Ведь страх – порождение смерти, чей призрак, многоликий и непостижимый, обитает в каждом кванте времени и пространства. Ибо бессмертие не даровано никому, даже самой Вселенной. Даже самой смерти. Определение смерти, как прекращения всех жизненных процессов, не может обойтись без определения жизни. А если подойти с другого конца, определив жизнь в самом общем смысле как некий процесс, то мы придем к простейшему случаю круговой аргументации, когда каждое из понятий неотделимо от другого. И потому все, что бессмертно, в то же время и безжизненно, а единственное, что обладает обоими этими качествами – полная пустота. Нет, не то пространство между звездами и галактиками, и даже не то отсутствие вещества, известное нам под парадоксальным выражением «кипящий вакуум», а то абсолютное, совершенное ничто, которое не является частью какой-либо вселенной, но разделяет и объединяет их, как межклеточная жидкость.
    Однако есть еще одно, более емкое, но от того не менее глубокое определение смерти.
    Смерть – это неведомое. То, что лежит за гранью какого-либо понимания. То, что нельзя измерить и исследовать. И понятие неведомого столь тесно связано с понятием смерти, что все, чему мы не способны дать логического объяснения, кажется нам предвестником конца.
     Глаза у страха велики, в этом нет сомнения. История одной только человеческой цивилизации дает этому факту многочисленные подтверждения. Люди, впервые увидевшие сельдяного короля, породили легенды о Йормунгарде. Встреча с гигантским кальмаром заполонила мир слухами о кракене. Купающиеся слоны бродячего цирка стали основой мифа о Nessiteras rhombopteryx. А жеводанский зверь до сих пор является источником массы предположений – от оборотня до выжившего эндрюсарха.
    Но одно дело – просто видеть странный объект, и совсем другое – видеть, как этот объект проявляет невиданную мощь, руководимую непостижимой, но явно разумной волей. Тогда страх усиливается многократно, бередит умы и заражает цивилизацию тяжким комплексом неполноценности, который тем глубже, чем ярче последствия этих действий.
    Несмотря на то, что существуют вполне официальные снимки и даже съемки мюввонов, эти существа остаются в разряде мифов и мистификаций. И, похоже, будут оставаться там вечно. Ведь дабы что-то доказать – надо это повторить. А иначе теория остается теорией, выход из туннеля заваливает чудовищной каменной глыбой, а зеркало эксперимента показывает дикую гримасу случайности, хохочущей над недоуменным искателем истины.
    До сих пор никто не видел мюввонов дважды. Впрочем, само выражение «до сих пор» тут лишнее, потому как по отношению к существам, способным передвигаться со сверхсветовой скоростью, понятие времени становится крайне зыбким и даже абсурдным, приводя нас к парадоксу t внутри t, что неподъемно для нашего спекулятивного ума, чье собственное время существования исчисляется примерно двумя миллиардами секунд, которые, будучи положены на световую линейку, отмерили бы всего несколько рейсов до ближайшей звезды.
    
    Различные народы Вселенной давали разные названия мюввонам. Объясняется это тем, что последние никогда не вступали с прочими формами жизни во что-либо, хоть смутно напоминающее диалог. Соответственно, как называют мюввоны самих себя – неясно, а самопальных имен расплодилось великое множество. Кто-то отталкивался от внешнего вида, кто-то – от деяний, кто-то – от религиозного страха перед грозными богами, спустившимися с небес. Но наиболее распространенным стал вариант, основывающийся на двух звуках, производимых этими существами.
    Конечно, старания записать звук в виде слова – дело столь же жалкое, как и попытки нарисовать мелодию. Петух кричит отнюдь не «кукареку», падение кирпича с крыши на асфальт не сопровождается никаким «бац», никакой «чмок» не сопутствует губам, разделившимся после поцелуя, и ни одна свинья за всю историю еще не произнесла «хрю». Все это – уродливые, примитивные символы, не способные даже отдаленно передать характер описываемых ими звуков. Тем не менее, они необходимы. И они работают. А все потому, что у разумного создания есть память и воображение, помогающие ему превратить треугольник в гору. Если, конечно, он хоть раз в жизни видел гору.
    Большинство очевидцев, находившихся рядом со странными пришельцами, слышали тихий и монотонный, непрекращающийся гул, похожий на работу некого механизма. Слово, которым они охарактеризовали этот звук, собственно, и является первой частью названия – «мю». Правда, чтобы хоть немного представить этот звук, следует понимать, что «м» и «ю» слышатся в нем не поочередно, а одновременно и неразрывно.
    Другая же часть названия появилась благодаря звуку, с которым мюввоны удаляются: быстрое нарастание воя с последующим резким свистом – «ввон».
    По странному совпадению, слово «мюввон» имеет фонетическое сходство с двумя земными понятиями, которые имеют очень близкое отношение к данному существу. Одно из них – частица мюон, другое – английское «move on». Само же слово, будучи написано на латинице, скорее всего, выглядело бы как «myuwwon».
    Впрочем, чему удивляться? Ведь цивилизаций во Вселенной настолько много, что даже существует одна из них – которая, впрочем, с мюввонами еще не повстречалась, – на одном из бесчисленных языков которой слово «мюввон» означает «еж в пузыре».
    
    Попытки погони за мюввонами практически не предпринимались. Хотя многие цивилизации освоили космические средства передвижения, визит мюввонов – событие настолько краткое и внезапное, что подготовиться к преследованию почти невозможно. Тем не менее, одна такая попытка была сделана.
    И поныне существует многострадальная планета Реллек, населенная одноименной расой, представители которой, по всей видимости, имеют самые серьезные основания ненавидеть мюввонов и желать им полного уничтожения. Дело в том, что последние, вопреки своему обыкновению, посещали эту планету целых сорок семь раз. И каждый из этих визитов сопровождался жесточайшим геноцидом.
    Мюввоны убивали почти все население планеты, выполняя это с потрясающей быстротой и оригинальностью. Все сорок семь посещений были не похожи друг на друга, но все несли быстротечную и массовую смерть. И если одни способы ликвидации – такие, как вирус или падение астероида – еще более или менее знакомы нам по собственной истории, то другие – такие, как мгновенная дезинтеграция, телепортация на околопланетную орбиту или превращение живого организма в кипящую слизь – могут показаться кошмаром, нонсенсом или частью сюжета голливудского блокбастера. Хотя все эти вещи происходили на самом деле.
    Тем не менее, всякий раз небольшой части реллеков удавалось выжить.
    Разбросанные по всей планете маленькие группы скитались среди безмолвных городов, медленно поглощаемых наступавшей природой. И от взгляда на развалины собственной цивилизации в душах реллеков просыпались ярость и жажда возмездия. Они клялись отомстить неведомым убийцам, хотя сами не понимали, как это сделать. Ведь им приходилось начинать все сначала. Научные труды, произведения искусства, сложные механизмы, наконец, сама история – все это гибло, ржавело и разлагалось без должного ухода, которого оставшиеся в живых реллеки обеспечить никак не могли.
    Во-первых, – уж слишком мало их было. Лишь несколько тысяч на огромную планету. И, чтобы выжить, реллекам приходилось сосредотачиваться на более насущных вещах – добывании пищи, поисках убежища, защите себя и близких от хищников, которые теперь нагло захватывали утраченные некогда территории. Ну, а во-вторых, – большинство из реллеков имело профессии, совсем не подходящие к условиям нового, дикого мира. Они могли прочесть рукопись и даже понять ее, но не могли воспользоваться знаниями. Они с легкостью управляли механизмами, но не в силах были создать новый, когда старый приходил в полную негодность. Проще говоря, они были типичными потребителями, бессильными остановить собственное вырождение и приход темных веков. Новое поколение, рожденное после визита мюввонов, смотрело на родителей тупым бычьим взглядом батрака, обреченного всю жизнь гнуть спину. А потомки этих батраков были уже самыми настоящими дикарями, гоняющимися по лесу за добычей с громкими криками, в которых с трудом угадывались остатки речи их предков.
    Но проходило время – века и тысячелетия. Население планеты росло. Леса вновь отступали перед полями и пастбищами. Возводились новые города. Дерево сменял камень, камень уступал место железу. Шли войны и торговые обмены. Рождались неугомонные гении, хлеставшие взмыленную спину цивилизации кнутами «новых» открытий, плоды которых давно истлели в земле. С каждым новым ребенком рос темп жизни всего Реллека. И никому, за исключением философов определенного толка, не приходило в голову, что все это происходит не в первый раз. Лишь иногда скудные остатки прошлых свершений попадали в руки изумленных исследователей, но артефакты эти либо принимали за фикцию, либо оставляли в метафорических ящиках с надписью «Загадка». И уж, конечно, никто не мог предположить, что древние чертежи на поверхностях различных пещер и скал, изображающие остроконечную звезду, вписанную в окружность, совсем не являются символами солнца.
    И мюввоны прилетали снова.
    Казалось бы – этот цикл может продолжаться вечно. Но с течением времени сторонний наблюдатель заметил бы определенные изменения. Поначалу едва различимые, они становились все более выраженными по мере того, как первый визит мюввонов уходил все дальше в прошлое.
    Дело в том, что технический прогресс реллеков развивался стремительнее от цикла к циклу, хотя периоды, разделяющие на временной шкале две соседние точки Армагеддона, был почти одинаковыми. И если в первый раз мюввоны уничтожили народ, который едва начал использовать силу пара, то на двадцать восьмой они уже имели дело с цивилизацией, которая выбралась в космос и усиленно наращивала скорость своих звездолетов, надеясь покорить соседние миры.
    
    Именно в этот, двадцать восьмой визит, и была предпринята единственная попытка догнать мюввона. К сожалению, имя реллека, отчаявшегося на этот поступок, вряд ли попадет в анналы истории – разве что истории, написанной самими мюввонами. Но судно с его трупом на борту наверняка еще плавает где-то в просторах Вселенной – если, конечно, не врезалось в какую-нибудь планету или само не стало ею, облепившись космической пылью.
    Реллек этот был одним из немногих, кто мог позволить себе иметь собственный корабль. В тот день, когда мюввоны явились с очередной жатвой смерти, он меланхолично бороздил космическое пространство вблизи от родной планеты, укрытой серыми облаками. Вероятно, он так и не узнал, что случилось там, внизу. Но когда из облаков стремительно вырвался прозрачный, похожий на мыльный пузырь, шар – реллек тут же бросился в погоню.
    Что подвигло его на этот поступок – любопытство, самолюбие, жажда славы, безумие – остается загадкой. Как бы то ни было, он смог совершить то, чего никому больше не удавалось: он летел за мюввоном, держась от него всего в нескольких сотнях метров. А это, возможно, означает, что сверхсветовую скорость мюввоны развивают не сразу, а постепенно. Или это может ничего не значить. Возможно, мюввону в тот день просто захотелось поиграть в догонялки. А возможно, что последствия этой погони станут очевидны только через миллиарды лет. Нам – людям, не разобравшимся даже в интеллекте тех, кого мы высокомерно называем своими младшими братьями – пожалуй, и не стоит пытаться понять этот странный разум, совершенно чуждый всем остальным формам жизни. Разум создания, способного видеть время так же легко, как и пространство.
    Мюввон ускорялся. Реллек со своим кораблем – тоже. Скорость становилась чудовищной, релятивистской. Одна десятая… одна восьмая… одна шестая… наконец, треть. Треть скорости света – это был предел для судна. И в тот момент, когда оно достигло этой отметки, реллек, наконец, решил, что с него хватит. Он нажал кнопку, отключающую основные двигатели, а затем надавил на другую, собираясь совершить маневр разворота.
    Но ничего не произошло.
    Нет, двигатели сработали как надо – одни заглохли, другие, выбросив из боковых сопел огромные языки пламени, начали пожирать свою долю топлива. Но скорость оставалась прежней, а корабль все так же летел носом в сторону мюввона, не повернувшись ни на градус.
    Прошло несколько секунд. Минут. Скорость не спадала.
    А потом она снова начала расти.
    Реллек был потрясен. Его объял смертельный ужас. Он вновь и вновь проверял показания приборов, нажимал различные клавиши, но корабль продолжал ускоряться, хотя система контроля упорно отрицала наличие каких-либо ошибок.
    Вконец потеряв надежду снизить темп этой бешеной гонки, реллек оторвал руки от приборов и стал заворожено наблюдать в лобовой иллюминатор ставшую теперь гораздо ближе к нему огромную сферу, в центре которой, с невообразимой скоростью втягивая и вытягивая бесчисленные иглы, сидела металлическая звезда.
    Наверное, корабль продолжал ускоряться, но реллек уже не мог этого узнать. Приборы выдавали противоречивые результаты, пытаясь измерить то, на что не были рассчитаны.
    Реллек приготовился к смерти. Хотя и понятия не имел, какой она будет. Возможно, корабль сгорит от трения об вакуум. Звучит глупо, но это вполне реально на такой скорости. Возможно, он врежется в какую-то звезду. Или же застынет в одном миге и никогда не растает, оставшись где-то в стороне от всех событий мира…
    Но то, что произошло в следующий момент, стало для реллека полной неожиданностью.
    Он словно очнулся ото сна. Двигатели не работали. Приборы показывали отсутствие движения. Мюввон исчез. Корабль оказался в каком-то совершенно незнакомом реллеку месте. В иллюминаторе – ни одного знакомого созвездия. Даже ни одной яркой звезды. Все они были пугающе тусклыми и далекими.
    Реллек не помнил, чтобы он терял сознание. Не помнил даже краткого потемнения – ни снаружи, ни в собственном разуме. Что случилось в этот невероятно малый миг – осталось для него загадкой. Да и был ли этот миг вообще? Одна картина сменила другую настолько быстро, что это порождало ощущение нереальности обеих. То ли корабль прошел через какую-то червоточину, то ли все жизненные процессы организма остановились на световой скорости. То ли…
    Наверное, только об этом и размышлял реллек в течение того времени, равнявшемся примерно земному месяцу, что могла предложить ему система жизнеобеспечения. Его корабль оказался в супервойде – космической пустоте огромных масштабов. Даже тусклые точки за стеклом его иллюминатора были на самом деле не звездами, а далекими галактиками. Он включил двигатели, решив лететь наугад, но приборы по-прежнему констатировали состояние полного покоя – потому что были основаны на методе измерения положения окружающих тел, ближайшие из которых находились теперь в десятках мегапарсеков от корабля.
    Умер ли реллек от истощения, покончил с собой, а если да – то от отчаяния или сумасшествия? Вопросы эти лучше оставить без ответов, ибо они не важны для нашей истории – как бы не тянулся наш мысленный взор к этой безусловно трагической фигуре, оставшейся в чемпионском, недосягаемом дотоле одиночестве. В одиночестве, когда любой сигнал о помощи, пущенный в любую точку пространства, будет идти до цели миллионы световых лет, растворяясь в космическом шуме до полной невозможности распознавания.
    
    Изобретение даларги – при всей своей значимости, фактически перекрывающей ценность любого научного открытия – язык не повернется назвать гениальным. Даларга не являлась плодом мысли одной личности. И даже не была творением узкого круга ученых Реллека. Она была идеей, которую по полному праву можно назвать национальной. Дело в том, что регулярные гуманитарные катастрофы всепланетного масштаба все глубже впечатывались в родовую память реллеков. Беспрецедентный, необъяснимый для своих же носителей страх конца света стал архетипом, прочно вошедшим в сознание этих существ. Страх этот передавался из поколения в поколение, делая «шаг назад – два вперед» – уменьшаясь за время спокойного существования и многократно усиливаясь после очередного катаклизма. Вместе со страхом росло и стремление избавиться от этого недуга. Хотя бы частично. Это-то, в конце концов, и привело к изобретению даларги незадолго до тридцать четвертого визита мюввонов.
    Классическая даларга имела вид тяжелого, совершенно неказистого куба из особого, крайне прочного материала серого цвета. На первый – да и на тысячный – взгляд она производила впечатление каменного постамента или идеального стройматериала. Но от одного легкого прикосновения живой плоти пять из шести граней даларги оживали, превращаясь в экраны с одним и тем же меню, рассчитанным на сенсорное управление. Пять экранов были созданы, очевидно, для возможности пользоваться одной даларгой нескольким реллекам сразу.
    Внутренность же даларги была не в пример сложнее внешности, в совокупности представляя собой огромный электронный мозг, который, несмотря на хитрое устройство, был почти так же прочен, как и стенки. Его основной частью был огромный накопитель информации, способный уместить в себе все необходимые сведения о цивилизации мюввонов. Эту информацию даларга и выводила по запросам на свои пять экранов. Загрузка же сведений в накопитель осуществлялась через гнезда в шестой стенке. Однако, чтобы эти отверствия появились, необходимо было особым образом провести рукой по грани. Как именно это сделать – знали только единицы из числа ученых.
    Первые даларги имели множество недостатков. К примеру, в экспериментальную серию не были добавлены даже сведения о том, как, собственно, изготовить саму даларгу, что привело к ее «переизобретению» в следующем цикле цивилизации. На начальных порах даларги были гораздо компактнее, но питались от капсулы с радием, чей срок полураспада был слишком короток, чтобы вывести реллеков из невежества. Позднее радий заменили ураном, что и привело к увеличению тяжести и размеров, но сделало даларгу практически вечной. Имелись также недостатки в обучающей программе – реллеки плохо представляли, насколько недалекими могут быть их потомки. Наконец, свою лепту в развитие технологии вносил «человеческий» фактор. Некоторые ученые, которым доверили грузить информацию, порой из шутки загружали в даларгу мусор.
    Тем не менее, прогресс шел. Была улучшена до предела прочность конструкции. Усложнена защита от несанкционированных посягательств. Правительственные психологи тщательно проверяли тех, кому предстояло закачивать данные в куб. Наконец, даларгу стали производить со смещенным центром тяжести, чтобы в случае падения она падала на шестую грань.
    Однако, сведения о мюввонах не присутствовали в даларгах вплоть до сорок седьмого визита.
    В целом, это понятно: когда мир вокруг стонет и умирает – редко кому удается сохранить хладнокровие, чтобы заняться научной работой. Но основная причина все же в другом. Просто среди выживших реллеков не было ни одного ученого, имевшего доступ к даларге. «Защита от дурака» играла злую шутку. Многие страстно хотели записать, высечь в этом вечном камне память о своих убийцах, но – не могли.
    И вот, после сорок седьмого краха реллекской культуры один такой ученый все же нашелся.
    Он выжил. Он нашел даларгу. Он записал.
    
    Расчет реллеков был верным, несмотря на то, что они сделали его впервые за всю свою историю и вплоть до последнего сомневались в его правильности. Казалось, сама математика смеется над ними. Повторные проверки… Тот же результат. Сомнения развеялись. Никаких ошибок. Один из тех случаев, когда истина только помогает неведомому раскрыть еще шире свою бездонную пасть.
    На основе данных из даларг последних трех циклов выяснилось, что мюввоны прилетают тогда, когда численность жителей Реллека становится равным числу 68718952447. Именно в этот момент и появляются из темных далей космоса смертоносные сферы. В то же время выяснился другой поразительный факт: каждый раз после визита мюввонов в живых на планете оставалось 12289 реллеков. А это значило, что не было никаких чудесных спасений – мюввоны заранее отбирали тех, кого катаклизм обойдет стороной.
    Выводы были шокирующими… и нелепыми.
    Что значат эти числа? Почему они играют такую важную роль? По каким показателям отбираются 12289 реллеков? Для чего так стабильно возвращаться в течение многих тысяч лет? Зачем устраивать бойню? А главное – за что?
    Никто не мог дать ответов.
    Но теперь, когда страх перед уничтожением обрел конкретную форму, он мутировал и стал образом жизни реллеков, а затем – превратился в религию, вывернув наизнанку их нравственные принципы. Темп роста населения искусственно сдерживался строгими законами. Смерть стала благом, рождение – скорбью. Суицид воспринимался как жертвоприношение на алтаре нации. На детей смотрели как на убийц, а на убийц – как на героев. Безумие разрушало цивилизацию…
    К счастью, длилось это не так уж долго. Ибо к власти пришел реллек, который решил вернуть все на круги своя, а заодно и разобраться с самой причиной безумия.
    Понимая, что с таким менталитетом космическое будущее им не светит, этот политик оставил до поры до времени действующие законы, но сосредоточился на наращивании ядерного потенциала планеты. И только тогда, когда планета начала напоминать ощетинившийся ракетами гигантский еж, законы об ограничении рождаемости были отменены.
    И вот, в тот день, когда должен был появиться на свет 68718952447-ой житель планеты, начиненный ядерным оружием Реллек ждал незваных гостей.
    Но мюввоны не явились.
    В тот день родился и 68718952448-ой ребенок, и еще несколько сотен. Тысяч. Но звездное небо по-прежнему хранило молчание. И поначалу известие об этом была встречено бурным ликованием.
    Однако, Реллек не сделал и нескольких оборотов вокруг оси, как на планете вспыхнула ядерная война.
    Теперь уже никто и не знает причины этой войны. То ли недовольство верховным правителем и стремление регионов к независимости. То ли религиозный фанатизм. То ли чудовищная ошибка того, кто первым нажал кнопку. То ли это все-таки мюввоны…
    
    Небольшие группы глубоко одичавших реллеков скрываются в недрах собственной планеты, надолго зараженной радиацией. Их гораздо меньше, чем 12289, но они все еще не вымерли. Многие их поколения никогда не видели неба и солнца. И если на стене пещеры реллеку встречается рисунок в виде остроконечной звезды, вписанной в окружность, – он долго стоит перед ним, не в силах понять, что это значит.
    
    Я сидел, упершись локтями в колени и подперев щеки ладонями. Мира сложила бумагу и сунула ее в карман.
    - Ладно, хорошо, – сказал я. – Допустим, все это так. Но я не понимаю: какая тут связь с ней? – я показал пальцем в звездное небо.
    - Пока – никакой, – ответила она.
    - Ты рассказала мне историю. Довольно страшную историю о злых существах…
    - Кто вам сказал, что они злые?
    Я моргнул.
    - Монстры, устроившие геноцид на одной и той же планете сорок семь раз – не злые?
    - Они злые только для жителей этой планеты.
    - То есть… на других планетах – они душки.
    Она улыбнулась.
    - Я о том, - сказала она, - что добро и зло – совсем не те понятия, которые следует применять к мюввонам.
    
    Этой ночью мне спалось крепко. Похоже, сказалось недосыпание. Несмотря на странноватый день, никакие мысли голову не будоражили. Воспоминания тоже словно куда-то ушли. Никаких образов или голосов. И лишь четыре въедливых, назойливых строчки не давали мне полностью опустошить сознание. Они повторялись вновь и вновь, нарушая, казалось, но только мою внутреннюю тишину, но и тишину ночного дома. И, несмотря на попытки, я не мог ни сменить пластинку, ни остановить их медленное, но бесконечное воспроизведение, ставшее моей колыбельной.
    
    A rabbit falls away from me, I guess I'll crawl
    A rabbit always smashes me, again I'll crawl
    Tried to think what's over me, it makes me crawl
    Then she runs away from me, faster than I crawl
Последний раз редактировалось Ричард Десфрей 25 окт 2015, 15:48, всего редактировалось 5 раз(а).
Не смогли помочь нам Красный Крест и Гринпис,
Ведь кислостойкая одежда больше нас не спасёт.
В бункере подземном средь разгневанных крыс
Мы ждём какую ещё дрянь нам новый день принесёт.
 
Сообщения: 641
Зарегистрирован:
10 апр 2014, 08:04
Откуда: из облака Оорта

Re: Задний двор (реализм, сказка для взрослых)

Сообщение Ричард Десфрей » 05 июн 2014, 06:32

    Решил не адаптировать, не упрощать истории, рассказываемые Мирой, на детский лад. Не умею - не стоит. Поэтому пытаюсь извернуться, сделав всё наоборот и представив эти рассказы как переложения её детских фантазий на более сложный, "обнаученный" язык. Очередной заплыв против течения. Не знаю, правда, плыву или тону. Ощущения какие-то противоречивые...
Не смогли помочь нам Красный Крест и Гринпис,
Ведь кислостойкая одежда больше нас не спасёт.
В бункере подземном средь разгневанных крыс
Мы ждём какую ещё дрянь нам новый день принесёт.
 
Сообщения: 641
Зарегистрирован:
10 апр 2014, 08:04
Откуда: из облака Оорта

Re: Задний двор (реализм, сказка для взрослых)

Сообщение Любимая » 05 июн 2014, 11:13

    Нет целостности в рассказе. Мысли обрывочны, недосказаны, философия монолитом брошена в текст, повествование не течёт, оно выдавливается как неудачное разноцветное мороженое: тут вкусный кусочек, а там комок горького какао-порошка, там ягодка свежая, а тут кусок засохшего винограда.
" Никому не дано написать иначе чем он способен написать." © Vlad
"А схожесть с кем-то неизбежна, все люди мыслят примерно одинаково." © Vlad
Анкета
Душа

Радуга за облаком
 
Сообщения: 1619
Зарегистрирован:
07 ноя 2012, 17:34

Re: Задний двор (реализм, сказка для взрослых)

Сообщение Ричард Десфрей » 05 июн 2014, 12:16

    Что ещё раз убеждает меня в том, что не следует писать рассказ несколько дней. То настроен на ужасы, то на юмор, то спешка, то лень... Лоскутный роман выходит. Сейчас все три части второй главы объединю - и буду кушать винегрет. :mrgreen:
Не смогли помочь нам Красный Крест и Гринпис,
Ведь кислостойкая одежда больше нас не спасёт.
В бункере подземном средь разгневанных крыс
Мы ждём какую ещё дрянь нам новый день принесёт.
 
Сообщения: 641
Зарегистрирован:
10 апр 2014, 08:04
Откуда: из облака Оорта

Re: Задний двор (реализм, сказка для взрослых)

Сообщение Ричард Десфрей » 10 июн 2014, 09:40

    Move on. То бишь - далее. :mrgreen:
    
    3. Живые и разумные
    
    Это опять случилось.
    - Ну вот! – сказал Михей. – Совсем другое дело! Можешь ведь, когда хочешь.
    Я как раз поправлял игрушки на верхней полке, и его восклицания едва не стоили жизни фарфоровому поросёнку.
    Обернувшись, я предстал перед довольным начальником во всей красе: синяя выглаженная футболка без логотипа, чёрные брюки со строчкой. Зубы почищены – хотя полностью удалить следы никотина обычной щёткой не удалось. Лицо выбрито, волосы приглажены. Само совершенство.
    - На айтишника похож, - сказал Михей с улыбкой.
    Но затем он перевёл взгляд вниз, и улыбка испарилась.
    – Ох, Ник, Ник… – он покачал головой.
    Вот так всегда. Моя неспособность следить за собой – в том, что я непременно что-то да забуду. Вот и теперь я стыдливо смотрел на свои ботинки, заляпанные вчерашней грязью. Как я мог не заметить? А очень просто. Размышления выключают меня из действительности настолько, что я в упор не вижу её очевидных ошибок.
    Причём парадокс в том, что в процессе обувания я думал как раз о том, какое впечатление произведу на Михея. Представлял, как он обрадуется, увидев, что я следую его советам. А потом, в автобусе, я думал о мюввонах – откуда они, из чего могут состоять, и в чём их цель. А когда шёл от остановки до магазина – о том, что Берке нет что-то уж слишком долго. И всё это время серая грязь на носках ботинок была главным объектом наблюдений моего опущенного взгляда.
    Воистину, рассеянность – высший уровень сосредоточенности. Только не на том, на чём требуется.
    - Погоди-ка, - сказал Михей.
    Он полез за пазуху и достал из кармана рубашки носовой платок.
    - На вот, смочи и протри.
    Я робко принял дар. Открыл бутылку с водой и, приставив платок в горлышку, перевернул её пару раз. А после начал чистить ботинки.
    - Как там было? «Малолетний дебил»?
    Михей прыснул, и я понял, что он будет подкалывать меня этим случаем ещё несколько недель – пока шутка не станет пресной или не будет перечёркнута свежим эпизодом. Все мы снимаем свои сериалы, и кому-то больше нравится смотреть чужие. Иногда мне кажется, что Михей не увольняет меня как раз из-за таких инцидентов. И это порождает во мне двойственное чувство – то ли я для него герой, то ли нерд для развлечения. Скорее всего, всё вместе.
    
    Иногда он зовёт меня выпить пива. То в клуб, то в кафе, то просто так – погулять или посидеть на лавочке после работы. Но на все эти просьбы я отвечаю отказом, объясняя причину.
    Однажды в студенчестве я поспорил с соседями по комнате, что смогу выпить пол-литра за полчаса – и не опьянеть. Поспорил просто так, ни на что. Наверное, из желания самоутвердиться. Ведь это очевидная глупость – пить в первый раз и спорить, что ты сильнее неведомого.
    Бутылку я опустошил за двадцать минут, запивая водку сначала апельсиновым соком, затем – томатным. Потом меня попросили пройти по прямой линии до двери, что я с успехом и сделал. Пари было признано выигранным. Если, конечно, не считать выпавшей из памяти ночи, когда, судя по слухам, я ползал по комнате на коленях, гоняясь за испуганными девчонками. И если не считать пробуждения в кровати, замызганной вонючей жёлтой жидкостью с кусочками съеденного накануне сыра.
    Встал я трезвый, как стёклышко. Изо рта разило перегаром, но ощутить на себе такую штуку, как похмелье, мне, к счастью, так и не удалось. Ибо именно после этого случая у меня возникло какое-то подобие иммунитета к алкоголизму. Маленький глоток вина на похоронах чуть не вывернул меня наизнанку. От одного запаха спирта меня начинает мутить до головокружения. А более всего мне не даёт покоя обилие этой дряни в парфюмерии. Благоухание для других – оборачивается для меня тошнотворным смрадом. И каждый раз, проходя мимо надушенной женщины, я заполняю свой разум оглушительным воплем: какого чёрта вы пахнете не цветами? это что, подсознательное привлечение алкоголиков?
    
    Довольно быстро после общения с Михеем я усвоил две особенности его поведения. Выпить он зовёт тогда, когда переживает разрыв с очередной подружкой. Интересоваться же моей жизнью он начинает в тот момент, когда начинает отношения с другой.
    У меня вызывает уважение та особенность Михея, что он не является типичным альфа-самцом или пикапером. Ничего подобного. Хотя в его постели побывал целый табун красивых – и не очень – женщин, каждую такую связь он переживает с романтичностью юноши. Когда он влюблён, то одновременно и весел, и задумчив. Он пишет стихи, он дарит цветы – и их принимают. В кульминации он становится полным идиотом, распевающим прямо на улице любовные песни, которые, несмотря на попсовость и фальшивость исполнения, вызывают улыбку даже у меня. А разрыв он переживает так же глубоко, как и влюблённость. Пожалуй, даже слишком глубоко, чтобы это чувство можно было измерить суммарной длиной нескольких десятков бутылок. Как бы то ни было, длится это недолго, и уже через неделю Михей предстаёт передо мной в своём обычном, строгом виде, в тёмных очках, скрывающих следы бессонного пьянства. Первое время ко всему придирается, потом остывает и почти перестаёт со мной говорить. Его внутренний календарь вновь останавливается в ожидании душевной весны.
    На данный момент Михей как раз находился в этом своём наиболее стабильном, но скучном состоянии. Хотя, если судить по дружелюбному настрою, то, возможно, на горизонте уже показалась чья-то белая шейка с длинными ногами. А если так, то вскоре меня опять ожидает настойчивый вопрос, чью риторическую версию я вчера уже услышал:
    «Ник, так чем же ты занимаешься дома?».
    Конечно, я могу рассказать ему о своих увлечениях. А после дополнительных вопросов – поведать о таинственных вещах вроде Тёмного потока или Великого аттрактора. Возможно, он даже что-то поймёт. А если даже не поймёт, то всё равно будет искренне восхищаться – как мною, так и устройством мироздания. Иногда меня так и подмывает прочесть ему лекцию, но каждый раз я в корне пресекаю эти попытки, задавая себе единственный вопрос: зачем? Его любопытство диктуется следствием влюблённости – желанием передать добро по кругу, осчастливить ближнего своего вниманием и мягкосердечием. Возможно, это и жажда знаний, но эти знания будут сметены приближающимся любовным угаром. А если не будут – то навсегда изменят его представления о мире. Канатоходец, задумавшись, упадёт в чёрную бездну. А я не хотел бы видеть такого Михея.
    Так что на всё его расспросы о моей личной жизни я неизменно отвечаю:
    - В основном – мастурбирую.
    Что, как ни крути, является правдой.
    Но, несмотря на неизменность, этот ответ никогда не надоедает Михею, вызывая у него сдавленный смех. Похоже, он и спрашивает только ради того, чтобы ещё раз услышать эти слова из моих уст. Убедиться, что всё в порядке. И я внутренне ухмыляюсь, подтверждая: да, всё пучком, о прекрасный ты идиот.
Не смогли помочь нам Красный Крест и Гринпис,
Ведь кислостойкая одежда больше нас не спасёт.
В бункере подземном средь разгневанных крыс
Мы ждём какую ещё дрянь нам новый день принесёт.
 
Сообщения: 641
Зарегистрирован:
10 апр 2014, 08:04
Откуда: из облака Оорта

Re: Задний двор (реализм, сказка для взрослых)

Сообщение Strong » 13 июн 2014, 06:39

    Прочитал 2 «Анти-Всё». Как-то всё неоднородно… не подберу нужного слова, разножанрово, что ли. Неоднотипно. И первое же предложение отбивает охоту читать дальше. И очень длинный пост. Разбить на три, а то и больше.
День, когда наступило будуще viewtopic.php?f=134&t=44564
Катарсис. Стрела времени viewtopic.php?f=134&t=40618
Боги подземелья viewtopic.php?f=134&t=39624&p=948588#p948588
 
Сообщения: 431
Зарегистрирован:
09 июн 2014, 09:28

Re: Задний двор (реализм, сказка для взрослых)

Сообщение Ричард Десфрей » 13 июн 2014, 07:27

    
Strong писал(а):Как-то всё неоднородно… не подберу нужного слова, разножанрово, что ли

    Ага. Происходит как от различного настроя автора, так и от самого характера романа, в котором попытки совместить несовместимое.
    Либо я сделаю роман более однородным во время последней глобальной редакции, либо скрещу руки и с троллфейсом заявлю: "Это постмодернизм, детка".
    
Strong писал(а):И первое же предложение отбивает охоту читать дальше.

    Лакмусовая бумажка. Не стремлюсь подать читателю красоту, ум и благородство с первых же строк. Кто зацикливается на детоненавистничестве в первой главе или нечистоплотности во второй - не мой круг читателей. Ибо это обманные манёвры.
    
Strong писал(а):И очень длинный пост. Разбить на три, а то и больше.

    Я выкладываю по частям, а как глава написана - объединяю её в один пост. Оставлять всё как есть - стрёмно и не даёт общего впечатления от произведения.
Не смогли помочь нам Красный Крест и Гринпис,
Ведь кислостойкая одежда больше нас не спасёт.
В бункере подземном средь разгневанных крыс
Мы ждём какую ещё дрянь нам новый день принесёт.
 
Сообщения: 641
Зарегистрирован:
10 апр 2014, 08:04
Откуда: из облака Оорта

Re: Задний двор (реализм, сказка для взрослых)

Сообщение Serg_ » 14 июн 2014, 11:00

    Вот это то, что называется поток сознания. Почему я решил сюда написать? Потому что поток излагается неплохим слогом, а временами просто интересен (напр. про мюввонов). Решите (боритесь за это!) проблему выстраивания сюжета, хоть какой-то корелляции кусков текста - и получится интересный, а главное, самобытный роман.
     Ну, по мелочам - мюввоны посещали через одинковые промежутки времени и одновременно по достижению определённой численности. Это подразумевает абсолютно одинаковые функции воспроизводства от времени. Но там говорится о возрастающей временной динамике - внутреннее противоречие.
 
Вэлкам на Вэбсливки!

Сообщения: 3316
Зарегистрирован:
14 окт 2012, 15:25

Re: Задний двор (реализм, сказка для взрослых)

Сообщение Ричард Десфрей » 14 июн 2014, 12:04

    Спасибо, Сергей Банцер. Конечно, буду бороться.
    
Сергей Банцер писал(а):Вот это то, что называется поток сознания.

    Я думал, что потоком сознания тут являются всего два кусочка - то самое длинное предложение в первой главе и мысли Миры, находящейся дома. Остальное - обыкновенные размышления.
    
Сергей Банцер писал(а):Но там говорится о возрастающей временной динамике - внутреннее противоречие.

    Там написано, что период, возвращающий реллеков к тому уровню технологий, что был у них до визита мюввонов, становился всё короче. Таким образом, в каждом следующем цикле они успевали пройти большее расстояние по пути научного прогресса, чем в предыдущем. Хотя циклы были почти равными по времени ввиду одинакового стартового количества особей для развития.
    Таково моё мнение об эволюции разума (или, проще говоря - мозга), изложенное в виде притчи об эксперименте, проведённом мюввонами. Хотя с точки зрения самих мюввонов это могло быть вообще чем-то другим. Ещё это рассказ о хрупкости такой науки, как история. Как легко из неё вычеркиваются крупнейшие события и целые эпохи.
    
    Аналогия с человечеством. Думаю, если бы нас сегодняшних перенесло в каменный век на замену тамошним людям, то наше потомство, разумеется, одичало бы до состояния, соответствующего этому периоду. Но вернулось бы оно к современному статусу - с его компьютерами, спутниками и интернетом - гораздо раньше, чем настоящие люди каменнного века. Возможно, это произошло бы ещё до нашей эры.
    Это если исходить из расчёта, что кол-во "перенесённых" людей = количеству "заменённых". Потому что большое число людей может сделать гораздо больше, и цивилизация восстановится в считанные десятилетия.
Не смогли помочь нам Красный Крест и Гринпис,
Ведь кислостойкая одежда больше нас не спасёт.
В бункере подземном средь разгневанных крыс
Мы ждём какую ещё дрянь нам новый день принесёт.
 
Сообщения: 641
Зарегистрирован:
10 апр 2014, 08:04
Откуда: из облака Оорта

Re: Задний двор (реализм, сказка для взрослых)

Сообщение Serg_ » 14 июн 2014, 15:13

    Ну в замечании я о другом, там лог. нестыковка, посмотрите мой текст.
     А что касается "эволюции разума", то скажем в земной истории её нет. Если под наукой понимать опытное изучение того, как устроена природа, то придётся исключить математику. Тогда получается, что такое явление как "научный метод" впервые появился только во времена Галилея, собственно с него самого. До этого естествознания не было. Технология была, да, а научного метода не было. А что такое эволюция? Это прежде всего - постепенность, долгое накопление количества с постепенным появлением новых качеств. А в истории науки - до Галилея тишина, а потом гигантский взрыв (я не говорю про математику, она не изучает природу). Точно так же и со всей остальной "эволюцией". Полное молчание десятки миллионов лет, а потом без всякого перехода - "кембрийский взрыв". Таксоны все появлялись в законченном виде и внезапно. Почитайте, если интересно, "Номогенез" академика Льва Берга, там об этом.
 
Вэлкам на Вэбсливки!

Сообщения: 3316
Зарегистрирован:
14 окт 2012, 15:25

Re: Задний двор (реализм, сказка для взрослых)

Сообщение Ричард Десфрей » 14 июн 2014, 15:28

    Может, я ошибся в трактовке. Я имел в виду интеллект. Просто наука и её материальные достижения - наиболее яркие свидетельства интеллекта.
    
Сергей Банцер писал(а):Ну в замечании я о другом, там лог. нестыковка, посмотрите мой текст.

    Перечитал ещё раз. Я полагал, что отвечаю на это:
    
Сергей Банцер писал(а):Это подразумевает абсолютно одинаковые функции воспроизводства от времени.

    Да, подразумевает. Но раз я ответил что-то не то, то признаюсь, что не понял эту фразу:
    
Сергей Банцер писал(а):Но там говорится о возрастающей временной динамике - внутреннее противоречие.

    Динамике чего? И где об этом говорится?
    
Сергей Банцер писал(а):А в истории науки - до Галилея тишина, а потом гигантский взрыв

    Но у меня-то рассматриваются существа, которые уже жили в эпоху науки, но их искусственно откатили назад. Так что первичную эволюцию можно вовсе не рассматривать. Мозг увеличен, но по-прежнему нацелен на познание. Нового каменного человека не получается: пусть он бегает по лесам и кричит нечленораздельные звуки, широта его мышления всё равно больше, чем у предков. Поэтому прогресс идёт быстрее и иначе, чем в первый раз.
Последний раз редактировалось Ричард Десфрей 14 июн 2014, 18:46, всего редактировалось 1 раз.
Не смогли помочь нам Красный Крест и Гринпис,
Ведь кислостойкая одежда больше нас не спасёт.
В бункере подземном средь разгневанных крыс
Мы ждём какую ещё дрянь нам новый день принесёт.
 
Сообщения: 641
Зарегистрирован:
10 апр 2014, 08:04
Откуда: из облака Оорта

Пред.След.

Вернуться в Большая форма

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: Bing [Bot] и гости: 5